Глава 8.1
Рука Зеницу замирает в воздухе, после того, как воробей снова оказывается у него на голове. Он моргает, а губы расплываются в улыбке.
«Чем это вы хотите со мной заняться? Одного мужа вам уже мало?» — он пытается блеснуть остроумием, но шутка выходит крайне неудачной.
Макио, не задумываясь, отвешивает разговорившемуся парню затрещину, вынуждая закрыть рот. Ее ладонь едва не задевает Чунтаро, но сила удара заставляет птичку опрокинуться и снова приземлиться на колени Зеницу.
Свирепое выражение лица девушки красноречивее тысячи слов, и он склоняет голову в извинениях: «Мне очень жаль...»
Хинацуру, Сума и Макио принесли рулоны хлопчатобумажной и шелковой тканей, купленные в деревенской лавке под горой. Сейчас у Зеницу нет другой одежды, кроме кремовой юкаты, что на нем, и девочки собираются сшить ему в подарок еще одну, чтобы он мог забрать ее на память, когда покинет их дом. Они разворачивают на полу темно-синюю ткань и раскладывают рядом швейные принадлежности.
Девушки снимают мерки, и юноша радостно улыбается, когда их руки деловито скользят по его телу. Для него это в новинку. Обычно дедушка покупал ему уже готовую одежду. Он никогда не стал бы тратить время на шитье одежды на заказ, каждый лишний час жизни Зеницу должен был быть посвящен лишь изнуряющим тренировкам.
Он жадно наблюдает за каждым движением их рук, за каждым стежком, за этим волшебным превращением куска ткани в юкату, созданную специально для него. На следующие несколько часов он забывает и о Танджиро, и об Узуе. Он даже сам не замечает, насколько легче ему дышится без этого тяжелого камня в его груди. Впервые за долгое время Зеницу спокоен и расслаблен. Он наслаждается разговорами с девушками и любуется, как они работают — это так отличается от его привычного образа жизни! Ну кто променяет это на охоту на демонов?
«Я так понимаю, ты не хочешь сидеть здесь, дожидаясь, пока лодыжка заживет?» — спрашивает Хинацуру мальчика с того места, где она сидит. Ее руки усердно трудятся над рукавами юкаты, подворачивая их по краям. «Зеницу?»
«Д-да?» Парень поднимает голову вверх, щеки заливаются легким румянцем. Он даже не слушал, завороженный быстрыми движениями тонких женских пальцев...
Сума хихикает из другого конца комнаты — и когда только она успела туда перебраться? Зеницу замечает, что сейчас Хинацуру работает в одиночестве.
«Да, я хотел бы выходить из комнаты... Теперь я могу немного наступать на ногу, и это даже почти не больно».
«Понятно. Могу я попросить тебя об одолжении?»
Карие глаза Зеницу начинают радостно сверкать: «Я сделаю все, о чем ты попросишь!»
Раздавшийся смех Хинацуру такой нежный, что щеки Зеницу вновь начинают гореть. «Тогда как насчет того, чтобы помочь нам с некоторыми домашними делами, пока ты не будешь готов покинуть гору? Мы не будем нагружать тебя тяжелой работой, а ты сможешь развеяться».
Зеницу кажется, что он определенно неправильно ее расслышал.
«... А?»
Стоящая рядом с Сумой Макио закатывает глаза: «Ты все время твердишь о том, что хочешь отплатить нам за гостеприимство, но чем? Неужели деньгами? Без обид, но ты пока мечник слишком низкого уровня, чтобы это себе позволить».
Зеницу морщится. Она не ошиблась, денег, которые им выдают на расходы, хватает лишь на еду и ночлег во время задания.
«Итак, в обмен на завтрак, обед, ужин и проживание в нашем доме, ты поможешь нам по хозяйству», — подводит итог девушка.
«Что? Вы хотите занять меня женской работой?» — до сих пор не верит своим ушам светловолосый парень.
«Ты что-то имеешь против?» — строго спрашивает его Макио, ее губы уже готовы разойтись в устрашающем оскале. На долю секунды она становится похожа на Иноске, но Зеницу отказывается сдаваться, не использовав все имеющиеся у него аргументы.
«Но как я смогу работать с вывихнутой лодыжкой?»
«Минуту назад ты сказал, что теперь можешь наступать на ногу!» — Макио явно начинает злиться. «Знаешь, готовить еду и складывать белье можно и сидя! Никто же не заставляет тебя идти рубить дрова!»
