Глава 1. Трения в Ассоциации Фехтования
ผู้แปลไม่ถือสิทธิ์เป็นเจ้าของผลงาน การแปลนี้จัดทำขึ้นเพื่อวัตถุประสงค์ในการให้ข้อมูลเท่านั้น มีเพียงเนื้อหาบางส่วนที่เปิดให้อ่านฟรีเท่านั้นที่ได้รับการแปลบน Wattpad
[Меч — символ решимости, имеющий силу судить. Закон — это оружие, используемое для решения судеб других людей. Поэтому меч в руке Правосудия заточен с обеих сторон. Он является символом закона, защищающим и вместе с этим наказывающим.
Но все же эта сила может быть как справедливой, так и нет, если владелец меча не изучил улики и не принял честного решения. Меч всегда должен быть ниже на чаше весов, дабы показать, что...]
Мягкий голос актрисы из документального фильма о мече правосудия продолжал звучать из планшета, пускай никто не обращал на него внимания. Стройный юноша в комнате был по-прежнему сосредоточен на сабле в своей руке.
Он медленно протер рукоять, увлеченно рассматривая её изящную форму. Затем надел чехол и положил его в сумку вместе с новой перчаткой, купленной вчера вечером.
Канин повернулся, чтобы закрыть вкладку с документальным фильмом. Юноша перекинул через плечо свой любимый черный рюкзак, в котором хранилось его фехтовальное снаряжение.
В этот день ему следовало спешить — была назначена тренировка новичков в Ассоциации Фехтования. Так что приходилось торопиться.
Юноша уже собирался уходить, но прямо перед тем, как закрыть дверь, его взгляд прошёлся по комнате: она была заполнена различными видами мечей, полученных в результате выигранных между друзьями пари. С гордым видом он закрыл дверь и в хорошем настроении спустился по лестнице.
— Ты прибыл на пять минут позже назначенного времени. В следующий раз будь лучше, — ноги Канина замерли, стоило услышать громкий голос другого человека, его отца.
— Да, сэр. Я знаю об этом...
Канин, пожав плечами, бросился к обеденному столу, не обращая внимания на отца перед плитой.
Юноша поднял телефон и прочитал сообщение от Пола, близкого друга из клуба по фехтованию. Сообщение пришло ещё утром, но всё не было времени на него ответить.
Таттанай, его отец, поставил перед юношей завтрак со словами: «Я же просил говорить дома на нашем языке», — голос звучал строго. Между тем, лицо мужчины по-прежнему было по–мягкому безразличным.
Выражение «наш язык» заставило юношу внутренне рассмеяться. Мужчина имел в виду эммский язык, на котором говорили в небольшой стране Юго-Восточной Азии под названием Эммали. Таттанай был её коренным жителем, а Канин — нет. Он родился и вырос в Англии.
Юноша не мог понять, как отец мог говорить, что это «их» язык, если сам провёл всю жизнь далеко за пределами Эммали. «Их» языком по праву должен был считаться английский.
Но разве мог Канин это объяснить? Он тайком наблюдал за настроением отца, видел напряжение и нервозность на его лице, поэтому решил не обращать на замечание внимания и отнестись к его словам серьезно.
— Опять лапша с карри? — пробормотал Канин, глядя на еду перед собой. Он помешивал вилкой блюдо на кокосовом молоке с оранжевым маслом чили, и хмурился на отца, который только что сел с другой стороны. — Ты же знаешь, что я не люблю лапшу с карри, потому что после неё на одежде всегда остаются пятна, — пробормотал юноша, всё же поедая лапшу, которая тут же забрызгала его рубашку...о чём он и говорил.
На самом деле, он не любил любую лапшу, потому что каждый раз, из–за неё одежда оказывалась пропитана бульоном или соусом. Все знакомые знали об этом и всегда старались избегать такой еды, но его отец, похоже, был исключением из списка.
Он не только никогда не обращал внимания на то, что не нравилось его сыну, но и любил каждое утро подавать именно лапшу.
— Просто используй палочки и ложку, — монотонно ответил Таттанай, сузив глаза на сына, который ел национальную еду вилкой. — Когда привыкнешь, начнёшь есть национальную еду, не пачкая при этом одежду. В будущем будут моменты, когда ты не сможешь пользоваться вилкой, так что, учись, Нин.
Канин вздохнул и опустил голову, услышав слова отца.
Он знал, что спорить бессмысленно.
