Глава 14
Глава содержит подробное описание сцен употребления табака и наркотических, психотропных веществ. Помните: курение вредит вашему здоровью.
Раскрыв глаза, Канги долго лежал неподвижно в недоумении. Вместо привычного известнякового потолка перед глазами крыша из тростника. Спросонья ему показалось, что он дома, в родной деревне, а всё, что с ним произошло за последние месяцы, было лишь сном.
Слезая с гамака, Канги обнаружил, что в комнате он один. Сложенная циновка стояла в углу. Глянул в окно: там дети бегают, играют в мяч. Солнце в зените.
Ночь выдалась для Канги неспокойной. Ни лёгкое покачивание гамака, ни усталость после долгого пути не помогали ему уснуть. Лишь ранним утром, когда уже начинало светать, переутомление дало о себе знать, и он отключился.
Сейчас Канги чувствовал себя потерянно и немного разбито. На улицу в такой солнцепёк нельзя, а воспитание не позволяет занять себя чем-то в стенах дома без присутствия хозяина. Так Канги и сидел неподвижно, пока не вернулся Сирис.
- Только проснулся? Доброе утро.
- Да я уже давно не сплю.
- Ел?
- Тебя ждал.
- Так я тебе оставил завтрак на кухне, думал, ты увидишь, - запереживал Сирис. - Или ты не хочешь на солнце выходить? Моя ошибка, не подумал. Сейчас принесу тебе сюда, - Сирис тут же бросился на кухню, не давая Канги и шанса возразить.
- Нет-нет, я могу и на кухне поесть, - он успел остановить Сириса, - просто не хотел хозяйничать тут без тебя.
- Ты что! Даже не переживай по этому поводу! Мой дом теперь твой дом. Пожалуйста, хозяйничай, я не против.
Парни вместе пошли завтракать. За едой выяснилось, что, пока Канги спал, Сирис сходил к местной портнихе и заказал для негг новую накидку от солнца, раз уж старая осталась в городе. Канги было неловко, что Сирису приходится тратиться на него, но тот убедил его в том, что это сущий пустяк.
Весь день Сирис пробыл дома, и было понятно, что ему просто не хочется оставлять Канги одного в четырёх стенах, хоть он ни разу не намекал на это. Даже когда все жители племени собрались на общий обед, Сирис отлучился лишь взять еду, а отобедал дома вместе с Канги.
Лишь после заката парни вышли на улицу: Сирис уговорил Канги посидеть у общего костра.
У огня было людно и шумно. Отовсюду слышались разговоры, в воздухе витал запах табака и жаренной на костре еды, а собаки покорно вились у ног своих хозяев. Как предположил Канги, женщинам и детям сюда было нельзя, ведь в кругу можно было увидеть только молодых людей, мужчин и стариков. Даже юноши, только недавно достигшие зрелого возраста, сидели в стороне, с трепетом наблюдая и ожидая, когда их пригласят к огню.
Сирис вел себя свободно: занял место среди остальных молодых людей и усадил Канги рядом. Однако было слышно, что с их появлением некоторые разговоры оборвались. Канги сразу ощутил себя не в своей тарелке, но Сирис сделал всё, чтобы друг не чувствовал себя лишним. Совсем скоро он разрядил обстановку и успешно ввёл его в общую беседу. Разговоры лились рекой: молодые люди обсуждали своих жён, детей, охоту и другие обыденные вещи. Как только речь заходила о чём-то, что имело отношение к запланированному захвату, все поголовно замолкали, и разговор сводился на нет.
- Я тебя оставлю на пару секунд, - вдруг сказал Сирис и, вскочив с места, направился к старшим. В этот момент слух Канги случайно задели негромкие слова, брошенные каким-то парнем, сидящим неподалёку:
- Так что, Сирис ещё ему не признался?
- Он просил молчать, - был ответ другого молодого человека.