«Готовить еду? — Зеницу пребывает в полном шоке от услышанного, — Это очень неудачное решение! Я же не умею! Я сожгу все до корки!» В его голову приходит воспоминание о том, как в последний раз ему было поручено приготовить обед, и он чуть не сжег дотла хижину дедушки. Его больше никогда не подпускали к плите. Если он устроит пожар в особняке Узуя — он труп.
«Пожалуйста, успокойтесь все. Зеницу... — вмешивается Хинацуру, встав между ним и Макио, -... ты совсем не обязан помогать, в конце концов, ты наш гость. Но на мой взгляд, тебе было бы полезнее проводить больше времени с нами, а не в одиночестве в этой комнате. А нам бы не помешала лишняя пара рук. Но все будет так, как ты сам решишь». Хинацуру одаривает его улыбкой, от которой его сердце начинает биться чаще.
Зеницу отворачивается, смутно чувствуя себя виноватым.
«Просто я боюсь, что если буду помогать, то, скорее всего, все испорчу».
Сума ободряюще улыбается ему через всю комнату. «Тогда нас будет двое! Я тоже иногда сжигаю нашу еду, но Хинацуру-чан потрясающий учитель! Она может приготовить все, что пожелаешь, и научит тебя», — весело утешает она мальчика.
Зеницу с недоверием смотрит на нее.
Хинацуру подтверждает слова подруги своим мягким тихим голосом: «Это правда. Она портила любое блюдо, которое готовила, пока я не взялась за нее. Если ты когда-нибудь передумаешь, я могу показать тебе шаг за шагом, как приготовить что-нибудь вкусное. Мы не будем спешить, и я буду все тебе объяснять. Ты еще порадуешь своих друзей, когда вернешься к ним».
Если бы вместо этой невероятной женщины перед Зеницу находился любой другой человек, он бы плакал, кричал и повторял, как заведенный, что не справится с такой задачей. Не потому, что он был ленив или не хотел помогать девушкам, просто он настолько не верил в свои способности, считая себя вечным неудачником. Но улыбка, которую посылает ему Хинацуру, заставляет его допустить, что есть небольшая вероятность того, что возможно он и не совсем бездарен, и Зеницу соглашается на все, что ему предлагают.
Макио недоверчиво качает головой, но стук ее сердца подсказывает ему, что она довольна.
Проходит еще какое-то время, и Макио с Сумой уходят, чтобы заняться ужином, оставив в комнате одну лишь Хинацуру.
Единственный звук, нарушающий установившуюся тишину — легкий шелест ткани под руками девушки. Зеницу впервые наедине с Хинацуру, и он нервничает. Он продолжает наблюдать за ее работой, но чувствует себя неловко из-за обоюдного молчания. О чем можно ее спросить? Обычно Сума болтала одна за всех, а Зеницу предпочитал лишь слушать.
«Я заметила, как ты пристально наблюдаешь за моей работой. Тебе когда-нибудь приходилось шить?» — нарушает тишину голос девушки.
Зеницу подпрыгивает от неожиданности.
«Мне? Нет, конечно нет. Я раньше и не видел ничего подобного, — Зеницу аккуратно проводит рукой по хлопку, ощупывая изгибы вышитого рисунка, — У меня ведь не было матери. Я сирота, никто и никогда не озаботился бы шитьем юкаты для меня, не говоря уже о чем-то большем...»
Зеницу напрягается, понимая, что сболтнул лишнего, и убирает руку. Почему он внезапно решил раскрыть такую личную информацию? Хинацуру молча смотрит на него, прервав работу. Может быть сейчас земля разверзнется и поглотит его? Это лучше, чем в очередной раз выставить себя идиотом перед красивой девушкой.
«Но это совсем не важно! Ты уже почти закончила? Твои навыки шитья очень впечатляют! — в попытке сменить тему разговора Зеницу решается на отчаянные меры, — Бросай своего грубияна-мужа и выходи замуж за меня!»
Она медленно моргает, словно действительно обдумывает его слова, прежде чем рассмеяться звонким, но немного печальным смехом. Девушка не просит у него объяснений и Зеницу благодарен ей за это.
«Прежде чем мы вошли в твою комнату, ты читал письмо от Танджиро Камадо? Как он? А другой мальчик с головой кабана? Они поправляются?»
