Часть 23

-Так значит Вы утверждаете, что это была самооборона?

Алишер пуст изнутри. Он почти не двигается и не реагирует на явно нехорошие взгляды стража правопорядка, с которым находился наедине в участке. Ему даже не хотелось отвечать, хотелось домой, хотелось куда-нибудь подальше от этого места. В то пространство, где не будет мыслей о Славе, не будет воспоминаний о нем. Этих режущих его мозг на части воспоминаний.

Но Моргенштерну под напором прищура полицейского и его склонившейся головы приходится все же моргнуть несколько раз и сжать губы, дабы подобрать нужные слова. Этот мент уже знал про всю ситуацию со слов Андрея, что сейчас стоял за дверью и ждал возвращения в реальность Алишера. Но ему все же что-то было нужно от бедного измученного парня.

ㅡ Да. Кажется, Андрей Клайтин уже все Вам разъяснил про нашу ситуацию, ㅡ сглатывает накопившуюся слюну Алишер, устало покосившись на мужчину напротив. ㅡ Он же показал Вам скрины переписок и видео с камеры наблюдения у него в квартире?

Полицейский рассмотрел какие-то черно-белые бумаги на своем столе, а затем кивнул.

ㅡ Ну вот. Я просто… Поймите, я очень устал. Можете меня отпустить? ㅡ Моргенштерн дернул носом и почувствовал, что хочет закрыться от всего этого мира навсегда. Хочет закутаться в одеяло, посидеть в полной темноте и подумать обо всем. Перестать вообще что-либо чувствовать.

ㅡ Дело у нас все равно остается, молодой человек, здесь все сложнее, чем Вы думаете, ㅡ заметил мужчина, поправив свою темную форму. ㅡ Поймите, Вы все же нанесли увечия человеку, а он Вам.

Моргенштерн хотел бы умереть тогда. Оставить себя лежать бездыханным телом, умереть вместе со Славой. Но в итоге теперь плохо и противно всем. Теперь Алишер сидит здесь, в душном помещении и слушает придирки полицейского, а Славик остался лежать в глубокой коме в какой-то из московских больниц. Был ли это вообще Слава?

Алишеру хотелось изчезнуть. Сделать так, чтобы его унесло в какую-нибудь глушь, чтобы он никогда не встречал своего миниатюрного соседа. Сделать так, чтобы никогда не полюбить человека с раздвоением личности. Сделать себя тем обычным парнем с любимой девушкой и немного придурковатым другом, с которым они бы ходили и бухали в баре.

Но он здесь. Он влюбился. Он бросил свою даму. Он почувствовал вкус настоящей любви. Пережил страшную утрату. Не смог последний раз поцеловать любимого мальчика.

Я помню, как годы назад кто-то сказал, что мне следует быть осторожным, когда дело касается любви.

Раньше эта фраза принадлежала Славику. Теперь ее можно было приписать к самому Моргенштерну.

ㅡ Прошу, отпустите меня. Умоляю, блять, просто отпустите, я просто не в состоянии… ㅡ совсем сипло говорит Морген, сжимая кулаки на своих острых коленях. ㅡ Я просто не в состоянии разбираться в этом…

ㅡ Это противоречит закону, Алишер Тагирович, ㅡ пытается заглянуть в пустые глаза Моргена полицейский.

ㅡ Я заплачу Вам столько, сколько хотите. Только отпустите меня. Я ничего не имею против него, просто забудьте это и выкиньте это дело к чертовой матери.

Полицейский мог только мнимо согласиться. Не каждый бы, кажется, сделал бы так, но Моргенштерн был, кажется, полностью разбит и раздавлен. Вся эта морока с документами и полумертвым Славой доставляла ему только еще больший дискомфорт и невыносимое головокружение. Ему было легче повеситься, чем составлять эти бесконечные протоколы и заявления.

Алишеру хочется умереть. Прямо сейчас, прямо здесь, прямо здесь, но ему хотя бы станет чуточку легче. Ему уже не холодно и не горячо, не сухо и не влажно. Его чувства настолько очерствели, его сердце превратилось в стойкий камень.

ㅡ Ну ты как там, Алишер? ㅡ наконец Морген выходит из душного кабинета и предстает перед Андреем и Саней, что ждали его здесь. Конечно, каждый из них подмечает про себя, что Алишер, мягко говоря, выглядит не очень. Не спал всю ночь, вялый и опухший от слез, глаза стеклянные, будто в них пропала вся жизнь.