Стоит начать противиться, как отец тут же примется за старое, словно запрограммированный на промывку мозгов робот. Так что Канин отложил вилку и взял в руку две палочки для еды, пожевал лапшу, выпил воды и встал из–за стола.
— Нин, ты едва поел, — отец приподнял чашку, отпив немного кофе, делая вид, что не заметил недовольства сына.
— Ага. — Ощутив в воздухе повисшее безразличие, юноша взял свой рюкзак, перекинул его через плечо и повернулся к двери.
Канин уже собирался покинуть столовую, но не успел сделать и шага. Сердце в груди не выдержало напряжения, юноша сдался. Ему не нравился привкус обиды вокруг.
Перестать общаться из–за какой–то лапши...это даже звучит глупо. Так что юноша решил в очередной раз пойти против себя.
— Что ж... — говорил Канин чужой широкой спине, — ...я пошёл. — Юноше казалось, что Таттанай не был намерен продолжать разговор. Более того, мужчина в голубом фартуке даже не собирался поворачиваться в сторону сына.
Отец Канина только спокойно опустил чашку с кофе, а затем строго произнёс:
— Не забудь, что у нас сегодня тренировка. Не опаздывай.
Глаза юноши тут же удивлённо расширились, а ноги замерли, не решаясь спокойно покинуть дом.
— Но у меня тренировка в Ассоциации. Да и что мы еще будем повторять сегодня, папа? Дай мне немного времени, чтобы расслабиться.
Канин говорил об Ассоциации Фехтования. А сегодняшняя тренировка посвящалась не чему–то простому, а международным соревнованиям.
В этом виде спорта его отец когда–то мечтал представлять страну, но не смог из-за несчастного случая. В юности ему пришлось отказаться от своей мечты и принять предложение о работе в другой области. После чего он переехал в Англию и остепенился...
— Я изменил свое мнение об этом заведении. Их обучение отличается от нашего, — Таттанай понизил голос, делая особый акцент на последнем слове.
— Да что опять не так? — не понимал Канин. — У меня столько наград под именем этой Ассоциации, но ты всё ещё недоволен?
— Этого недостаточно. Приходи вечером на тренировку. — Всем своим видом мужчина средних лет показывал, что его не интересовали возражения сына. — У тебя ещё много пробелов, которые следует закрыть. Я покажу, как. — Таттанай поставил точку, пригубив кофе ещё раз. Его слова — приказ, который должен был быть выполнен, не как иначе.
У Канина просто не было выбора.
— Ладно, папа. Как хочешь. Я сделаю всё, что ты пожелаешь. В любом случае, я буду послушным ребёнком, всё-таки, я вырос в азиатской семье. — Юношескому сарказму аккомпанировал дверной скрип.
«Бам!»
Громко хлопнула входная дверь.
В течение нескольких минут Таттанай хранил молчание. До этого безразличные глаза стали быстро моргать. Взгляд бегал с окна на миску лапши с карри. Ту самую, которую недоел его сын, оставив большую часть еды нетронутой.
***
Канин вышел из дома. Он все еще злился из-за слов отца. Юноша шёл к станции Эрлс-Корт, надеясь, что небольшая прогулка хоть немного развеет его разочарование.
Канин считал, что его отец больше похож на солдата, чем на писателя. Он часто обращался к сыну своим твёрдым командным тоном. Во время их тренировок по фехтованию мужчина производил впечатление сурового строго обученного средневекового рыцаря.
Неудивительно, что друзья никак не решались приходить к нему домой –все до одного боялись его отца.
Канин до сих пор помнил, как Пол впервые посетил его дом. Отец велел ему встать и надеть тренировочный костюм, ведь заметил, что тот недостаточно хорош в фехтовании, как хотелось бы. И тренировались они до изнеможения, так что Пол больше не хотел переходить порог их дома.
Кроме того, он отозвался об отце Канина, как о самом жестоком тренере в его жизни. Эти слова стали байкой в Ассоциации.
На самом деле, изначально Таттанай — писатель, работавший со знаменитостями. Он специализировался на написании биографий спортсменов. А собственными произведениями похвастаться не мог.
Отец продолжал упорно тренироваться, объясняя это тем, что спортсмены, на которых он работал, предпочитали людей, заботившихся о своём теле, а не нанимали тощих писак для собственных биографий.
Канин считал Таттаная очень талантливым человеком. Если бы он не попал в аварию, ему бы не пришлось похоронить все свои надежды и мечты. Его сына ужасно расстраивала такая несправедливость.