Зеницу сразу же оживляется от упоминания своих друзей. «У Танджиро все хорошо, а Иноске ведет себя так же странно, как и обычно. Они уже почти здоровы, и оба собираются покинуть поместье бабочек через неделю».
Хинацуру складывает руки на колени. «Это отличные новости! Хотя, должно быть, тяжело слышать, как твои друзья возвращаются к заданиям без тебя».
Он машет рукой в знак несогласия: «Ничего, они могут обойтись и без меня. Я лучше останусь здесь».
Каждое слово, которое он сейчас произнес, было ложью. Конечно, он предпочел бы провести вечность с тремя самыми красивыми женщинами в его жизни, но затем холодное лицо Узуя всплывает в его памяти, и он кривится. Бывший Столп — главная причина, по которой Зеницу хочет уйти отсюда.
«Но разве они не твои лучшие друзья? В ту ночь я видела, как ты спешишь в бой, чтобы защитить Камадо-куна. Ты был готов поставить на карту свою жизнь ради него... ни один человек не стал бы поступать так, только если ради кого-то очень дорогого».
Настроение Зеницу падает, тяжелый камень вновь начинает давить на грудь. Та беспощадная битва до сих пор была окутана для него пеленой тьмы. Как бы отчаянно он не ломал голову, он ничего не мог вспомнить. Ничего, кроме того, как он страдал, когда тело Столпа поддалось яду, а его пульс остановился.
Никто не рассказал ему, как он вообще пережил ту ночь, но он сам пришел к выводу, что совсем не помог своим соратникам. Впервые после битвы он очнулся в Поместье бабочек. Он слышал пение сверчков в высокой траве и видел свет убывающей луны, падающий в незашторенное окно. Он находился в постели, сломанные ноги жгло огнем. А потом он заметил их — Танджиро и Иноске, лежащих на кроватях рядом с ним, неподвижных, перебинтованных с ног до головы. Прислушавшись, он различил их слабое прерывистое дыхание. При тусклом свете луны Зеницу мог видеть, насколько серьезны были их раны.
Он не хотел бы вспоминать о том, как слезы текли по его щекам в ту ночь, слезы осознания собственной беспомощности. Он рыдал, сетуя на то, каким жалким он был, и молился, чтобы кто-нибудь утешил его.
«Простите меня, простите», — шептал он всю ночь, но никто из его друзей не проснулся, чтобы успокоить его и снять этот груз вины с его хрупких плеч.
Но через пару дней Тенген Узуй посетил Поместье бабочек. Если бы он этого не сделал, темнота продолжала бы душить Зеницу. После встречи с Узуем он наконец-то мог дышать легко, не обвиняя себя в своей слабости.
Зеницу качает головой, чтобы избавиться от этого воспоминания. Он никогда не смог бы признаться в этом Тенгену, но та краткая похвала стала нитью, которая вывела его из лабиринта мрачных мыслей, не дававших ему спать ночами. Добрые слова бывшего Столпа привели его в чувство, хотя и не без помощи хорошего подзатыльника.
И сейчас, слушая рассказ Хинацуру о той ночи, он понимает, что хотел бы знать о ней больше.
«Ты, наверное, меня с кем-то перепутала!»
Он отводит взгляд, а его губы изгибаются в застенчивой улыбке.
«Но если бы я мог, я бы, не задумываясь, пожертвовал жизнью ради Танджиро. Он ведь стал моим первым другом! Он принял меня таким, какой я есть, со всеми моими недостатками».
Зеницу на миг замолкает, сглатывая комок в горле, а затем продолжает, глядя в сторону: «Хотя временами он бывает ужасно нудным, до боли честным и забывчивым. Но он на все пойдёт, чтобы защитить свою сестру и друзей, его все любят, он очень милый...»
Юноша быстро смахивает слезы, скопившиеся на его ресницах, вспоминая, ненавидя, страстно любя: «Ничего удивительного, что я так влюблен в него».
В комнате становится мучительно тихо, и глаза Зеницу широко распахиваются, когда он понимает, в чем только что бездумно признался. Он поворачивает голову, чтобы увидеть Хинацуру, которая смотрит на него не менее широко открытыми глазами. Никто не отводит взгляд, и Зеницу кажется, что прошла уже целая вечность, когда он чувствует, как его щеки накаляются от стыда. Он громко вскрикивает и прячет лицо за ладонями.
