Глава 13

Весенняя ярмарка в приграничном городке Юанджи была особо многолюдна. Ин Ло был рад вырваться из навязанного ему заточения и видеть людей, которые шумно обсуждали события в своей жизни, громко торговались с продавцами товаров, смеялись и непринуждённо прохаживались между торговыми рядами. В этой атмосфере Ин Ло удавалось забыть о своей уединённой жизни. Казалось, энергетика людей передаётся и ему, наполняя радостью, беззаботностью, весельем. Он бесцельно рассматривал ненужные ему вещи, слушал уличных музыкантов, даже остановился посмотреть представление, разыгрываемое кукольным театром. Дети визжали от восторга или замирали, а потом кричали от ужаса, настолько их завораживало это представление. Ин Ло же просто смотрел, как куклы на палочках движутся на сцене, а за сценой звучат голоса актёров.

Его взгляд в очередной раз упал на детей, которые стояли в стороне. Ещё зимой их было пятеро. Старшая девочка с младенцем на руках, два братика поменьше и совсем маленькая сестрёнка. Этой зимой он их заметил, то, как они бедно одеты, и как загораются глаза детей при виде еды. Тогда он накормил их горячей лапшой, паровыми булочками с мясной начинкой, опять же горячими, и купил каждому по палочке засахаренного боярышника. А ещё отдал те деньги, которые у него были с собой.

После, каждый раз приходя на ярмарку, он видел этих детей, и каждый раз покупал им еды и отдавал деньги.

Подойдя к детям, Ин Ло поманил их рукой.

— Пойдёмте со мной, я покормлю вас горячей едой, — он указал на распахнутые двери ближайшей лапшичной.

— Спасибо, господин, но нас выгонят оттуда, — кланяясь, произнесла старшая девочка лет двенадцати с виду.

— Со мной не выгонят.

Дети так и стояли, но потом старшая девочка всё же пошла за Ин Ло, наверное, увидев слуг и охрану с ним и решив, что им точно не причинят вреда.

В лапшичной появление грязных в оборванных одеждах детей встретили неодобрительными взглядами, но, видя, что это Наставник третьего Принца их привёл, никто и рта не открыл.

— Принесите, пожалуйста, три миски горячей лапши с яйцом, три миски риса с мясным соусом да мяса побольше, паровые булочки и сладкие рисовые пирожные — Ин Ло показал рукой на детей, которые всё же сели на циновки вокруг невысокого стола.

— Всё будет исполнено, господин, — слуга поклонился и побежал выполнять его поручения.

— Зимой я видел у тебя на руках младенца и младшую, наверное, твою сестричку. Они остались дома?

Уже запихивая в рот лапшу, старшая девочка замерла, а потом, положив палочки на миску, произнесла:

— Господин, у нас нет дома. Мы живём в сарае, но и оттуда нас могут выгнать, если отец не будет платить.

— Наш отец пьяница, — жуя, пояснил один из мальчиков, — а мама умерла.

— Младенец не вынес холодов и умер, а младшая сестрёнка пропала... но отец сказал, чтобы мы молчали, — озираясь, добавила девочка.

— Бедные дети, — сжав пальцы, которые мёрзли даже сейчас, Ин Ло почему-то себя корил в том, что не спас младенца. — Возьмите деньги, — он достал монеты из висящего на поясе мешочка.

— Добрый господин, лучше нам еды купите, а то деньги отец заберёт и всё пропьёт, — произнёс мальчик.

Вздохнув, Ин Ло смотрел, как жадно едят дети, размышляя о том, сколько таких голодных детей по всей Империи. Потом он купил им ещё еды, которую дети с радостью забрали и побежали в сторону от шумной ярмарки.

— Как тебя зовут? — всё же решил спросить Ин Ло.

— Линлун, господин, — ответила девочка, обернувшись.

Настроения уже не было влиться в общее веселье, и Ин Ло пошёл в сторону ожидающей его повозки.

— У Вас доброе сердце, господин Ин Ло, — помогая ему сесть в повозку, сказал евнух.

Повозка тронулась, а Ин Ло с грустью смотрел на цветущие сады, думая, что это его двадцатая весна. Потом он вспомнил о генерале. Любовь жила в его сердце, только генерал всё это время был занят боями. Часть войск была переброшена на левый фланг, и там всё время шло активное наступление. Правда, Го Дафу регулярно возвращался в лагерь и задерживал взгляд на нём, и даже несколько раз подъезжал узнать о его здоровье, но более ничего не происходило. Лишь мысли и мечты о нём и не более.

