14 пара

До экзаменов остаётся всего-ничего времени, и Накахара уже требует скинуть ему окончательные варианты курсовых работ. Защита назначена на среду, причём защищаться будет вся группа разом. Писали они только у Анго и Чуи, так что, покурив, преподаватели направились к нужной аудитории, где студенты уже должны были установить аппаратуру.
Староста собирает зачётки и кладёт их на стол преподавателям, Накахара помогает заполнять другу огромную кучку, пока студенты решают, кто пойдёт первым.
— Ребята, давайте поактивнее, — просит Анго. У него планы и не до возни.
— Регламент — пять минут, — напоминает Накахара, прописывая что-то в зачётке. — Кто не укладывается — будем прерывать.
Начинает в итоге Наоми. Она писала у Чуи, поэтому тот особенно не вслушивается. Вообще, он уже знает, что и кому поставит, если они, конечно, за ночь ничего нового не придумали. Пока девушка объясняет свою работу по слайдам, Накахара листает распечатанный вариант, проверяя оформление. Содержание её работы он знает наизусть. Даже знает, с каких сайтов брала теоретическую информацию.
Девушка укладывается в три минуты и, в общем-то, это всё. Выступила уверенно, на вопрос Анго о какой-то ерунде — ответила. У студентов вопросов нет. Чуя ставит пять.
Дальше идёт пара человек Анго, к ним Накахара прислушивается внимательнее, у них интересные темы. Чуя задаёт пару вопросов. Следующей идёт Цубаки. Вот тут начинается плаванье.
Она разогналась с презентацией — слишком большая, много текста и лишней информации. Чуя смотрит на её список литературы и готов плакать, только пока не понимает, от смеха или досады. Анго слегка краснеет. Девушка писала у него, но он же не может уследить за стольким количеством людей. В итоге, в регламент она не укладывается, Чуя её тормозит. Он делает замечание, мол надо было продумать защиту. Задаёт ей вопросы, от которых она теряется.
— Ну, перенервничала, — шепчет Сакагучи, собираясь поставить ей четыре.
— Ты серьёзно? — удивляется Чуя. — Перенервничать на защите можно на первом курсе, а не на четвертом. Ты хочешь сказать, что предыдущее выступление и это оцениваешь одинаково?
Историк хмурится. Вообще, Накахара прав, он завышает. Но он не хочет, чтобы студентка разрыдалась прямо здесь. Анго смотрит на друга умоляющим взглядом, тот лишь поднимает руки, мол, разбирайся с этим сам. В итоге, Сакагучи ставит три, у Цубаки глаза на мокром месте. Ну сколько можно?
Следующие выступления идут быстрее. Ребята вообще по защите особенно не запаривались, особенно Тачихара.
— Вот была бы презентация, — расписываясь у него в зачётке, говорит Чуя, — было бы отлично.
Парень чешет затылок и виновато улыбается. Ближе к концу выруливает Дазай. Накахара за него переживает, как за себя. Они столько выстрадали с этой курсовой, хотя заканчивал её уже Дазай один.
Анго листает текст, пока Осаму рассказывает, косится на Чую, узнавая его формулировки в практической части.
Осаму укладывается в регламент едва-едва.
— Интересная работа, — решает поиздеваться Анго, скашивая взгляд на Накахару. — Практическая часть на высоте.
Юноша закатывает глаза и берёт в руки зачётку, расписываясь в ней под «отлично».
— Вопросов не будет? — удивляется Осаму.
— Нет, — качает головой Чуя. — Подумайте над тем, что я вам говорил, относительно дипломной работы. Тему ещё можно разработать.
На задних партах начинается шевеление. У них ещё шестеро не защитились, а преподы уже чертовски устали.
— Перерыв? — спрашивает Накахара. Студенты кивают. Все идут курить.
В курилке преподаватели встают подальше от студентов, что возбуждённо обсуждают свои оценки. Чуя всё пытается выпытать у друга что-нибудь о его пассии. Паскуда молчит второй месяц, хотя на свидания каждую неделю носится. Интересно же!
— Ну, она врач, — спокойно говорит Сакагучи. — Очень милая и собранная.
— Звучит, как твой идеал, — смеётся Чуя.
Анго смущённо улыбается. Вообще-то, он прав.
Тем временем, студенты, в общем-то, довольны своими оценками. И только одна Цубаки плачет. Ей стыдно, у неё у единственной тройка.
— Ну сколько можно? — не выдерживает Тачихара настолько громко, что даже преподаватели на шум разворачиваются. — Ты всего слезами собралась добиваться?
Наоми что-то шипит, успокаивая подругу, а Мичизу сплёвывает и выкидывает бычок.
— Смотреть тошно, — фыркает он напоследок. — И вообще, всё из-за тебя.
Цубаки ревёт ещё сильнее, Дазай утаскивает Мичизу подальше, пока не запахло скандалом, а Танизаки пытается её успокоить. Вскоре, остальным тоже надоедает это нескончаемое нытьё, и Наоми с Цубаки остаются вдвоём.
— Оставь, — рявкает Анго, когда видит, что Чуя тормозит. — Даже не думай.
— Она тут до вечера ныть может.
— Пусть ноет. Они уже защитились.
Накахара вздыхает и идёт за другом, ощущая, как Танизаки прожигает его недовольным взглядом. Наверняка они думают, что Накахара из вредности подговорил Анго. Вот засранцы. Хотя, он им сегодня ни одной тройки не поставил, ничего не занизил. Даже несмотря на их разногласия.
Дослушивать защиту уже всем откровенно лень. Все голодные, преподаватели устали. Они тормозят на середине пару человек, задают несколько вопросов и ставят оценки. Заканчивают гораздо быстрее и, в общем-то, все этому рады.