«Я действительно сказал это вслух? Что это за дом такой, в котором я не могу прожить и дня, не раскрывая какую-нибудь свою тайну! Я хочу умереть прямо сейчас!»
Хинацуру пытается его успокоить: «Милый, все хорошо!»
«Нет, это не так! Сначала Узуй-сан узнал, а теперь ты!»
«Тенген-сама знает об этом?»
Смена тона в ее голосе заставляет его замолчать. «Он выпытал у меня признание в тот день, когда вы оставили нас вдвоем, — Зеницу в гневе скрипит зубами, — Клянусь, я отомщу ему за это. Я до сих пор не могу поверить, что он сам догадался о моих чувствах!»
Зеницу продолжает ругать Узуя и говорить о всякой ерунде еще минут тридцать, потому что к серьезному разговору он не готов. Ему не хочется углубляться в подробности своих отношений с Танджиро. Но Хинацуру и не пытается ничего узнать. Зеницу кажется, что ее что-то беспокоит, и она размышляет над этим, порой отвечая ему невпопад или просто кивая головой. Даже ее сердце звучит несколько сбивчиво.
Но похоже, что все возвращается в норму, когда она заканчивает юкату и любуется ей, держа на вытянутых руках перед собой, очень довольная своей работой. Ее сердцебиение вновь обретает привычный ритм.
Зеницу не решается надеть эту красоту. Он не достоин такого подарка. С его неуклюжестью он сразу испачкает или порвет это темно-синее совершенство! Сума возвращается в комнату, привлеченная звуками спора, и, конечно же, становится на сторону Хинацуру.
Совместными усилиями девушкам удается заставить его сбросить старую одежду. Зеницу пытается спастись бегством, но его травмированная лодыжка не дает ему осуществить этот коварный замысел. В конце концов, невзирая на крики, стоны и всхлипы мальчика, Сума и Хинацуру бережно облачают его в новую юкату. В качестве завершающего штриха они добавляют еще и пояс вокруг талии. Нытье Зеницу прекращается, как только Хинацуру возвращается к корзине и достает из нее постиранное и выглаженное желтое хаори. Вдыхая запах чистоты, парень с радостью надевает его.
У Зеницу непростая судьба, за все шестнадцать лет жизни без любви он нажил себе много комплексов и научился ненавидеть себя. Но если вдруг ему каким-то непостижимым образом удалось бы увидеть себя со стороны, возможно он бы сам удивился тому, насколько он красив. Его юношеская красота еще только расцветала, но она обещала многое. Золотистые волосы, бледная кожа и большие медовые глаза могли бы завораживать людей, если бы только в этих глазах было меньше слез и больше уверенности в себе.
Вот и сейчас, стоя посреди комнаты в новой юкате и желтом хаори, он выглядит бесподобно. Сума никак не может перестать восхищаться тем, как красиво темно-синий подчеркивает необыкновенный цвет его волос и нежность глаз. Все, что остается Зеницу — это недоверчиво улыбаться ее восторгам и надеяться, что она говорит правду. Но когда Сума предлагает показать обновку Узую, он категорически отказывается.
«Подожди минутку! Я последний человек, которого он хочет видеть! Я уверен, он очень занят!» — Зеницу пытается упираться костылями в паркет, пока Сума выгоняет его из комнаты, подталкивая в спину.
«Я думаю, ему понравится! Он сам выбрал ткань и попросил сшить тебе юкату».
«Что? Нет, нет, нет, этого не может быть!»
Парень все еще пытается препираться с Сумой, полуобернувшись к ней и совсем не глядя перед собой. Едва Зеницу сворачивает за угол, как внезапно мир вокруг него темнеет. Он не успевает затормозить, когда лицом к лицу сталкивается с человеком, который избегал его уже несколько дней. От неожиданности Зеницу резко подается назад и чуть не падает, но идущая за ним девушка помогает восстановить равновесие.
«Смотри, куда идешь! Повредишь ногу еще раз, и мне вечно придется терпеть тебя в своем доме», — произносит Узуй раздраженным голосом. Его рука лениво засунута в складку юкаты, длинные сверкающие белые волосы завязаны в хвост, а на шее виднеются маленькие капельки пота. Уже вечер, воздух душный и тяжелый от изнуряющей жары.