Зато радовал ученик. За это время третий Принц удивительным образом проявил себя в постижении наук. Иногда Ин Ло казалось, что он как будто смахивает налёт пыли с тех знаний, которые были у Цфэя. И уважение ему всё же удалось завоевать у столь своенравного подростка, хоть и благодаря урокам с веером, но это того стоило. Теперь третий Принц приходил на занятия с интересом во взгляде и показал себя как прилежный ученик, о чём регулярно и сообщал Ин Ло в отчётах, передаваемых во дворец Императора с голубями либо посыльными.

***

Повозку Наставника третьего Принца Го Дафу заметил издалека. Всё это время он наблюдал за происходящим. Тратить своё время на пустое увлечение он не считал нужным. Ночь с ним провести было достаточно желающих, и он привык выбирать. А здесь с этим Наставником придётся повозиться, уговаривать. Зачем это ему? Пока он не понимал зачем, и поэтому не тратил усилий на ненужные ему отношения. Но время показало, что третий Принц смышлён не по годам, отважен, и в то же время в нём есть мудрость, которая удивляла даже его. Принцу только шестнадцать, а рассуждает порой как умудрённый опытом человек. Хотя на войне быстро взрослеют. Цфэй всегда был в гуще боя, он убивал, не щадил врага, и это сказалось на его взрослении. Те подростки, которые не познали тяжесть меча в руке, обагрённого кровью врага, ещё долго остаются детьми. Цфэй перешагнул стадию вхождения во взрослый мир. Он ринулся туда и изменился, познав всю неприглядную сторону войны.

Анализируя это, Го Дафу пришёл к выводу, что третий Принц далеко пойдёт, и правильно делать на него ставку, а значит, нужно заполучить Наставника Ши себе в любовники. Это и гарантия, что его не забудут на пути к трону Империи, и он будет знать все мысли третьего Принца. Наставник всё же наивен и явно не искушён в интригах. У такого легко узнать всё, да он и сам расскажет.

Определив расстановку сил и увидев выгодную диспозицию, он тронул бока коня, решив, что нужно приступить к активным действиям. Вот только вечно следующий тенью за юным Наставником евнух мешал его планам. Но генерал привык побеждать, а трудности его не страшили.

Подъехав к повозке, он зашагал с ней рядом, почтительно кивнув Наставнику. Тот ответил кивком и отвёл взгляд.

«Всё же хорош», — промелькнуло в голове Го Дафу, который только сейчас более пристально рассматривал светловолосого юношу. Хотя тот был и не в его вкусе. Он любил воинов, сильных, таких, с которыми и в бою, и в постели можно вести битву, любил себе равных. А этот тонок, как стебель бамбука, бледен, как утренний туман, хотя глаза... Да, глаза. Золото в них завораживало.

— Позвольте Вам помочь, — лихо спрыгнув с коня, когда повозка остановилась, он подал руку Наставнику.

Тонкая, изящная кисть легла в его широкую ладонь. Он смотрел, с каким изяществом Наставник встаёт и ставит ножку в серебром расшитом сапожке на ступеньку повозки. Правда, сапожок сразу скрылся белым шёлком ткани его одежды.

Наставник немного пошатнулся, видно, дорога его укачала, а Го Дафу не растерялся и, приобняв его, помог сойти, при этом шепнув в ушко:

— Сегодня в полночь я буду ждать за твоим шатром, — он сжал руку Наставника третьего Принца, а потом, отпустив, поклонился.

Ошарашенный всем, а главное — словами генерала, Ин Ло смотрел, как тот вскочил в седло и направил горячего жеребца вперёд. Только евнух, который в это время отдавал слугам распоряжения о покупках, которые лежали в повозке, подойдя к нему, вернул его в реальность. Мо Жань указал на шатёр, а Ин Ло заставил себя оторвать взгляд от удаляющегося генерала.

Остаток дня для Ин Ло прошёл в смятении. Он метался по шатру, не находил себе место, а в голове постоянно звучали слова Го Дафу. Неужели это свидание? Он не знал, как люди приглашают друг друга на свидание, только слышал о таком от учеников храма. И вот это произошло с ним. Генерал хочет встретиться с ним сегодня ночью. Идти? Или нет? У кого спросить, как правильно поступить? Нет подсказок, нет рядом человека, которому можно доверить свою душевную тайну.

Время идёт, вечер плавно переходит в ночь. И пора решиться... Он в очередной раз прошёл от стола с книгами к пологу, за которым была его спальня. Почему его внутренний голос убеждал его, что не прийти — это некрасиво. Это обидит генерала, и так не следует поступать. Или он так внутренне хочет этой встречи, что сам себе находит миллион оправданий, чтобы пойти. Но как он пойдёт на свидание? Неужели с евнухом, слугами и охраной. Глупо, всё глупо... Какое это свидание, когда с тобой толпа народа? Но как пойти одному? Нужно что-то придумать...