***

После защиты у очного отделения больше нет пар. У них идут зачёты и экзамены, а потом практика, и Накахара пользуется этим временем. Он ведёт пары у магистров, правда, загруз у него теперь ещё больше, в универе почти ночует, и даже чаёк сделать некому, Акутагава-то на парах.
Он, к слову, оказывается очень хорошим студентом лишь с одним
недостатком — лишнего слова не вытянешь. Вроде, и языки у него на уровне, и знания не заурядные, а только надо что-то сказать по-французски — ступор. Начинает сбиваться, нервничать. Чуя думает, что у него просто не снят языковой барьер. Видимо, он и раньше на парах не сильно активничал, а этим никто не озаботился. Именно поэтому к Рюноске пристальное внимание.
Не видя четвёртого курса, даже не видя остальных своих курсов, находясь в компании совсем взрослых студентов, а кто-то и ощутимо старше Чуи, парень заметно расслабляется. Они не трепят ему нервы, на пары ходят почти все, а кто не может прийти, заранее подходит, предупреждает о причине и спрашивает, как компенсировать пропуск. Это просто прекрасно! Как хорошо работать с адекватными людьми, которые сами заинтересованы в качестве своих знаний. Чтобы кто-то пришёл неготовым? Нет. Чтобы кто-то психовал, когда не понимают? Ещё чего. Спокойно спрашивают, никаких истерик и «я не могу». Через недельку даже Акутагава подсобирается, уже не так зажат.
Но вскоре начинает отсвечивать экзамен. Как раз за пару дней до него, когда Чуя собирается провести прекрасный вечер у себя дома с бокалом вина и новой книгой, ему приходит сообщение от Дазая. Преподаватель, смотрит отупелым взглядом минут пять точно, пытаясь понять, ему показалось, или Осаму действительно собирается зайти? Но зачем? Что опять не так? Чуя только-только отошёл от всего этого дерьма. У него вообще, может, планы. Но ответить и отказать он не успевает. В дверь звонят.
Вздохнув, парень ставит бокал на столик, откладывает телефон и идёт открывать. Осаму поднимается через пару минут. Он одет уже совсем по- летнему. На нём футболка, которую Чуя никогда до этого не видел, и джинсы. За спиной рюкзак на одной лямке.
— Что-то случилось? — удивляется преподаватель, пропуская юношу внутрь.
— Да, — он опускает взгляд в пол. — Меня выселили из квартиры.

***

Новость оказывается не просто неожиданной, а повергает Накахару в ступор. Он несколько секунд стоит и тупо таращится перед собой, пока Осаму пытается не смотреть на него. Ему чертовски стыдно было сюда прийти. Но он просто не знает, куда ещё податься. Сегодня ему вообще негде ночевать, а бар, как назло, снят под мероприятие, и он там не нужен.
Накахара, слегка переварив информацию, пропускает его внутрь, начинает что- то готовить. Вообще, он не спрашивал, голоден ли Дазай, но после такого заявления его хочется накормить. Парень не против, он действительно голодный.
Пока преподаватель возится у плиты, Осаму курит. Потом идёт в ванную, умывается, находит свою щётку, которую Чуя почему-то не выкинул, чистит зубы. Ему становится заметно легче дышать, когда он уверен, что от него ничем не тащит, вроде запаха изо рта. К тому моменту, как парень возвращается, на столе тарелка с омлетом, а Чуя снимает плёнку с овощного салата, который, видимо, готовил до этого. Кофеварка пищит о том, что нужно сменить чашку, что Чуя и делает. Готовую он ставит на стол перед Дазаем.
— Итадакимас, — бубнит юноша, сложив руки лодочкой, а потом начинает есть омлет. Чёрт, как же он голоден.
Когда вторая чашка готова, Накахара садится за стол напротив и, закурив, начинает пить кофе, наблюдая за Осаму. Он всё пытается вычленить в его внешнем виде какие-то детали того, что парень ночевал на улице, но, вроде, нет. Из непривычного разве что, голова немного грязная и бинты у ладоней слегка размохрились.
— Что произошло? — когда парень заканчивает с едой и переходит к кофе, спрашивает Чуя.
— Мой арендодатель нашёл каких-то дурачков-поступающих, заломил им цену, а они согласились. Меня попросили убраться, — вздыхает Дазай.
— Погоди, а договор аренды? — вскидывает брови Чуя. — На каких условиях ты снимал квартиру?
— Мы не подписывали договор, — качает головой парень. — Старик, вроде, нормальный был. Строил из себя дурачка, мол, зачем нам этим договоры, ты парень взрослый. И всё нормально было три года, пока не случился этот пиздец.
— И давно? — строго осведомляется Накахара.
— Ну, три дня назад я вещи забрал, — пожимает плечами Осаму. — Оставил их пока в баре. Да и смены так совпали, что я в ночь был. А сегодня работы нет и... идти мне некуда.
Преподаватель цыкает. Ну вот не идиот ли? Кто же так живёт? Без договора? Да и вообще, какого хрена он шатался непонятно где, у него друзей нет? Уж пустили бы переночевать.

— Я просился к Одасаку, — замечая нахмуренные брови, говорит Дазай. — Но у него там своя ситуация. У Анго — девушка. Я даже спрашивать не стал. А Тачихара с бабушкой живёт.
Чуя закатывает глаза. Натуральный увалень. Как можно было так проебаться? Не три ведь года.
— Ты уже пробовал что-то другое снять? — спрашивает Накахара.
— Да, — кивает Дазай. — У меня есть кое-какие сбережения, я копил с тех пор, как в бар устроился, но за последнее время приходилось оттуда вытаскивать много. Сумма осталась небольшая, на такие деньги ничего снять сейчас не получается. Абитуриенты повалили, цены задирают. Я вообще не понимаю, что делать, — зарывшись в волосы пальцами, выдыхает парень. — Извини, что я так нагрянул. Можно мне просто в душ сходить?
Чуя глубоко затягивается и судорожно выдыхает. У него ноги подкашиваются от того, что происходит. Он этого обмудка сто лет не видел, думал, что остыл, а оказывает нихрена подобного. Аж сердце щемит.
— Конечно, можно, — сдаётся Накахара. — И, если ты думаешь, что я тебя после двух смен в ночь выгоню, то ты ошибаешься. Тем более, сейчас сессия. Где готовиться будешь? На вокзале?
Дазай пожимает плечами. Он вообще вот не ебёт, что ему делать. Всю жизнь как-то жил, крутился, всё у него получалось. А тут резко чёрная полоса. Он, вообще, до последнего сюда идти не хотел. Даже не представлял, как в глаза посмотрит, учитывая ещё все те сцены, которые Осаму ему закатывал по поводу денег. И, да, Чуя — добрая душа. Дазай заранее знал, что он его никуда не выгонит, накормит и спать уложит, но ему самому от этого пиздец, как херово. Взрослый, блять, человек, а так глупо вляпаться.
— Цены до осени не упадут, — бубнит Чуя. — Я могу тебе занять, если хочешь, — предлагает парень.
— Нет, — тут же отрезает Осаму. — Я не знаю, что будет завтра, не говоря уже о том, вернусь ли в школу после каникул. Лучше поищу что подальше, но подешевле. Просто, это не за час делается.
— Можешь мне не рассказывать, — хмыкает Чуя, делая глоток кофе. — Ладно, иди в душ. Я постельное бельё поменяю.