Саня аккуратно кладет свою ладонь на плечо друга, но тот не реагирует. Будто бы стал безжизненной куклой. Опустошенной, несчастной. Ужасное зрелище.

ㅡ Хуже уже не будет, ㅡ сипло проговорил в ответ Морген, проглатывая все свои настоящие эмоции в себя. Черт возьми, ему хотелось просто разбиться головой обо что-то, да так, чтобы вообще больше не видеть реального мира. Он просто во всем разочаровался. Просто очень устал.

ㅡ Алишер… ㅡ поджимает свои худые плечи Андрей, подходя к нему чуть ближе. ㅡ Слушай, брат, не все же… Не все же потеряно… Ты же отделался от ментов?

Моргенштерн медленно кивает.

ㅡ Ну вот, брат. Слава же в коме, но живой. Значит он проснется, и все будет как раньше, ㅡ пытается его успокоить Саня, бегая глазами по участку.

ㅡ Я обещал убить его… Господи, я… Я позволил себе его ранить, блять, ㅡ ошарашенно шепчет что-то себе под нос Моргенштерн.

Андрей сам был не в восторге от всей ситуации. Все-таки, Славик был его лучшим другом со школьной скамьи, и мысль о том, что он никогда больше его не увидит тоже не давала ему нормально выдохнуть. Волнение преследовало его, но не настолько сильно, как Алишера.

Морген просто любил его. До потери пульса любил. И до сих пор любит. Любит так, что ему больно.

Я просто хочу исчезнуть
Забери меня отсюда
Я не хочу встречаться
со своими страхами…

ㅡ Алишер, ты поедешь с нами в больницу? ㅡ врезается в разум Алишера голос Клайтина, что звучал для него как звук грома в осенний дождливый день. Думаю, здесь нельзя было просто отказаться.

ㅡ Наверно… Да, я поеду. Я не могу его бросить, ㅡ увереннее с каждым разом произносит Моргенштерн, кивая самому себе. ㅡ Врач ничего еще не сказал про его состояние?

ㅡ Сейчас поедем и все узнаем, ㅡ заключает Клайтин, складывая перед собой руки в замок. ㅡ Саня нас подвезет. Все будет хорошо, вот увидишь. Я, блять, на сто процентов уверен.

Никогда Алишеру поездка не казалась столь долгой и мучительной. Ему все время не сиделось на одном месте. Новости в телефоне не занимали его пустующий мозг с только одной мыслью про Славика Марлова, люди за окном и красота большущей Москвы не доставляли ему никакого эстетического удовольствия как раньше, успокаивающая музыка лишь заставляла его почувствовать резкую головную боль. В общем, состояние Моргена оставляло желать лучшего.

Андрей сидел на задних сидениях и томно вздыхал, наблюдая за летящими в неизвестном направлении пестрыми птицами, но шуршание впереди сосредоточиться ему не давало. Морген слишком, наверно, себя накручивал насчет этого. Почему бы не отвлечь его чем-то?

Синий небольшой рюкзак тотчас оказывается в руках Клайтина, а холодные с рождения и худые руки уже шваркают в нем, дабы найти нужную вещь. Спустя тридцать недолгих секунд у Андрюшки на коленях уже красуется полупрозрачный контейнер с зеленой пластиковой крышкой, который тот пытается аккуратно открыть, дабы в дерганной и быстрой поездке не рассыпать интересное содержание.

ㅡ Эй, Алишер, ㅡ дает о себе знать Андрей и придвигается ближе к передним креслам, где сидел сам взолнованный Алишер. Клайтину получается привлечь к себе внимание, и Морген тотчас лениво поворачивается к другу. ㅡ Будешь виноград?

У Алишера случается рвотный рефлекс.

ㅡ Блять, Алишер! Какого хуя?! ㅡ неожиданно вскрикнул с ужасом Саня, когда Моргенштерн судорожно и довольно громко полез в бардачок и попытался как можно быстрее достать оттуда небольшой пакет.

Андрей аж отпрыгнул назад, когда увидел, что происходило с Моргенштерном, когда он увидел реакцию на обычный съедобный предмет. Того вырвало прямо в пакет, и это было на самом деле странно и ужасно.