И опять Ин Ло заметался в пространстве шатра. Хотя евнух к полночи ложится спать, слуги тоже уходят к себе, только охрана на входе. Но он же не заключённый. Он может сказать, что вышел полюбоваться луной... Хотя врать и нехорошо, только сейчас решается всё в его жизни. Или он встретится с генералом, или так и будет жить в мечтах о нём.

Приняв решение, Ин Ло выглянул из шатра. До полночи ещё есть время. Как же оно долго тянется. Каждая минута отражается в нём ожиданием неизвестного, но такого волнительного и такого прекрасного, что хочется скорее оказаться наедине с Го Дафу.

Шатёр погрузился в полумрак. Свечи в светильниках были потушены, только одна освещала тусклым светом пространство шатра. Лёжа в кровати, Ин Ло притворялся спящим, а сам ждал, когда наступит полночь. Тихо, так, чтобы не разбудить евнуха, он встал и накинул поверх лёгких штанов и рубашки из тонкого шёлка белый халат. Бесшумно пройдя по мягким коврам, остановился у полога, за которым была кровать евнуха. Его мерное дыхание говорило о том, что тот спит. Более его ничего не сдерживало. Ин Ло приподнял тяжёлый полог шатра и выскользнул на улицу.

Ночной лагерь озарялся редкими факелами, вдалеке слышались голоса, фырканье лошадей, шаги. Караул регулярно проходил по широким улицам лагеря, охраняя его. А охрана его шатра стояла невдалеке и о чём-то переговаривалась с патрулём.

Быстро обойдя большой шатёр, Ин Ло замер в растерянности. Сейчас здесь, в ночи, он был один, и сомнения подкрались к нему, а голос разума нашёптывал о неразумности его поступка. И, возможно, он бы вернулся. Но топот копыт, а затем белая лошадь и на ней генерал, который так великолепно смотрелся в серебристых доспехах, отражающих свет факелов и луны. Ин Ло замер, поражённый, залюбовавшись им, а Го Дафу, подъехав к нему, протянул руку. Более не раздумывая, Ин Ло обхватил широкую кисть своими тонкими пальцами и почувствовал, как его буквально оторвали от земли. Сильные руки бросили его на круп лошади, и он обхватил сзади генерала, так как белый конь сразу пустился в галоп. Холод доспехов он чувствовал своим телом, а лицо пылало, прижимаясь к спине Го Дафу. Мысли путались, глупое сердце стучало так, что казалось, его услышат все и пустятся за ними в погоню. Хотя кто будет преследовать генерала?

Эйфория разливалась по телу от такой близости, всё перестало существовать, только он и генерал. Такого восторга Ин Ло никогда не испытывал. Он плотнее прижался к спине генерала, его пальчики сжали стан мужчины. А лицо уткнул в жёсткие чёрные волосы на спине того, и понял, что никогда не был так счастлив, как сейчас.

Резвая скачка прекратилась. Генерал натянул поводья, останавливая коня. Его руки разжали тонкие пальцы Ин Ло, обнимающие его за талию, и Го Дафу, перекинув ногу через шею лошади, спрыгнул на землю, а затем раскрыл объятия для Ин Ло. Тот помедлил, но конь, оставленный без контроля, занервничал, и Ин Ло, более не раздумывая, спрыгнул, сразу оказавшись в крепких руках генерала. Тот бережно поставил его на землю, а затем, взяв за руку, повёл за собой. Ин Ло шёл за ним, витая в облаках, и ему было неважно куда и зачем они идут.

Невысокий кустарник окружал их, генерал остановился и сразу поймал в объятия юношу. Он поднял его подбородок, проводя рукой по нежной щеке и смотря на манящие губы. Сегодня он достаточно выпил, чтобы проникнуться желанием даже к такому, тем более призрачный свет от луны за редкими облаками изменял черты и можно было представить перед собой более желанный объект.

— Ты такой красивый, — всё же решил сказать это Го Дафу, вспомнив, что стоит с этого начать. — Такой желанный. Я так хочу тебя.

Более не считая нужным говорить, он накрыл губы юноши своими губами и попытался проникнуть языком в его рот. Ин Ло задёргался, почему-то от такого напора вся эйфория прошла, а желание такой близости отпало. Он выставил руки вперёд, отодвигая от себя генерала, только это было бесполезно, его силы были ничтожны. Язык генерала проник в его рот. Это вообще не понравилось Ин Ло. Он стал извиваться, пытаясь вырваться, но его не отпускали.