Канги посмотрел в сторону, откуда слышались обрывки разговора, и словил на себе прямой взгляд обсуждавших его парней. В ту же секунду он опустил глаза, неосознанно смяв в руках одежду. Его бросило в пот, к щекам прилила кровь.
- О чём задумался? - от голоса Сириса Канги вздрогнул. Он даже не видел, как тот возвращался.
- Да ни о чём, - рассеянно бросил он.
- Возьми. Это поможет избавиться от дурных мыслей.
Сирис протянул Канги длинную сигару. Парень не спешил принимать подарок.
- Ты просто попробуй. Это не та дрянь, что курят местные жрецы и шаманы. Эти ребята подсмотрели в одном из захваченных городов технологию создания табачной смеси с добавлением какой-то ароматной травы и додумались использовать её не в обрядах, а просто так, для получения удовольствия. Ты такого больше нигде не найдёшь.
Сирис сунул сигару в руку Канги. Вторую протянул к пламени костра и сам закурил. Канги всё так же смотрел на друга с недоверием и скепсисом, а тот с упоением выпускал в воздух дым, блаженно прикрывая веки.
- Пробуй. Это так расслабляет, - протянул Сирис, не раскрывая глаз.
Канги терзали сомнения, но оглядевшись и заметив, что почти каждый здесь держит жевательный табак или сигару в руке, он всё-таки решил последовать примеру друга. Зажал сигару в зубах, хотел наклониться к руке Сириса, прикурить, но в этот момент Сирис и сам поднёс свою сигару к губам. Увидев замешательство на лице Канги, он спокойно и естественно положил ладонь ему на затылок, слегка подтолкнул вперёд, приблизив его лицо к своему. Канги следил, как тлеющий огонёк переползает с одной сигары на другую. Сирис же неотрывно смотрел Канги в глаза.
Юноша вдохнул полные лёгкие дыма. Его действительно смягчали нотки неких цветов или трав, но табак был всё равно чересчур крепок. Канги закашлялся, согнувшись в три погибели. Сирис заботливо хлопал его по спине, пока окружающие весело смеялись, глядя на неопытного юношу с одобрением и пониманием: все когда-то проходили через это.
Откашлявшись, Канги отдал сигару Сирису. Одной затяжки ему оказалось достаточно. Земля уже уходила из-под ног, руки казались чересчур длинными, а слов Сириса, сидящего вплотную, было не разобрать.
- Что? - переспросил Канги.
- Ты уже всё? - с улыбкой повторил вопрос Сирис.
- Угу, - промычал Канги и растянулся на земле, прикрыв веки.
Ему сложно было сориентироваться сколько прошло времени. Он валялся в забытьи, будто спал, но слышал шум и разговоры. Среди множества незнакомых голосов один зацепил ухо:
- Так кто он такой-то? От чего бежал?
- Он был обещан сыну вождя Аль-Маниса, - прозвучал ответ Сириса. - Любовник нашего принца, - уточняюще добавил он, мрачно понизив голос.
- Не понимаю я. Вы там что-ли все такие? Женщин вам что-ли не хватает? - ядовито хохотнув, спросил собеседник, но вдруг понял, что наговорил лишнего и поспешил реабилитироваться: - Хотя тут тоже, понимаешь, с бабами проблем не оберёшься. Вон, моя уже четвёртого носит, а мне-то всего 24.
Собеседник струсил и быстро соскочил с темы. Больше о Канги речи не заводили.
Через некоторое время Канги почувствовал прикосновение Сириса. Друг слегка толкал его в плечо, но у Канги просто не было сил поднять отяжелевшие веки.
- Ещё не отошёл? - спросил Сирис.
В качестве ответа Канги лишь лениво мотнул головой. Сирис тяжело вздохнул.
- Ладно. Мы пойдём уже, - коротко попрощался со всеми Сирис и раньше, чем Канги успел что-то понять, подхватил его на руки. От неожиданности полусонный Канги махнул рукой наугад, и его кулак очень удачно прилетел Сирису прямо в нос.