ㅡ Алишер, ебаный в рот! ㅡ еще раз ругнулся Саша, пытаясь кое-как следить за дорогой и проверить, все ли с Моргеном в порядке. Определенно не было. ㅡ Блять…

Виноград. Сраный виноград, кажется, преследовал его. Боже мой, он не хотел оставлять его в покое. Ужасная теперь для восприятия ягода засела в голове у Алишера, стала его психологической травмой.

Это было там, в квартире у Славы. Разбитое в дребезги зеркало с красными следами, лужа крови на полу и лежащий в ней Слава, Алишер посреди комнаты, плачущий навзрыд и блядские маленькие ягодки винограда, разбросанные теперь уже по полу и испачканные бордовой жидкостью.

Моргенштерн видел небольшую гроздь в контейнере у Андрея, и перед глазами снова предстала эта противная я страшная картина. Кровь, ягоды, тело любимого человека, меняющие цвет глаза… Господи, блять, это невозможно.

ㅡ Прости… ㅡ подавившись собственной рвотой, сказал Алишер. Он попытался аккуратно завязать грязный пакет и не смотреть назад. Туда, где был этот виноград, что испортил ему всю психику.

Остальную часть поездки они молчали и изредка кашляли от характерного запаха. Моргенштерну уже было страшно заходить в эту чертову больницу, видеть уже знакомого врача, что до этого принимал его любимого Славика с отравлением от сраных таблеток, а точнее от попытки суицида. С каждым шагом тревожность возрастала, голову сжало к земле сильнее.

Андрей пытался держать его, чтобы он не дай бог не упал в обморок прямо здесь. Учитывая то, что произошло в машине, он не исключал и это тоже. Саня лишь подстраховывал. Доктор же, завидев знакомые лица, глубоко вздохнул, взял с регистратуры какую-то папку, а потом быстрым шагом направился в сторону пришедших парней.

У Моргена что-то внутри снова упало.

ㅡ Здравствуйте, Алишер Тагирович, Вас снова тут вижу, ㅡ косится на парня врач, просматривая досконально папку. ㅡ И вам здраствуйте. Алишер, как Ваше плечо?

Морген лишь потирает бинт под своей рубашкой, а затем загадочно кивает, оставляя открытым вопрос про его самочувствие. Это сейчас неособо важно.

ㅡ Как там наш Вячеслав? Что с ним? ㅡ взволнованно начинает вместо Моргена говорить Андрей, сжимая взволнованно губы. Саша придерживает его также, как тот Алишера, а то мало ли, оба повалятся. Эмоционально больно.

Доктор прокашлялся. Честно, даже ему, похоже, было тяжело говорить об этом.

ㅡ Так, ну… Сейчас он находится в стабильном состоянии. Мы успели вовремя остановить кровотечение, ㅡ на одном дыхании проговаривает доктор, отчего все парни с облегчением выдыхают. Боже, это же самое главное!

Андрей улыбается, смотря сначала на Ермолаева, а затем, на более взбодренного Моргенштерна. Но, кажется, это далеко не вся информация, потому что врач как-то странно отводит взгляд в сторону, поэтому Клайтин тотчас меняется в лице.

ㅡ Что-то не так, доктор? ㅡ моргает два раза парень, всматриваясь в чужое лицо.

ㅡ Скажем так… Ух, нам наверно стоит всем присесть.

Все уже поняли, что грядет что-то плохое. Алишера трясло, честно. Он еще ничего толком не узнал, а его уже колотило вне себя, ведь следующие фразы врача ударили в его и так разбитое сердце специально заостренной стрелой.

ㅡ Я помню, я вам говорил про раздвоение личности как о редком явлении, которое толком не изучили. Оно остается для нас загадкой, но благодаря некоторым новым разработкам… Мы, так скажем, чуть узнали об этом глубже, ㅡ начинает специалист, складывая руки перед собой в крепкий замок, да так, что выступили тонкие кости. ㅡ Так вот… Мы провели исследование. Как оказалось, его в основном спасло его раздвоение, ибо одна личность перетянула на себя все увечия. И в этом то и дело…

Кажется, все в больнице в этот момент остановилось время.