***
Пока Дазай спит в спальне, Накахара дошибает вино и обдумывает ситуацию. Он с таким никогда не сталкивался. Видимо, про родительский дом заикаться смысла нет, если Осаму даже не рассматривает такого варианта. Да и с другой стороны, ему скоро двадцать пять, родители посмотрят, как на придурка. Кому такой нахлебник сдался?
Чуя думает, что и ему не сдался, но это не правда, конечно. Он Дазая, видимо, любит. И, видимо, очень сильно. За всё то время, что они разошлись, он даже не предпринимал никаких попыток с кем-то познакомиться, завести отношения. Не хочется ему. Да и после опыта в клубе страшновато. Не умеет он быть достаточно осторожным, чтобы не вляпаться с незнакомыми людьми. То друга парня подцепит, то какого-то обмудка, который его экстази накормит. Нет уж.
Плюнув заснуть на неудобном диване, Чуя встаёт и садится за компьютер. Он ищет какие-нибудь варианты рядом с универом, но цены действительно кусаются. Сейчас на такое поведутся только дурачки неместные, которые повалят в город. Умные люди сняли всё заранее. А если не заранее, то коллективно. Сейчас даже предложений таких нет.
Дальше, чем через станцию от универа, Чуя даже не смотрит. А какой смысл? Ежедневные расходы на транспорт Дазай явно не потянет. Ладно, хоть какие-то сбережения у него были. Хотя они, видимо, образовались случайно. Он же упоминал, что копил на что-то.
Ближе к утру, Накахара всё же засыпает на диване. Ему на пары, блин, к восьми, и он благополучно забывает поставить будильник. Просыпается только в девятом часу от звонка Акутагавы.
— У нас пара будет? — спрашивает парень. Чуя сонными глазами пытается рассмотреть время.
— Чёрт! — брякает он в трубку. — Вы ещё не разошлись?
— Ещё нет. Так ты придёшь?
— Успею только ко второй половине, — бубнит Накахара, залетая в спальню, чтобы найти одежду. — Посидите пока, разберите какое-нибудь задание. Ну, сам выбери.
— Ладно, ждём, — недовольно бубнит Рюноске и отключается.
На возню просыпается Осаму. Он поднимается на локтях и пытается сонными глазами рассмотреть, как Чуя вдевает себя в какие-то непривычные джинсы с пятнами, а потом понимает, что это дырки. Да ещё какие!
— Бля, — заметив, что схватил не те, выдыхает парень, но у него нет времени искать другие. Он хватает из шкафа первую попавшуюся футболку и натягивает её, а потом мгновенно подлетает к зеркалу и, даже не расчёсываясь, собирает кудри в хвост.
— Ты проспал? — хрипит сонный Дазай.
— Да. Я надолго, — что-то ища в тумбочке у кровати, говорит Чуя. А потом резко останавливается и поднимает на него чистый открытый взгляд. — Пожалуйста, не уходи никуда. Я приду после пар, и вместе подумаем, как тебе быть.
Осаму закусывает губу. Он только решил, что момента удачнее свалить не будет, но с другой стороны, ему определённо нужна помощь. И ждать её, кроме как от Чуи, неоткуда.
— Ладно. Только в бар схожу, заберу вещи.
— Хорошо, — кивает Накахара, а потом, найдя в тумбочке айпад с зарядником, вылетает из спальни.
Осаму ещё слышит, как он чистит зубы, а потом хлопает дверь, и в квартире воцаряется звенящая тишина.

***
Проспав ещё пару часов, юноша идёт в душ. Он меняет повязки, сушит волосы феном. Заметив беспорядок, который оставил после себя Чуя, убирается. Парень замечает, что тут кое-что изменилось с того момента, как он здесь был последний раз.
Например, книг на стеллаже стало больше. Он забит под завязку, а некоторые из них теперь стоят стопками под журнальным столиком. Он снова начал их покупать. Ещё у компьютера обстановка заметно другая. Обычно, Чуя не любит никаких нагромождений и лишних вещей, но сейчас его компьютер обклеен какими-то стикерами. Из вежливости Дазай не вчитывается. Видимо, он над чем- то работает. Также на столе появились тетради и ручка. Осаму вообще ни разу не видел в этом доме бумажных тетрадей. Чуя, обычно, всё делает через компьютер.
Зато на кухне обстановка не сильно изменилась. Дазай заваривает себе кофе через кофеварку, так как брать дорогущий молотый и варить в турке без спросу стесняется. Потом моет посуду, влезает в футболку с джинсами не первой свежести, и едет в бар.
Там убирается клининг после весьма бурного мероприятия. Уставший хозяин предлагает выпить, спрашивает, нашёл ли Осаму ночлег. Они опрокидывают по стопке коньяка, Дазай врёт, что всё в порядке, переодевается в чистую одежду и едет обратно к Накахаре. И только когда оказывается там, парень понимает, что Чуя забыл ключи.
Он не уверен, что высидит дома до его прихода, так как наслышан от Анго, сколько у них сейчас пар, историк и сам зашивается. «Никакой личной жизни!» — причитает он. Дазай решает отвезти Накахаре ключи, найдя запасную пару, которой сам когда-то пользовался, на прежнем месте — тумбочка в прихожей.
Доехав до универа, Осаму идёт в Старбакс, покупает кофе и маффин. Чуя позавтракать не успел, а вырвется ли он на большой перерыв — чёрт знает. Парень ещё курит перед тем, как зайти, по времени как раз пара кончается. Если не на сорок минут, то хотя бы на десять то вырвется, перекусить.
Идя по коридору, Осаму пытается вспомнить, есть ли кто-то из его одногруппников сегодня здесь, но, вроде бы, не должны быть. А то хрен знает, как они отреагируют на то, что Дазай Чуе кофе приносит вместе с ключами.
Глянув на расписание, Осаму идёт к нужной аудитории. Звонок был, но судя по звукам, пара ещё идёт. Он ждёт ещё пять минут, а потом открывает дверь и заглядывает.
— Накахара-сенсей, можно вас?