В ту же секунду Канги вновь ощутил землю под ногами. Освобождённой рукой Сирис зажал нос. Все, кому посчастливилось лицезреть эту сцену, дружно расхохотались.
- Видели, как он Сирису вмазал? - воскликнул один, пихая зазевавшегося соседа в бок.
- На вид дохляк дохляком, а кулак-то тяжёлый. Смотри, кровь ещё, небось, пошла, - заметил другой.
Ум Канги просветлел чрезвычайно быстро.
- О боги, Сирис! Ты как? - Канги с тревогой отнял ладонь Сириса от лица, но крови на ней не разглядел. Зато алая капелька проявилась через секунду прямо под носом.
- А что, по мне не видно? Очень хорошо, - Сирис с ироничной улыбкой коснулся пальцем кожи, почувствовав влагу.
Всю дорогу Канги извинялся перед Сирисом, а уже дома попытался загладить вину, ухаживая за другом. Он расстелил для Сириса циновку, уложил его, а сам сел рядом и принялся обтирать место удара тканью, периодически смачивая её в холодной воде.
- Мне правда жаль. Не знаю, что на меня нашло.
- Канги, сколько мне ещё раз сказать? Всё в порядке! В таком состоянии случайно сломать кому-то нос - это норма.
- Но ты ведь никому не ломал нос, хотя скурил намного больше меня.
- Ну, со мной ты не сравнивай, - важно протянул Сирис. - Я здесь уже давно да и до этого привыкшим был. Меня же табачный дым с детства преследует, всё-таки часто приходилось присутствовать во время разных церемоний и ритуалов в храме. Я часто видел, как жрецы, вдоволь надышавшись этой дурью, творили такое, с чем твоему удару не сравиться. Там люди с богами общались. Лично! - говоря это, Сирис важно крутил указательным пальцем в воздухе. Канги улыбался глядя на него. - Понять не могу, как я не задумывался раньше о том, что все эти духи, пророчества, боги... что всё это бред укуренных жрецов. И только после твоих слов я подумал: "А почему люди должны гибнуть из-за этих сумасшедших стариков?" - Сирис изменился в лице, стал серьёзнее. - Ну правда! Мы же изучили движение небесных тел и так и не увидели в звёздном небе божественного пантеона. Мы разобрались в строении человеческого тела, и так и не нашли среди органов места для души. Как мы, представители столь развитой цивилизации, всё ещё можем верить, что голоса свыше нашёптывают истины нашим жрецам? Истина ближе. Канги, в твоих словах истины больше, чем во всех священных писаниях, что я прочитал за свою жизнь.
Глаза Канги смеялись: видимо, вторая сигара оказалась для Сириса лишней. Канги смотрел на друга со снисходительной улыбкой, в то время, как тот говорил на полном серьёзе.
- Вода нагрелась. Схожу поменяю.
По пути Канги немного подумал о внезапной исповеди Сириса. Он не ожидал, что Сирис воспримет брошенное им невзначай так близко к сердцу. Теперь он не был уверен, как ему следует относиться к точке зрения Сириса, чтобы его не обидеть.
Вернувшись, он застал друга лежащим лицом к стене.
"Обиделся? Или уснул?"
Канги тихо склонился над Сирисом, заглянул ему в лицо: Сирис улыбался. Внезапно рука, оказавшаяся на талии Канги, повалила его на циновку. Парень был зажат с одной стороны стенкой, а с другой - телом Сириса.
- Придурок, что ты делаешь? - с беззаботной улыбкой воскликнул Канги.
- А на что похоже? Домогаюсь тебя, - лицо Сириса приняло столь привычное лисье выражение.
- Хочешь опять в нос получить? - Канги со смехом толкнул друга в грудь.
Сирис усмехнулся и перевернулся на спину, устремив мечтательный взгляд на потолок. Канги посмотрел на него, такого одухотворённого, и, предчувствуя вторую волну откровений, поспешил ретироваться, но Сирис задержал его:
- Не уходи, - просил он, настойчиво положив руку на предплечье Канги.