Будь всё иначе, его родная страна знала бы счастливого спортсмена, национального героя.
Юноша понимал, что отец, вероятнее всего, давно смирился со своей судьбой. Даже если это и означало растить в одиночку сына, надеясь достигнуть в его воспитании идеала.
Хотя Канин никогда не знал лица своей матери, так как она рано умерла, отец прекрасно справлялся со своими обязанностями, ни в чём не отказывая сыну. Да, он был строг с ним, но Канин не мог отрицать, что Таттанай был очень хорошим, потрясающим отцом.
Отец любил своего сына, а сын любил своего отца. Даже если они никогда не говорили этого друг другу открыто, Канин чувствовал, что любые действия мужчины всегда совершались из хороших побуждений.
Он следил за чистотой в доме, каждое утро вовремя будил сына, готовил тому завтрак...даже если блюда не всегда нравились последнему.
Ладно, даже это было не так уж и плохо.
Находясь все время с отцом, Канин был тем ещё яблоком от яблони. Он перенял почти все черты старшего.
Даже привычка наблюдать за мимикой людей отчасти объясняется практикой фехтования, которой его обучил отец.
Мужчина всегда говорил, что в этом виде спорта нужно не просто бить противника оружием, но и решать, атаковать или защищаться, глядя на позу и поведение противника.
Скорость реакции и своевременная защита возникают из-за того, что приходится концентрироваться на чтении чужих мыслей и настоящем владении чужими движениями.
Юноша словно читал своего отца, который, как бы тяжело не было на его душе, всегда был добр к сыну.
Канин считал это своим особым талантом.
Он умел идеально видеть ситуацию вокруг себя. Особенно по выражению лиц людей и их даже мельчайшим движениям. И в этот день поездка в Ассоциацию ощущалась особенно странно...
Юноша сделал два шага вперед и остановился. Затем — еще два. Остановился. Повторил этот процесс до тех пор, пока не убедился, что за звуком его шагов последовал другой звук.
Ему вовсе не показался звук толстой подошвы совсем рядом.
Чтобы окончательно подтвердить опасения, он снова остановился, но в этот раз развернулся.
Канин сделал вид, что нагнулся, чтобы завязать шнурки, хотя с ними всё было в порядке. Он воспользовался моментом и глянул в сторону.
Как и ожидалось, рядом появилась пара берцев. Их хозяин спокойно стоял на видимом расстоянии.
Сердце юноши забилось так, словно его кто-то тряс в руках.
Канин сглотнул. Заставив себя не терять бдительности, он решил продолжать вести себя естественно.
Делая вид, что он и не подозревает о слежке, Канин ускорил шаг по направлению к метро, вбежав в поезд, как только его двери открылись.
Уже как неделю Канин ощущал, что вокруг происходило что-то необычное.
Много раз ему казалось, что на него смотрят, но когда он искал источник, то не находил ничего подозрительного. Но каждый раз что-то внутри подсказывало, что таинственный наблюдатель с каждым мгновением все ближе и ближе. Рано или поздно подозрения упадут на всех вокруг.
«Что бы ни случилось, сегодня мне нужно увидеть лицо человека, который идет за мной», — Канин медленно прошёл в центр вагона.
Он с опаской взглянул на отражение людей в стекле, прежде чем его взгляд нашел подозрительную фигуру в сером худи, черной кепке и солнцезащитных очках, стоявшую едва ли в трёх шагах от него.
Канин нацелился на этого человека. Мальчик читал выражение лица собеседника по отражению в стекле метро. Фигура поворачивалась то влево, то вправо и все больше наклонялась вперёд, напоминая этим противников по фехтованию.
Юноша попытался вспомнить, были ли хоть раз у него трения с кем-то подобным, но в голове царила пустота. У Канина не было знакомых азиатов, так что он был уверен: этот человек ему незнаком.
Подумав об этом, Канин закрыл глаза, глубоко вздохнул, мысленно сосчитал от одного до десяти в соответствии с приблизительным расчетом времени, затем...
— Эй, ты, мелкий!
Канин услышал чужую ругань, стоило ему только задеть чужое плечо в попытке скрыться. Как бы ему ни хотелось извиниться, сейчас на это совсем не было времени. В голове была лишь надежда поскорее услышать объявление станции.
Юноша буквально считал, сколько шагов ему потребуется, и тут же спрыгнул с поезда, как только раздалось громкое:
«Бип!»