Чуя, уже гораздо более собранный, чем утром, и уже гораздо более уставший, чем должен быть, смотрит на него слегка ошарашенно. Потом смотрит на часы и вздыхает.
— Прервёмся на пятнадцать минут? — уточняет он у группы. Те благодарно кивают. Среди них Акутагава, что рассмотрев Осаму, удивлённо вскидывает брови. Видимо, Чуя им перерывом решил компенсировать то, что проспал.
Закрыв свои записи и забрав телефон, Чуя выходит. Он так забавно выглядит в рваных джинсах и футболке, что совсем не сходит за препода. Волосы у него уже не торчат, он их нормально в хвостик зачесал, но вот ноги...у Дазая в горле пересыхает, когда он смотрит на белоснежную кожу бедра, которую видно через дырку размером с его кулак.
— Ты чего? — спрашивает Накахара. — Что-то случилось дома?
— Ну, во-первых, ты забыл ключи, — вытащив из кармана связку, говорит Дазай. — Может, я уйду к вечеру, поищу ещё варианты, — преподаватель на это недовольно хмурится. Ему не нравится, что Осаму пытается решить всё сам. — А во-вторых, ты, наверное, жутко голодный, — вытаскивая из-за спины бумажный пакет с кофе и сладостью, улыбается студент.
Накахара, глазам свои не веря, заглядывает туда и натурально начинает светиться.
— Ты даже не представляешь, как вовремя с этим, — улыбается юноша, подняв сияющий взгляд.

***
Сидя в курилке и наблюдая за тем, как голодный Чуя довольно поедает свой маффин, Осаму думает, что прикармливает зверька. Уже не такого уж и дикого, почти даже ручного, но всё равно. Такой милый. А ещё он не может оторвать взгляда от его ног. Встречались бы они, Осаму ему таких пиздов прописал за эти джинсы. Не в универ же носить, своими лапками ахуенными студентов стращать.
— Будешь? — сделав глоток из стаканчика, предлагает Чуя. — Я всё равно допить не успею.
Дазай пожимает плечами и делает глоток, потом затягивается снова. Преподаватель уже расправился со своим перекусом и комкает бумажный пакет, вытерев руки и рот салфеткой.
— Почему у тебя так много пар сейчас? — спрашивает Осаму.
— Заочники, — пожимает плечами Чуя. — После начала сессии первые недели три просто адские. Но так всегда, это норма.
— А потом ещё и наша практика, — тянет Дазай, передавая ему сигареты. — Ты в отпуск собираешься в этом году?
— Наверное, нет, — чуть морщит носик Накахара, а потом затягивается. — Я хотел в Париж слетать, но мне не хочется возиться с документами. Да и мама планирует приехать.
— Правда? Здорово, — улыбается Осаму. — Она остановится у тебя?
— Это вряд ли, — усмехается Чуя. — Ей не нравятся маленькие квартиры. Скорее всего, тормознёт у Огая. Ну, или в отеле.
— Они помирились? — удивляется Дазай.
— Нет, это слово к ним не применимо, — фыркает Накахара. — Но, думаю, потрахаться они захотят, раз уж оба свободны.
Осаму чуть кофе не давится, слыша, как спокойно Чуя говорит подобное относительно своих родителей.
— Папа, кстати, спрашивал о тебе, — глядя на свои кеды, сообщает преподаватель.
— Что конкретно?
— Как у тебя дела, — пожимает плечами юноша. — Я тут пытался недавно его к морю вытащить, а он был занят. Ты знал, что Мичизу работает в порту?
— Да, — кивает Осаму. — Он скрывает от группы, но мне сказал. Переживаешь?
Юноша как-то морщится и втягивает голову в плечи.
— Ну, он хороший парень, — в итоге выдаёт Чуя. — Будет не круто, если схватит где-нибудь пулю или перо под ребро.
Дазай усмехается. Накахара иногда натурально Мать Тереза.