- Что, не спится? - Канги попытался свести всё к шутке.
Сирис промолчал. Не был настроен шутить. Он смотрел прямо ему в глаза, и Канги казалось, что через них он заглядывает ему прямо в душу. Канги пробрал холодок, он чувствовал опасность, но не до конца понимал почему. Хоть Сирис ничего не делал, было в его взгляде что-то хищное, выжидающее.
- Или ещё болит? - спросил Канги, стараясь скрыть волнение, и осторожно потянулся ладонью к его лицу. Сирис перехватил его руку и поднёс к своим губам.
Канги весь вжался в стену, стараясь увеличить дистанцию между ними. Сирис же, не отрывая взгляда от его глаз, поцеловал костяшки пальцев Канги.
- Сирис, - негромко, но твёрдо начал Канги, - я этого не хочу.
- Подожди, - перебил его он, - подожди. Я же ведь ещё ничего не сказал, - парень собирался со словами. - Не буду говорить всякие банальности. Я просто хочу, чтобы ты знал: я всегда буду преклоняться перед тобой...
Не дав ему договорить, Канги вскочил с места, как кипятком ошпаренный, и, встав в дверном проёме, сказал:
- Тебе нужно проспаться. Ты не понимаешь, что говоришь.
- Ты никогда не видел, - говорил Сирис с ним в унисон, - не замечал, как я люблю тебя.
В воздухе зависли слова Сириса. За ними последовала лишь тяжёлая тишина. Канги опустил взгляд.
- Доброй ночи, - бросил он и скрылся.
Канги не хотел думать ни о чём. Он решил просто лечь спать, но возвращаться не рискнул. Сел на табурет в кухне и через некоторое время заснул, подперев голову рукой. И заснул настолько крепко, что Сирис, расстилавший на кухне циновку посреди ночи, не нарушил его покой. И даже, когда Сирис брал Канги на руки и укладывал в гамак, это не потревожило его сон.
***
Канги проснулся. И вновь над головой тот же тростниковый потолок. И вновь невольная мысль: "Может, вчерашний день мне приснился?" Но приняв сидячее положение, он убедился в обратном. Вчера циновка стояла сложенной в углу, а сегодня её не было вовсе.
Канги прошёл на кухню. Сирис был там, завтракал лепёшками.
- Доброе утро, - Канги сухо обозначил своё присутствие. Что говорить дальше, он не знал. Как бы ему не хотелось избежать каких-либо разговоров с Сирисом, это было невозможно, пока они жили в одном доме. Прятаться от него или отмалчиваться было бы ребячеством.
- Привет, - уголки губ лишь слегка потянулись вверх. Сирис не поднимал на него взгляда.
Молчание.
- Если ты ждёшь от меня ответа... - начал Канги.
- Канги, знаешь, - Сирис перебил его, - я вчера переборщил с табаком. Наговорил лишнего.
- Давай забудем, - закончил он мысль за Сириса.
- Да. Забудем, - неизменно спокойная улыбка застыла на лице парня. - Мне нужно кое-куда сходить. Позавтракаешь сам, ладно?
Внезапно появившиеся неотложные дела Сириса были как раз кстати. Есть вдвоём сейчас было бы очень неловко. Канги оставалось лишь гадать, ушёл ли Сирис специально, чтобы не смущать сожителя, или же действительно отправился по делам.
Всё же Сирис вернулся лишь после полудня, но не с пустыми руками.
- Канги, это для тебя, - сказав это, Сирис протянул ему аккуратно сложенную ткань. - Не отказывайся, пожалуйста, если только не хочешь целыми днями сидеть в заточении.
Канги развернул ткань и разглядел в ней накидку. Она была такого же молочного цвета, как и старая. От прошлой её отличало лишь наличие вшитой внутрь верёвочки. Канги в недоумении крутил длинный отрез ткани, не понимая, как его следует надевать. Всё же пришлось попросить помощи Сириса:
- Не подскажешь, как её правильно носить?
