47 глава

Через несколько дней после разговора с Тен тен Наруто решился позвонить опекунам, а именно Хашираме. Он всегда относился к его выходкам лояльнее и часто отгораживал от нравоучений старшего Учихи. Разговор, как и предполагалось, получился тягостным и неловким. Причиной этого по большей степени стал Мадара, ухитрившийся вырвать телефон у шатена, до того, как тот смог ответить. Сбрасывать было не вариант, но и разговаривать с мужчиной блондин желанием не горел, потому лучшей тактикой стало молчание. Зато брюнет не намеревался дожидаться решимости парня и во всех красках описывал провинности Узумаки, забывшего о них напрочь. Пристыженно выслушивая нескончаемо нудную речь с множеством повторений, Наруто решил таки подать голос в виде скромного извинения, попытавшись вложить в слово, как можно больше искренности и сожаления. На удивление, это значительно поуменшило пыл альфы, который выплеснув все негодования, затронул тему о ребёнке. В тот момент Наруто выпал. Оказалось, опекуны уже достаточно давно были проинформированы о всех его действиях и общих положении дел. Вот тогда и стало ясно, почему до сих пор  его телефон не разрывался от постоянных звонков и сообщений. Правда, факт того, что они буквально следили за ним, напрягал и не одобрялся парнем. Он не раз предупреждал и просил прекратить слежку, но те упрямо стояли на своём, отговариваясь тем, что это из-за нежелания самого блондина делиться с ними своей жизнью. Хотя осведомление опекунов существенно упростило задачу Наруто, который не знал, как преподнести весть о своём новом положении. Когда трубку взял хозяин телефона, блондин стал нервничать. Хаширама с ходу начал радостно щебетать о будущем ребёнке, наперёд загадывая, как он будет нянчить "внука" за компанию с Мадарой, который, кстати, тоже оказался не против пополнения. Их не чуть не тревожило то, что Узумаки ещё даже не окончивший школу подросток с ветром в голове. Наруто вяло поддакивал неунемающемуся мужчине, который уже во всех красках описывал будущее малыша и его заоблачные достоинства. Любовь альфы к детям была слишком большой и не без того странной. Даже когда Наруто достаточно подрос шатена это не остановило и дальше тискать и разговаривать с ним, как с десятилетним. Узумаки даже скандалы на этот счёт устраивал, но Мадара такого не терпел и быстро всё сворачивал.  Выйдя из раздумий, Наруто уловил только последнюю часть заданного ему вопроса. Но и этого вполне хватило, чтобы понять суть и застопориться от неожиданности. Хаширама будничное спрашивал на какое число ему заказывать билет в Нью-Йорк. Нет, конечно парень задумывался о том, что каникулы не вечны и нужно будет возвращаться, но тогда он отмахивался тем, что времени ещё много, значит и переживать не о чем. А теперь, когда пришло полное осознание того, что летние дни с безумной скоростью приближаются к своему завершению и по идее уже через неделю он должен быть в Америке, всё существо омеги яро запротестовало. Наруто просто не хотел улетать и оставаться по омежьей логике одному. Несмотря на то, что там у него уйма друзей и знакомых, привычный образ жизни и окружение. За какой-то месяц прибывания в родном городе он умудрился вновь прикипеть к нему, только уже с удвоенной силой. Возможно, в этом была причастна связь с Саске, постепенно укрепляющаяся и становившаяся более ощутимой в плане отношений друг к другу. Наруто не мог вот так всё бросить и улететь, ведь даже мысли об этом казались безрассудными и пугающими. Растерянно сославшись на важные дела и пообещав перезвонить позже, блондин отключил телефон и бездумно отложил его в сторону. Тишина угнетала, гулким звоном разрывая ушные перепонки и наводя на парня душевное смятение и отчаяние. Вся его сущность твердила остаться и продолжать жить с Саске, ведь это правельно, но разум убеждал в обратном, не поддаваться воздействием чувств и смотреть в дальнейшие перспективы объективно, как и говорила ему девушка. Опять же, мнение разделилось на две абсолютно разные, но в то же время весомые и имеющие права на существование суждения. Ему нужно заканчивать учёбу и поступать в престижный университет. Он поставил себе цель, и отступить сейчас – означает раз и навсегда отказаться от своих главных планов и отдаться в волю чувствам, которые он всё время старался в себе подавлять. И видимо, безуспешно. Наруто ощущал, будто стоит посередине невесомой нити и любой его шаг подвернётся утратой чего-то очень важного.

– Так, что ты решишь? – из тяжёлых мыслей блондина вывел бархатный баритон, прозвучавший около двери спальни. Резко повернувшись, Узумаки нервно уставился на вполне спокойного альфу, облокотившегося о дверной косяк.

– Ты слышал? – скорее для себя убито произнёс блондин.
Мужчина промолчал и неторопливо прошёл мимо парня, останавливаясь у окна и обманчиво бесстрастным взглядом всматриваясь в даль раскинувшегося города. Наруто обидно кольнуло подозрение, что Учихе и вовсе безразличен его выбор. Тогда к чему были его доверительные слова о любви?

– Я хотел бы сказать, что приму любой твой ответ,– серьёзно промолвил брюнет, незаметно сжимая кулак – но извини, не выйдет. Ты никуда не летишь.

Наруто испытал двоякое чувство. Вроде бы и приятно, что его не хотят отпускать, но и обидно за эгоистичные решения Учихи. Он уже не малыш, чтобы безоговорочно следовать чужим указаниям.