— Сдохни, чёртов извращенец! — Канин внезапно обернулся и заговорил, чётко выделяя движения рта, обращаясь к человеку в сером капюшоне. Тот оказался в настоящей ловушке.
Он дёрнулся в сторону, но это было бесполезно. Двери поезда закрылись, отделяя их друг от друга. Юноша улыбнулся уголками рта, подняв средний палец. Его слова привели других пассажиров в замешательство. Прежде чем он успел подумать, что делать, поезд уехал.
«Тупица...»
Юноша не шевелился, с удовлетворением наблюдая за удаляющимся поездом. Он поспешил дальше, решив, что нет смысла ехать по простому маршруту и столкнуться с кем-нибудь на следующей станции.
Он решил изменить маршрут, чтобы пересесть на другую линию поезда, полагая, что пройти немного дальше — наилучший вариант.
Пустая трата времени... но это хотя бы поможет скрыться от всяких преследователей.
***
— О, так вот почему ты опоздал..
Не прошло и минуты после прибытия в ассоциацию, как Канина ждал допрос от Пола. Конечно же, тому, кто мог в мгновение ока распространить новости по округе, он рассказал историю целиком.
Друг никогда не разочаровывал... особенно, когда дело касалось сплетен.
И вот, стоило юноше выйти из раздевалки, вся команда уже обо всём знала. Даже новички, толпившиеся у табло с оценками.
— Я уже достаточно рассказал об этом, — Канин, поправив чёлку, надел маску, приблизившись к Полу.
Анжела повернулась, чтобы посмотреть на него, и быстро закончила разговор с кем-то, чтобы улыбнуться юноше.
— Так ты сказал, что кто-то преследовал тебя... — сказал Пол. Золотоволосый англичанин сразу же обратил внимание на друга. — И что теперь будешь делать? Напишешь заявление в полицию, так, на всякий, вдруг эти ребята занимаются продажей органов или типо того? Зачем вообще им заниматься чем-то таким?
Канин улыбнулся, услышав последнюю фразу своего лучшего друга и взглянул на такую же яркую улыбку в ответ. Очевидно, что ничего подозрительного не было, но Пол был из тех, кто мог своим чрезмерным довести всё до абсурда.
— Ты слишком накручиваешь, Пол. Что у Нина есть для сталкера? Даже если он и милашка, можно просто просмотреть наши фотографии. Да у него же вот такой маленький мозг.— Алекс, наполовину китаец, наполовину британец, держал в одной руке шпагу, а в другой показывал невидимый крошечный предмет. — Более того, любой захочет вымыть ему рот с мылом, настоящая обуза. Сочувствую тому, кто решит его похитить.
— Эй, чел успокойся. Должно быть, ты забыл, кто в нашей команде капитан, — будь начеку, чтобы тебя не побили за такие слова...
Стоило это услышать, как Канин, тот самый капитан команды, указал саблей в грудь своему другу азиату. Алекс шутливо поднял руки в знак поражения. Это заставило всех вокруг захихикать.
— Но так-то это не первый раз, когда за нашим другом следят. Взять того же чела... — полукровка воспользовался моментом, чтобы недовольно взглянуть на того, о ком шла речь.
Мужчина сидел, положив руки на колени. Он смотрел на компанию друзей с безразличием на лице.
— Этот парень...вечно приходит, стоит только имени Нина появится в расписании, — произнёс безэмоциональный приглушенный голос. — Если он не от другой команды, так точно один из тех, кто влюблён в нашего Нина.
— Может быть. Этот парень никогда не общался со мной, — проговорил Канин. Он подошёл к Алексу и тут же заметил на себе чужой взгляд.
Расстояние было небольшим, поэтому Канин мог хорошо разглядеть человека.
Высокий, хорошо сложенный, с чертами лица, благословлёнными самим Богом.
С какой стороны не посмотри, он был очень красив... даже будучи азиатом, мужчина отличался высоким ростом. Гораздо выше Канина.
К тому же, всем своим видом он больше напоминал какую–то знаменитость, нежели фаната, пришедшего поглазеть на тренировку мечников.
Канин разглядывал его короткие волосы, как раз под стать моде, густые брови, украшавшие стройное овальное лицо с идеальным носом. И наконец, взгляд юноши остановился на самой привлекательной части чужого тела — пронзительных орлиных глазах, глазах охотника, высматривающего добычу.
Этот некто всегда был одет в серо-черно-белую гамму. Всегда.