***

Чуя, решив, что Осаму надо чем-то занять, не спешит отпускать его из универа. Он его отправляет на кафедру выполнять функции методиста. Дазай не слишком возражает. По предстоящему экзамену у него автомат, а делать у Чуи дома всё равно нечего.
Он весь день сидит за компьютером Акутагавы, печатает документы, помогает по мелочи преподам. На кафедре сейчас очень пусто, все заняты. Анго его замечает вообще только к концу дня, когда собирается уходить, хотя на кафедру он заходил за сегодня несколько раз.
Чуя же появляется там только перед четвёртой парой, а потом втекает, дико уставший, после шестой. Он на сегодня последний, поэтому открывает окно и курит прямо там, сев на подоконник. Осаму, который тут уже освоился, заваривает ему чай.
Парень благодарно кивает и рассказывает Дазаю о трудностях работы в таком темпе. Впрочем, студенту и не обязательно рассказывать, он и сам всё видит. Ему Накахару сейчас искренне жаль, и он не может удержаться от того, чтобы положить ему голову на колени.
Чуя сначала удивляется, застывает, а потом вздыхает и кладёт ладонь ему на волосы. Поглаживает, зарывается пальцами. От них пахнет накахаровским шампунем, и это преподавателю напоминает то время, когда они встречались. Внутри покалывает болью и сожалением. Всё-таки, он сильно по нему скучает.
После того, как чай выпит, они едут домой. Там заказывают еду на вынос, вместе копаются в интернете. Осаму решает, что нет смысла переливать из пустого в порожнее и вместо квартиры начинает искать ещё какую-нибудь работу. Раз день у него свободный, значит можно и на дневные смены попытаться. Чуя против.
— Ну сколько ты будешь свободен, ещё неделю-две? — сидя на компьютерном столе и куря, спрашивает парень. Дазай сидит на стуле и с упорством осла щёлкает мышкой по вакансиям. Вообще, ему не слишком удобно, Чуя тут своей филейной частью половину столешницы занял. — А потом практика.
— Там по факту я буду занят с неделю, — откинувшись на спинку кресла, выдыхает юноша. — Как-нибудь выкручусь, а дальше только письменная работа.
— А потом? Сейчас устроишься, а осенью не сможешь работать, подведёшь людей. Так не делается, Дазай.
— А как сделать? — разводит руками Осаму.
— Я тебе уже миллион раз говорил — займись переводом.
— У меня нет денег на аккаунт, — рычит Дазай. — Напоминаю, Чуя, мне жить негде.
Накахара от такого тона тоже раздражается.
— Ну, возьми мой. У меня и заказчики есть постоянные. Мне всё равно сейчас заниматься этим некогда, — туша сигарету в пепельнице, рявкает в ответ преподаватель.
Осаму сначала и не понимает, что ему предложили. Он смаргивает несколько раз, а потом смотрит на Чую, как на идиота.
— Ты стукнулся? — выдаёт в итоге Дазай. — Я — не ты. Вдруг, я где-нибудь накосячу, испорчу тебе репутацию?
— Ничего ты мне не испортишь, — фыркает Чуя. — Тем более, не обязательно брать переводы у постоянных заказчиков, мне и разовые приходят. Там, конечно, оплата другая, но тоже неплохо. Можно в день тысяч пятьдесят поднять, а по факту — перевести два листа текста. Я вам домашку задавал больше.
— А на какой язык? — хмурится Дазай. — Если на японский, то это вообще не проблема, а вот если на английский или французский...
— Ох, какие вы все пугливые, — закатывает глаза Чуя, спрыгнув со стола и, отодвинув Дазая, склоняется над компьютером.
У Осаму теперь его зад перед самым носом, и он, не придумав ничего лучше, усаживает Накахару к себе на колени. Преподаватель, до этого что-то печатавший, резко тормозит и застывает, ощущая, как его удобно усадили на коленочки и теперь обнимают за живот.
— Ты что делаешь?
— А ты? — фырчит Дазай. — Головой думай, Чуя, крутишься тут в этих джинсах. Я не железный.
Преподавателю требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а потом он чувствует, что начинает краснеть и опускает голову. Дазай, ощущая его смятение, обнимает двумя руками и прижимается щекой к позвоночнику.
— Если ты хоть попробуешь сейчас заикнуться, что я из-за жилья подлизываюсь, я тебя ударю, — заранее предупреждает парень. — Показывай, давай, что ты там хотел.
Чуя, сглотнув, с горем пополам собирает мозги в кучу и вбивает пароль от своего аккаунта на биржу. У него тут несколько запросов на работу висит. Парень бегло их просматривает. Парочке сразу отказывает — предлагают копейки, хотят наебать, а вот несколько предложений очень даже ничего.
— Смотри, — пересаживаясь на коленях боком, говорит Накахара.
Дазай подгребает его удобнее и пододвигается на стуле ближе. Он чуть щурится, рассматривая текст.
— Ну? Ты хочешь, чтобы я забрал эти заказы? — удивляется Осаму.
— Ну вот первый — мой постоянный клиент. Там документация, куча юридических терминов, тебе пока за такое рановато браться. А вот остальные, как раз твой уровень. Статья про наркотическую зависимость, перевод с английского. Перевод разговоров экстренной службы, с этим уже дольше возиться, но не в плане перевода, а в плане оформления. Ну, и парочку рецензий на английский перевести. Там даже перефразировать ничего не надо, язык заранее академический, просто международные журналы требуют английскую версию. Ты со всем этим можешь за вечер справиться при желании, — разъясняет Чуя.
Дазай, хмыкнув, подкатывается совсем близко к столу и щёлкает по заказам. Смотрит размеры статей. В общем-то, Накахара прав. А сколько платят...юноша в жизни не думал, что перевод может столько стоить.
— А как оплата происходит? — поднимает глаза он.
— На сайте есть валюта, оплачивают в ней, но она легко выводится на карту с небольшой комиссией. Тут привязана моя, но можем вывести на твою, как закончишь.
— Удобно, — задумывается Осаму.
— Вот именно, — потрепав юношу по волосам, улыбается Чуя. — Только мне компьютер сегодня нужен, но я дам тебе логин и пароль, зайдёшь со своего ноута. Он у тебя с собой?
— Да, — решительно кивает студент, уже размышляя над тем, с какого из заказов начнёт. А потом резко дёргается и смотрит на Чую. — Спасибо тебе, — обняв юношу двумя руками, выдыхает Осаму. — Не знаю, что бы я без тебя делал.
— За такое не благодарят, Дазай, — тоже обняв его в ответ, выдыхает в мягкие волосы парень.

***

Часам к двенадцати ночи, Чуя уже жалеет о том, что дал Осаму свой аккаунт. Этот обмудок спать не собирается, заняв диван, а вот сам юноша уже чертовски устал. Дазай говорит, чтобы шёл в спальню и не скулил, он всё равно пока не хочет, и в случае чего, поспит на диване, не переломится. Чуя старается не думать о том, что его крохотный диванчик не рассчитан на двухметровых шпал. Но он успокаивает себя мыслью, что Дазай додумается лечь с ним, если тому будет неудобно.
Но он не додумывается. Накахара встаёт в семь утра, жутко не выспавшись. У него болят глаза из-за долгой работы за компьютером, а Осаму, судя по всему, вообще не ложился. Зато хвалится, что у него остался последний заказ.
Сходив в душ и позавтракав, Накахара собирается уже уходить принимать экзамен, как резко тормозит.
— Зачётку давай, — уже у двери, вспоминает преподаватель. Дазай, уже и забыв о своём автомате, достаёт её из рюкзака и передаёт Чуе.
— А ребятам ты как объяснишь, что она уже у тебя? — спрашивает Осаму.
— Что-нибудь придумаю, — хмыкает парень. — А ты ложись спать. Сегодня работаешь?
— В баре ночью, — зевнув, кивает Дазай. — Сейчас закончу и лягу.
— Ну, вот и умница.
Чуя уже разворачивается и собирается выходить, как его резко тянут обратно за руку, а щеки касаются сухие губы, пахнущие утренним кофе.
— Возвращайся скорее, — бубнит Осаму, потираясь носом о гладкую кожу щеки.