– Почему тебе так нравится решать за меня? Ты не считаешься с моим мнением и делаешь так, как нравится тебе! Разве ты считаешь это нормальным? – ожидаемо вспыхнул блондин. Саске разжал ладонь и с тем же тоном пояснил:

– Нет, но я не могу по другому. У нас с тобой родиться ребёнок и мы будем заботиться о нём вместе. Я достаточно обеспечен, чтобы содержать вас в полном достатке и  дать вам всё, о чём вы будете только мечтать. – чётко ответил тот, ничуть не сомневаясь в своих словах.
Казалось бы, чего ещё можно желать омеге при таких лёгких условиях? Вот только Наруто порядком начинало злить такая уверенность альфы.

– Ну уж нет! – вскочив с кровати, Узумаки переполненный возмущением напрочь позабыл о своём вечном смущении перед брюнетом. – Я не собираюсь становиться домохозяйкой и сутками напролёт сидеть дома и ждать неродимого муженька с работы! – почти в плотную подойдя к удивленному Саске, Наруто неотрывно смотрел в глаза напротив. Теперь они не казались такими страшными и необъяснимыми, скорее очень изумлёнными от его реплик и если бы не ситуация, Узумаки бы точно не упустил шанса посмеяться над столь причудливым выражением лица. – Я хочу получить высшее образование и в будущем занять место директора в фирме моего покойного отца и в любом случае ты мне не помешаешь! – твёрдо закончил омега. Учиха быстро оклемался и вернул непоколебимый вид, с тихим удовольствием всматриваясь в помутневшие от гнева сапфиры. Их можно было сравнить с бескрайним океаном, свирепо бушующим в сильный шторм.

– Я ни в коем случае не собирался мешать тебе в плане учёбы и заработка, и тем более, даже не думал держать тебя в четырёх стенах, – спокойно отозвался брюнет, кладя ладонь на плечо вздрогнувшего омеги – я поддержу любой твой выбор и помогу тебе добиться своей цели в мере своих возможностей. Срок ещё небольшой и ты можешь посещать занятия лично, а позже перейдёшь на дистанционное. С Мадарой я договорюсь сам, думаю, он всё поймёт. Ему не составит труда перевести тебя в другое учебное заведение. Ну а что будет дальше, будем думать по ходу обстоятельств. – с каждым новым аргументом Наруто всё больше успокаивался. Ещё несколько минут назад он был готов разорваться от потерянности и неопределённости, теперь же, со слов Саске всё оказалось до подозрительности складным.

Парень тут же призадумался о новой жизни в Токио. Не пожалеет ли потом? Всё же он привык к другой культуре и повадкам страны.

– Я могу снова перевестись в «Коноху»?– неверяще вспомнил Узумаки, уже мысленно соглашаясь с собой и делясь этой радостью с друзьями. Переписывались они после того фестиваля регулярно. Конечно, за эти годы они достаточно сильно изменились, но их определённые черты характера остались прежними.

– Конечно, в таком случае будет даже лучше. Уверен, Цунаде пойдёт нам на уступки и поможет сгладить все предстоящие нюансы обучения. – Саске удивился тому, насколько быстро омега поменялся в эмоциях. Глаза за считанные секунды посветлели, лучезарно отблёскивая яркие лучи солнца, а на губах предвкушающе играла широкая улыбка. Саске показалось, что его окатили горячим теплом с головы до пят. Сразу же хотелось улыбнуться и мягко поцеловать слегка вздёрнутый носик омеги. Но если первое он ещё мог себе позволить, то со вторым он спешить не собирался. Может, чуть позже, но не сейчас. Альфа боялся снова спугнуть и потерять прежние, только начавшие налаживаться отношения. Блондин, пусть и неосознанно, но постепенно начал проявлять к нему явную симпатию, которая иногда сопровождалась приятными действиями в виде объятий и ласковых мимолётных прикосновений. Саске решил немного сменить тактику, и вместо решительных действий мирно дожидаться готовности парня. Правда, к таким намерениям альфа пришёл не без помощи обожаемого брата, которому долго пришлось вбивать в голову глупого отото, что спешить в отношениях нельзя, ибо узы, только-только начинающие между ними укрепляться, могут при любом неосторожном действии накрыться медным тазом. Как бы Саске не любил следовать советам брата, ему пришлось согласиться с весьма недурным методом "завоевания".
А сам Наруто в порыве счастья едва успел отдёрнуть себя от стремления кинуться брюнету на шею. С одной стороны ничего в этом такого нет, да и глупо это, трусить перед столь незамысловатым действием, когда они занимались и куда более интимными вещами. Но всё равно, это было что-то другое. Не животное жажда в прикосновениях, а обыкновенное человеческое желание почувствовать тепло чужого тела, потрогать торчащие смолистые пряди и вдохнуть давно полюбившийся аромат. Запах альфы   отчётливо ощущался и на нём, и приносил странное чувство... Гордости? Узумаки не знал, как правильно это описать, но когда в общественном месте видел омег, начинающих либо кривиться, либо грустно вздыхать, когда при приближении к симпатичному и объективно состоятельному альфе выяснялось, что тот успел пометить какого-то другого омегу. Кроме феромона, это доказывали ещё собственнические поступки Учихи, демонстративно приобнимающего его, при виде недвусмысленных взглядов поблизости. Оправдывать разливающееся в груди тепло Наруто совершенно не хотелось. Боялся до конца признаться себе в
и так уже всем известном факте.

В голове упорно крутилась одна и та же фраза, которая видимо, поставила цель морально добить бедного блондина и доказать свою правдивость.

« Влюбился, идиот. »