Канин никогда не видел этого незнакомца в одежде других оттенков. Чаще всего он носил водолазку, черную или белую, чередуя несколько разных стилей. Но юноша не мог отрицать, что даже так он выглядел по-дворянски. От манеры поведения, жестов, до ровной спины.
Он не был похож на обычного человека...
Канин не знал, с какой целью этот мужчина приходил сюда, наблюдал. И пускай на словах он отрицал, но не мог перестать думать о том, что теория Алекса может оказаться правдой.
Может, он действительно нравился этому парню?
Ну нет, Канин не из того типа людей, кто смотрит лишь на внешность (на мужскую, естественно).
А если причина другая, то почему он все время сидел и наблюдал именно за ним?
В голове крутилось множество вопросов. И, конечно же, это сильно будоражило любопытство Канина.
Один из его неисправимых недостатков заключался в том, что Канин всегда пытался найти ответы. Если не было ничего, что могло бы возбудить его любопытство, не было и мыслей. Но если они появлялись, то, несмотря ни на что, он должен был найти разумный ответ.
Как это называется? Отец учил его этому с самого рождения. Это, вроде как, часть его души...внутренний голос.
«Я собираюсь поговорить с этим парнем и расспросить его об этом, чтобы расставить всё по своим местам», — не дожидаясь, пока кто-нибудь откроет рот, чтобы спросить, Канин передал Полу саблю и без лишних слов направился к незнакомцу нисколько не дружелюбного вида.
Чаран следил за каждым движением Канина. Он приготовился к любым действиям со стороны, но внезапно увидел, как цель двинулась прямо к нему с горящими глазами.
Прямо маленький котёнок, пытающийся поймать большую рыбу в пруду...
Что ж... Чаран давно ждал этого дня. Он столько всего хотел сказать Канину, тому нужно лишь выслушать...
— Ты здесь ради меня? — тут же раздался милый голосок рядом. Канин принялся говорить на английском, ведь не был уверен, на каком языке говорил незнакомец.
Стройный юноша скрестил руки на груди и приподнял бровь, заметив, что ответа от мужчины всё не следует.
— Или ты от другой команды? Если так, вынужден отказать, после выпуска я не собираюсь продолжать заниматься фехтованием. — Получив очередное молчание, Канин решил, что это кто-то из другой команды, желающий заполучить себе хорошего спортсмена. Так что, юноша незамедлительно выговорил отказ, как делал всегда.
Однако, мужчина всё ещё оставался неподвижным, словно статуя.
— Или причина, ты следишь за мной, потому что... — Канин нахмурился, вспоминая слова Алекса.
Сейчас на уме вертелась только странная, но, тем не менее, правдоподобная, гипотеза.
— Я нравлюсь тебе...поэтому ты за мной следишь?
И вот эти слова сработали. Мужчина оглядел Канина с головы до ног, всё ещё напоминая собой камень.
«Хорошо, будь статуей. Я что, обладаю телепатией?»
— Разве Таттанай не рассказал тебе? — мужчина едва ли ответил на вопрос. Удивило Канина то, что незнакомец заговорил на эммском языке да ещё и упомянул отца юноши.
«Он...знакомый папы?»
— Рассказал что?
Тонкие брови Канина так нахмурились, что грозились вот-вот превратиться в дугу. Юноша и незнакомец неосознанно приблизились настолько, что могли буквально ощущать дыхание друг друга.
«Хм...», — мужчина издал горловой звук и сузил глаза, словно анализируя выражение лица Канина.
— Ну так что? — тихо спросил юноша, снова приступая к поиску ответов.
Пускай его голова почти взрывалась от любопытства, что-то было не так... Канин видел, что мужчина, несмотря ни на что, не намерен говорить правду.
— Так уж и быть... — мужчина заговорил медленнее, как будто хотел специально усилить волнение Канина.
Младшего даже не волновало, будут следующие слова правдой или нет. Ему просто было интересно наблюдать за движениями незнакомца. Его крепкое тело чуть склонилось, а глаза, до этого полные едва заметной тревоги, стали мягче.
— Во время атаки ты бессознательно двигаешь левым плечом. Это позволяет двигаться быстрее. Но стоит только кому-то обратить внимание, как у противника не возникнет проблем с предвиденьем твоего следующего действия.
Канин молчал.
— Эта привычка рано или поздно приведёт к проигрышу, так что советую исправиться.
Канин молчал.
— Это же базовые навыки. То, чему Таттанай должен был научить в первую очередь.
— Слушай ты...
— Вообще-то, я думаю, каждому члену Ассоциации не хватает практики.