***

По дороге на работу, Накахара думает, что очень погорячился с тем, как отнёсся к Дазаю и его ситуации. Ему же теперь, блять, ещё тяжелее! И, да, он бы всё равно его бросить не смог, но надо было как-нибудь впихнуть денег, чтобы снял новое жильё. Проблема в том, что Чуя и сам не хочет его отпускать.
Ему нравится быть не одному. Раньше Накахаре казалось, что жить отдельно ото всех — это высшее благо. Но с тех пор, как в его жизнь ворвался Осаму, он уже в этом совсем не уверен. Тем более, Дазай очень хороший сожитель, как выяснилось. Он знает, что Чуя любит порядок, поэтому особенно ничего не захламляет и моет посуду. Он тихо себя ведёт в целом, никаких пристрастий к прослушиваю музыки на полную громкость или чего-то подобного. Есть какие-то
мелкие нюансы, вроде идиотской привычки не ставить зубную щётку в стаканчик, а класть её рядом с ним, но это мелочь.
И Дазай ничуть не стесняется, Накахара уверен. Он и раньше себя в его квартире ощущал вполне спокойно.
Чуе, чёрт возьми, нравится с ним жить. Он давно размышлял о том, чтобы предложить съехаться, но всё же, было рано. Сколько они там встречались? Месяца два? И вообще, хорошо, что так и не предложил. Дазай бы тогда от него с криками сбежал. А теперь, вон, кофе по утрам варит да в щёчку целует.
Осаму вообще, золото, а не сожитель.
А какие он раньше устраивал ему пробуждения...каждое утро чуть ли не праздник. И кофе в постель, и ягоды посреди зимы, и отсос вместо будильника. Надо признать, Дазай умеет ухаживать и доставлять удовольствие. А ещё, как выяснилось, Осаму умеет оказывать экстренную помощь, быстро соображает и может терпеть капризы больного.
А Чуя — очень капризное создание, даже когда здоров.
Думая обо всём этом, и пока не понимая, что теперь от Дазая ждать, Накахара не замечает, как приходит на экзамен. Студенты выглядят очень бледно и помято. Они чуть ли не трясутся. Конечно, они давно не виделись и, Чуя, в общем-то, успокоился, а валить их он изначально никого не собирался, но они-то этого не знают. Поэтому и трясутся, как цыплята. Хотя, казалось бы, за четыре года уже всяких преподов повидали, а сессия не должна быть для них чем-то из ряда вон.
— Заходим по четыре человека, — открывая дверь аудитории ключом, а другой рукой удерживая распечатанные билеты, планшет и зачётку Осаму, командует Накахара. — Один выходит — заходит следующий. На подготовку полчаса, билеты маленькие. С собой листок и ручку, — юноша открывает дверь и включает свет.
Ребята перешёптываются, спорят, а потом всё же выбирают первых четырёх жертв. Чуя всегда первой четвёрке ставит на пол балла выше, за смелость, так сказать. Но тут Танизаки, что как всегда, вызвалась, закрывает дверь и подходит к его столу, пока другие трое тянут билеты.
— Накахара-сенсей, — тихонько говорит она. — Мы хотели бы выразить благодарность за этот семестр, а также за помощь с курсовыми и... — девушка кладёт на его стол небольшой подарочный пакет.
— Вы опять? — страдальчески вздыхает Чуя.
— Там ничего такого, — качает головой Наоми. — Просто, кофе и сладости. Нам очень стыдно, что так всё сложилось.
Накахара смотрит ей прямо в глаза несколько секунд, а потом подвигает пакет к себе и заглядывает. Действительно, кофе и пара шоколадок. Молотый, хороший.
— Спасибо, — приняв подарок, говорит Чуя. — Передайте, пожалуйста, остальным, что я тоже не в восторге от сложившихся между нами отношений, но это никак не влияет на ваши оценки.
— Только вы не думайте, что мы ради экзамена, — встревает кто-то из зашедших ребят, Чуя снисходительно улыбается.
— Я и не думаю.
Пока студенты готовятся, Накахара выходит в коридор и забирает у всех зачётки. Он заранее их заполняет, чтобы потом только вписать оценку, но справляется с этим быстро. Дальше ничего не остаётся, кроме как, играть в зоомагазинчик. Краем глаза, правда, приходится поглядывать на студентов. Парочка из них как-то подозрительно косятся под парту, а вот Наоми что-то активно строчит на черновике с удовлетворённым лицом. Видимо, выучила.
— Если кто-то уже готов, то можете отвечать, — через двадцать пять минут, говорит Накахара, заметив, что Танизаки уже всё закончила.
Ребята тупят глаза в парты, а вот Наоми вскакивает и садится прямо перед Чуей. У неё лёгкие вопросы, отвечает она уверенно. Чуе даже придраться не к чему. Пропусков почти нет, всё сдано. Пять, молодец, свободна.
У остальных не всё так радужно. По теории-то они все ориентируются более- менее, а вот когда речь заходит о примерах на французском, выясняется, что они ни пизды не помнят. Кто посообразительнее, придумывают на ходу, кто потупее, получают на бал ниже. Это важно, в конце концов. Паре человек, кто хорошо себя показал в семестре, но завалился на примерах, Чуя даёт шанс реабилитироваться и взять ещё один билет. К концу экзамена перед ним сидит Цубаки, а за ней ещё три человека, включая Тачихару, который воспользовался предложением со вторым билетом.
С девушкой Чуя застревает надолго. Он, честно, пытается её вытянуть. Даже несмотря на то, что спалил на списывании, но она снова бубнит, скулит, а потом плачет. Накахара в смятении. Зато Мичизу, которого это нытьё уже порядком достало, знает, что делать.
— Цубаки, подбери сопли, ты мешаешь, — совершенно спокойно говорит он. Чуя аж слегка хереет от такой враждебности. Видимо, стычки с ним не прошли для группы бесследно.
Но девушка ещё громче всхлипывает и продолжает реветь, размазывая тушь по лицу. Накахаре хочется дать ей платок, но у него с собой нет.
— Цубаки, сходите умойтесь, выпейте воды. Как придёте в себя — попробуйте ещё раз, — решает преподаватель. Девушка тут же вскакивает и вылетает из аудитории.
Ребята, что остались сидеть, косятся сначала на дверь, а потом на Чую.
— Что? — не понимает преподаватель.
Студенты переглядываются.
— Она специально? — догадывается Накахара. Конечно, они открытым текстом её не спалят, но по выражению лиц понятно. — Она будет отвечать другой билет, не переживайте.
— Тогда послушаем ещё одну сцену, — фыркает Мичизу, возвращаясь к своим записям.
Он, как ни странно, прав. Стоит только девушке услышать о том, что она тянет другой билет, её бодрость тут же ветром сдувает. Она только заглядывает в бумажку, начинает вопить. Накахара с каменным ебалом слушает её скулёж минут пять, пока студенты не начинают возмущаться, что она мешает.
— Я не буду принимать у вас экзамен, — психует Чуя. — Пожалуйста, покиньте аудиторию.
Девушка сначала не понимает, что произошло, а потом резко стихнув, снова всхлипывает.
— Накахара-сенсей, пожалуйста, — просит она, начиная задыхаться. — Мои родители...м-меня...убьют.
— Цубаки, вы мешаете, — с нажимом говорит Чуя. — Если не можете ответить, увидимся на пересдаче. Сроки вывесят к концу недели.
Студентка ещё пытается поскулить, но когда понимает, что это не помогает, забирает свои вещи и вылетает из аудитории. Тачихара ухмыляется, Накахара потирает глаза. И за что ему всё это?