Сирис принял накидку из рук Канги, перекрутил её правильной стороной и накинул ему на плечи.
- Держи, завязывай верёвочки. Сверху получится свободный капюшон.
- Немного непривычно, - сказал Канги, накинув капюшон на голову так, что ткань полностью накрыла его глаза. - Как это выглядит?
Сирис, сдержав усмешку, поправил капюшон, отодвинув его чуть назад, и ответил:
- Хорошо. Очень хорошо, - уголки губ поползли вверх. Однако Сирис сам одёрнул себя, отшагнул. - Для ночных вылазок кочевникам шьют такие же накидки, только тёмные. Согласен, такого у нас в городах не встретить. Подозреваю, что эту идею они тоже подсмотрели в каком-то захваченном ими городе.
- Я извиняюсь, - в дверном проёме показался незнакомый Канги молодой человек. - Не помешал, надеюсь?
- Не помешал, - ответил Сирис, но незваному гостю всё равно почему-то было неловко.
- Там девушка какая-то, - нерешительно начал он. - Пришла, говорит, ей надо встретиться с главой.
- И? - развивал мысль Сирис.
- Но по описанию больше похоже, что она ищет тебя. Ты, случайно, ещё одного гостя не ждал?
- Это Найра! - вдруг осенило Канги. - Сирис, я думаю, он говорит о моей сестре.
- Раз так, то пригласи её сюда, - обратился Сирис к молодому человеку. Тот кивнул и исчез.
Канги выскочил на улицу и сразу увидел невдалеке сестру в сопровождении двух воинов. Заметив его, девушка сорвалась с места и бросилась к нему. Солдаты хотели было бежать вдогонку, но третий солдат, с которым только что общался Сирис, остановил их.
- Канги! - Найра повисла на шее брата и чуть ли не обливаясь слезами молвила: - Я боялась тебя уже нет в живых. О чём ты думал, когда уходил на ночь глядя?
- Найра, прости, что заставил волноваться, - Канги утешительно похлопывал её по спине, - но всё же ты не должна быть здесь. Предпринимать такой путь девушке в одиночку очень опасно.
- А что мне надо было думать, когда ни о тебе, ни о принце нет вестей? Почти два дня и ни единого намёка, ни единой весточки!
- Что? - улыбка моментально сползла с лица Канги. Сердце упало в пятки. Он с ужасом уставился на сестру, сжав её плечи взмокшими руками. - Что значит "о принце нет вестей"? Ахига не вернулся?
- Ну нет, - тихо ответила сестра, испугавшись реакции брата. Канги стал мертвенно бледен, глаза остекленели.
- Этого не может быть, - с истерической улыбкой возразил Канги. - А его искали?
- Ищут. Патрулей по городу стало ещё больше.
Пустой взгляд Канги скользнул мимо встревоженного лица сестры и попал на Сириса. Тот стоял на месте, в тени дома с невозмутимостью, будто это его не касалось.
- Пойдём-ка со мной, - Канги потянул сестру в дом.
Увидев Сириса, девушка засияла, забыла про брата и бросилась к нему.
- Здравствуйте! Я знала, что Вам удастся спасти моего брата! У меня не найдётся слов, чтобы описать, как я вам признательна, - она с энтузиазмом пожимала руку Сириса. - Видишь, Канги, молодой господин всё-таки вызволил тебя из плена принца!
- Найра, присядь, пожалуйста, - Канги отлепил сестру от Сириса и усадил в гамак. - Нам нужно обмолвиться кое о чём с моим спасителем, - Канги сделал язвительный акцент на последнем слове. - Сирис, можно тебя попросить?
Канги жестом пригласил Сириса проследовать за ним на кухню. Сирис покорно направился к пристройке, Канги вошёл за ним и задёрнул штору, погружая кухню в полумрак. Свет в неё проникал лишь через маленькие квадратные окошки под потолком и узкие просветы в крыше.