ㅡ Одна личность точно мертва. И по нашим исследованиям… Ох, как бы это не было неприятно произносить, но умер скорее всего владелец голубого оттенка глаз. Проще говоря… Вячеслав Марлов мертв. Примите мои соболезнования…

Все перестали дышать в этот момент. Саня громко сглотнул накопившуюся слюну, часто заморгав и посмотретв в сторону друзей, чье состояние было… Боже мой. Андрей распахнул глаза и раскрыл в мнимом шоке рот, с каждой секундой немного меняясь в лице и чувствуя, как глаза наполняются слезами, а Алишер… Нет, на него смотреть было невыносимо.

Моргенштерн вмиг понял, что убил, кажется, не того. Что не выполнил свой долг защитить себя и других невинных людей от Антона. Он избавился не от того.

Внутри что-то взорвалось.

Я не хочу исчезать.
Я просто хочу остаться здесь.
Переезд — мой самый большой страх.
Может быть, я должен исчезнуть?

***

И опять Алишер идет по белоснежному коридору, тихо топая своими ногами. Люди странно смотрят на него, но Моргенштерн идет, не оглядываясь. Мыслей так много, слов еще больше. Он бросает друзей где-то позади, ибо кажется что-то внутри просто умерло. Почему? Почему именно так?!

И вот она, знакомая дверь. Больно. Очень больно осознавать, что именно здесь когда-то уже лежал Слава. И теперь он снова здесь, и все из-за Алишера. Из-за него тело Марлова снова подверглось опасности, из-за него Антон остался жить. Боже, этот подонок живой, этот подонок, кажется, победил.

Случилось самое страшное, что Алишер когда-либо представлял. Они проиграли. Они просто проиграли эту войну.

Морген, пересиливая все свои опаски, тихо отворяет эту преграду и видит перед собой страшную картину. Славик, его парень Славик лежит под пикающими аппаратами, длинными трубками и большими капельницами с кислородной маской на лице. это так ужасно, это так невыносимо… Этот парень, парень, который изменил жизнь Моргенштерну, в коме.

Алишер осторожно подходит к койке, не отрывая взгляда от закрытых глаз Славика. Теперь у него все затуманивается, слезы сами собираются и перекрывают взгляд. Алишер их аккуратно вытирает пальчиком и всхлипывает, садясь на стульчик рядом. Хочется рыдать, хочется метаться из стороны в сторону. Его малыш мертв. Сбылся самый ужасный кошмар.

Слава Марлов бледен и обездвижен. Его холодные руки спокойно и тихо лежат на белоснежной простыни, прямо как все в этой больнице. От парня, неизвестно даже какого, нет ни единого намека на движение. Это заставляет Алишера скорчиться от боли. Он еле сдерживает свои горькие прозрачные слезы, буквально задыхаясь от такого камня на душе. В груди все спирает, ноги становятся ватными. Он аккуратно вкладывает в чуть приоткрытую буквально белую ладошку свою, вздыхая.

Моргенштерн не может поверить в то, что Славы больше нет с ним.

— Славик… — наконец смог произнести Алишер после долгого молчания. Через несколько секунд он все же не выдерживает, из глаз буквально хлынули потоки соленых слез, которые сопровождались сдавленными вздохами и всхлипами. Истерика, господи.

Одно только имя Марлова заставило Моргенштерна съежится и зарыдать как самый настоящий ребенок. Захотелось просто исчезнуть вместе с ним. Захотелось просто вернуться в прошлое и никогда не знать о том, что Слава Марлов был с раздвоением личности.

— Славик, мой Слава… Боже, ты… Ты действительно… Ты, блять, чмо ебаное, меня… Меня покинул, так скоро, ебаный в рот… — сквозь затуманенный разум он может еще различить черты бледненького личика Марлова с синяками под глазами. — Знай, я все равно люблю тебя, я всегда… Всегда, блять, жду тебя… Хотя, скорее всего, я не смог тебя защитить… Не смог… Не смог выполнить свое обещание, Славик, — и снова сдавленный и тихий всхлип. Еще чуть-чуть и он закричит от колющей боли в сердце. Теперь уже оно навсегда будет разбито. — Я не хочу, чтобы ты умирал… Прошу, прости меня за все…

Слава так и не шевелится. Конечно, конечно, он ведь никогда больше не вздохнет полной грудью, никогда не обнимет крепкое тело Моргенштерна, никогда не поцелует его в алые пухлые губы и не скажет свои нежные реплики. Морген выдыхает и плачет еще громче, сжимая в руках простынь. Он разбит. Теперь для него не существует справедливости в этом мире.

Больно… Но боль проходит, ведь так?