***

После экзамена у него ещё стоят пары. Дазай написал сообщение о том, что сделал все заказы и ложится спать, но пусть Чуя его разбудит, как придёт, иначе он проебёт работу. Сегодня день выдаётся как-то посвободнее, и после второй пары Чуя с Анго идут обедать.
В кафетерии не протолкнуться, поэтому они решают сходить в кофейню через дорогу. Там, конечно, плотно не поешь, но, по крайней мере, перекусят. Накахара жалуется другу на Цубаки. Он, конечно, во время студенчества тоже такое видел, но преподы, вроде, ставили, так как связываться не хотели. А он, по факту, с её подачи отношения со всей группой испортил, и поставит ей экзамен только после вразумительного ответа.
— А это не новость, — Сакагучи ничуть не удивлён. У него сегодня не сильно хорошее настроение, поэтому он всё косится на официантку, что никак не может донести им заказ. — Думаешь она только с тобой так делает? Нет.
— И как? — удивляется Накахара, высыпая из пакетика сахар в кофе.
— Ну, до комиссии у неё не доходило, но на пересдачах ей обычно ставят. Я сам лично и ставил, потому что сидеть с ней один на один в аудитории и слушать нытьё — невозможно.
Чуя распахивает глаза в ужасе.
— То есть, она и к пересдаче не выучит?
— Неа, — уверенно качает головой историк, заприметив, что им несут их заказ. — Ну,
наконец-то.
Они молча поедают свой перекус, пьют кофе, а Чуя всё пытается переварить информацию. И хули ему с ней делать? Вообще, он немного опасается, что она может из вредности что-то рассказать о них с Дазаем, тем более, момент сейчас такой, что они живут вместе. Уже не отвертишься, мол попробуйте докажите, что там было в середине семестра. Но всё же, юноша решает пока не забивать себе голову. Пересдачу назначат после сессии, как раз на время их практики, а потом ещё одну — на начало нового учебного года. Там не сдаст — пойдёт на комиссию. Уже не проймёт слезами. По крайней мере, Чуя на это надеется.