- Ты нарушил обещание.
- Здесь какое-то недоразумение, - начал оправдываться он, но Канги быстро закрыл ему рот:
- Я похож на идиота? В этом есть доля правды. Я совершил много глупостей, и первой было то, что поверил тебе, твоим сладким лживым речам и сбежал с тобой в храм. Зато теперь я вижу тебя насквозь. Это ты пытался отравить принца. Ты спланировал его похищение, а теперь ты же велел им избавиться от Ахиги.
Сирис пятился.
- Но ведь всё это было ради тебя. Когда узнал, что тебя заточили во дворце, я делал всё, чтобы тебе помочь, - сокрушался Сирис.
- Я этого не просил, - Канги был беспощаден. Он смотрел на Сириса резко и холодно, и тогда стало понятно, что Канги больше не даст водить себя за нос. - Где Ахига, Сирис?
Сирис изменился в лице, как по щелчку пальцев.
- "Я нарушил обещание?" Я нарушил? - криво улыбнулся он, вынуждая Канги вспомнить о главном условии. "Забудь о принце". Канги хотелось верить, что ему удалось оставить мысли об Ахиге в прошлом, но то, в какой ярости он теперь пребывал, то, как он переживал о сохранности жизни Ахиги, говорило об обратном. Он не забыл. Он не мог забыть. И Сирис видел это. - Из нас двоих лишь я один выполнил свою часть уговора.
- Мы условились о том, что принца сопроводят до города. Но моя сестра убеждена, что Ахига так и не вернулся.
- А где его оставят оговорено не было, - Сирис оскалился. - Парни могли бросить его где-то на видном месте, посреди улицы, например, - он смаковал каждое слово, упивался своим выйгрышем, - а могли завести в какое-то труднодоступное, малолюдное место, так скажем, где-нибудь под землёй.
Воображение рисовало явственные образы: мужи подводят Ахигу к уступу сенота. Он не может сопротивляться, ноги предательски обмякли. Его толкают с края, и Уста Богов смыкаются, поглощая ослабленное тело принца.
- Ахига ведь с самого начала предупреждал, что с тобой лучше не водиться. Зря я его не послушал, - с разочарованием бросил Канги напоследок, строго глядя ему в глаза, а затем решительно направился к выходу.
- Мы уходим, - говоря это, Канги прямо на ходу схватил сестру за запястье.
- Уже? Канги, я вообще ничего не понимаю. Я что, прошла весь этот путь, чтобы сейчас развернуться и пойти обратно? Ты можешь хоть что-нибудь объяснить? - причитала сестра, недовольно плетясь за ним.
- Да-да, я всё объясню, - тихо и взволнованно отвечал Канги ускоряясь. - Сейчас, отойдём подальше, и я всё объясню. Обязательно.
Когда они вышли за пределы деревни, Канги перешёл на бег.
- Зачем так бежать? - переживала сестра. Оглянулась, пытаясь понять, от кого они убегают, и заговорила заплетающимся языком: - Канги, там собаки. И, кажется, они бегут за нами, - взвизгнула Найра и зашевелилась ещё энергичнее.
- Не бойся. Собаки чувствуют твой страх, - опасливо оглядываясь, успокаивал сестру Канги. Выходило у него это весьма скверно. Девушка лишь сильнее ударялась в панику.
Жители племени выглядывали из окон, лицезрея побег, сопровождающийся лаем псов и криками напуганной до смерти девушки. Воины в недоумении смотрели им вслед.
- Нам вернуть их? - спрашивали они у Сириса.
- Оставьте, - Сирис провожал Канги взглядом, сложив руки на груди и прислонившись к стене дома. Его лицо в этот момент не выражало ничего: ни злобы, ни печали, ни тревоги. Лишь умиротворённая улыбка, вечно вводившая окружающих в замешательство. - Всё идёт по плану.