***

Вечером он возвращается непривычно рано. То есть, после четвёртой пары. Накахара уже и забыл, когда последний раз приходил домой до заката.
Осаму сопит в подушку, будить его ещё рано, поэтому Чуя решает приготовить поесть, а потом усаживается за компьютер. Он уже вторую неделю планирует в свободное время их практику. Нужно пообщаться со всеми претендентами, понять их отношение к этому. Уровень студентов разный, а сдать должны все. Самые тяжёлые и принципиальные достанутся Дазаю, Наоми и Мичизу, так как у тех язык на самом высоком уровне. Накахара ещё пытается выяснить, что им интересно посмотреть в Йокогаме, чтобы студенты заранее продумали маршруты. Конечно, они перед экскурсией с ними и лично пообщаются, но всё же, мало ли что те им скажут. Такие любят и подшутить над студентами, сбить с толку.
Ох, если бы только эти студенты знали, как Чуя из-за них запаривается и сколько тратит времени. Ну, натурально, золотой препод. Чтобы вот хоть кто- нибудь с кафедры подумал о ребятах так, как о них переживает Накахара? Да ни в жизнь. У них своих проблем полно, и вообще, личное время — это личное время.
Часам к шести вечера Чуя устаёт сидеть за компьютером, да и Осаму пора поднимать. Он идёт в спальню и, сев рядом, откидывает с него одеяло.
— Подъём, спящая красавица, — хмыкает он. — Твой первый гонорар ждёт тебя.
Дазай медленно и недовольно разлепляет веки, смотрит на Чую, потом за окно и резко подскакивает.
— Сколько времени? — бешено озираясь, спрашивает Осаму. — Шесть. Сейчас поешь и пойдёшь.
— Ты только пришёл?
— Нет, — качает головой преподаватель. — Часа два назад. Заказчики перевели деньги, я вывел их на твою карту. Поздравляю с первой прибылью, которую принёс тебе универ, — потрепав юношу по голове, говорит парень и собирается уже встать, но его тянут обратно.
Не удержавшись, Чуя сваливается в кровать, ровно в объятия Дазая, который спросонья, как медведь — сгребает и хуй вырвешься.
— Прекрати, — пытается сопротивляется Накахара, но его не слушают. Резким движением укладывают на кровать, придавливают телом сверху и накрывают одеялом с головой для верности.
— Жарко, — скулит парень.
Дазаю тоже жарко, но ему плевать. У него «утренний» стояк, а будить пришёл Чуя. Как тут удержаться? В общем-то, он и не пытается. Зажимает двумя руками, устроившись каким-то чудом между ног, и целует в шею. Накахара ахает от неожиданности, вырывается, но получается только выгнуться. И тут ширинкой он чувствует причину таких внезапных поползновений. Но Дазай не даёт ему возмутиться. Нагло толкается через ткань, прикусывая при этом мочку.
— Да что, блять, с тобой? — не выдерживает Чуя. Он пытается спихнуть Дазая, но получается ухватить только край одеяла. Оно сползает с них, открывая доступ к воздуху и свету.
— Прости, — бубнит Осаму, обнимая юношу. — Ты такой классный.
— Кажется, мы всё давно решили, — застыв, напоминает Накахара.
— Кажется, мы всё решили неправильно, — говорит парень и языком проходится по чужой шее.
— Ты просто не в себе, — выдыхает Чуя, широко распахнув глаза. Нельзя сказать, что ему не нравится то, что делает Дазай, но он не может вот так вот просто поддаться. К чему это приведёт?
— Нет, — говорит студент, ощущая, как его поглаживают по голове. — Я давно об этом думаю. Ещё с того дня, как ты приехал с Анго из клуба. Мне не следовало так реагировать.
— Что? — Накахара в смятении. И, кажется, в бешенстве. Он одним рывком отпихивает от себя Дазая и выбирается из-под него. Осаму заметно ахуевает, что с ним справился такой маленький и хрупкий Чуя. — Ты издеваешься?! — орёт преподаватель, вскочив с кровати.
— Нет, — скрестив ноги, Дазай кладёт руки поверх одеяла и опускает голову. — Я хотел тебе предложить снова сойтись, но всё вскрылось, и я подумал, что момент неудачный.
— Да, блять, это был чертовски неудачный момент! — рычит Чуя, вытащив из кармана пачку сигарет и подкурив. — И сейчас тоже! Ты! — у юноши не хватает слов. — Ты хоть представляешь, какого мне было всё это время?! Я только привык, а тут ты такое заявляешь!
— Я знаю! — тоже повышает голос Дазай. — Не только тебе было плохо. Но я сглупил тогда, теперь понял. Пожалуйста, давай попробуем ещё раз.
— Ещё раз?! — быстро выдохнув дым, ещё сильнее злится Накахара. — А через месяц ты мне опять заявишь, что не готов к такому? Я не собираюсь строить отношения без каких-либо перспектив.
— Хорошо! — рычит Дазай, перетягиваясь через кровать и снова хватая Чую за руку, чтобы сел. — Я хочу попробовать. Чуя, я смотреть ни на кого, кроме тебя не могу, — теребя пальцы его руки, говорит Осаму. — А сейчас тем более, когда мы в одной квартире живём.

— Это можно очень быстро поправить, — предупреждает Накахара, потушив сигарету.
Дазай опускает голову и поджимает губы. Чёрт, он сейчас такой жалкий, что пиздец.
Но на Чую должно подействовать. И, как ни странно, эффект мгновенный. Накахара быстро успокаивается.
— Я подумаю, — недовольно фыркает он. — Сейчас у нас есть прекрасная возможность посмотреть, уживёмся ли мы. Только, чтобы...
— Нет, — качает головой Дазай. — Я буду тебя трогать и приставать. И целовать, и обнимать и спать мы будем в одной кровати, — заявляет он.
Накахаре бы возразить, но он как-то даже не находится, что сказать. А Осаму, пользуясь паузой, валится головой ему на колени и, ощутив пальцы в волосах, довольно прикрывает глаза. Чуя радуется, что он сейчас не видит его идиотской счастливой улыбки, которую скрывать нет никаких сил.

***
Сходив в душ и поужинав-позавтракав, Осаму всё-таки засасывает Чую у выхода, и только потом, отхватив по рёбрам, уходит. Накахара пытается не взорваться от радости.
Он, конечно, не идиот, чтобы не заметить за Дазаем слишком явных поползновений, но Чуя никак не рассчитывал на то, что он снова предложит сойтись. И даже не просто сойтись, а с перспективами на серьёзные отношения. Он пока до конца не осознаёт, но ему становится гораздо легче дышать, зная, что Осаму он всё ещё нравится. Сильно нравится. Наверное, также, как сам Дазай Чуе.
Накахара, от невозможности чем-то себя занять, принимается за генеральную уборку, а когда всё сверкает, усаживается за компьютер. Теперь-то он может со спокойной душой обновить Дазаю гардероб, потому что на его застиранные рубашки он уже смотреть не может. И этот обмудок ничего ему не скажет, так как сейчас условия диктует не он.
Пока Чуя ползает по сайтам разных интернет-магазинов, ему кажется, что не было этих месяцев расставания. У него такое хорошее настроение, что всё то дерьмо мгновенно забывается. Только, конечно, Дазаю этого нельзя показывать. По крайней мере, сейчас. Чтобы не зазнавался.
В интернете Чуя застревает надолго. Его сильно понесло. Летние коллекции такие классные. Дазаю нужны шорты и джинсы, обязательно. Футболки, рубашки, человеческий кардиган. А ещё бы пиджак, но это лучше по факту покупать. Когда очередь доходит до обуви, Чуе приходится покопаться в его сумке, чтобы найти хотя бы одну пару и посмотреть размер. Так в корзину летят ещё кеды. А ещё ветровка не помешает, дожди не редкость всё-таки.
Для начала хватит, решает Чуя, оформляет заказ и указывает время доставки на завтра вечером, чтобы они оба были дома, и Осаму всё померил. Перед курьером он сцену точно не закатит. А ещё надо как-то отпраздновать. Только так, чтобы он ничего не понял.

Накахара идёт в круглосуточный и покупает там продуктов. Он, конечно, не мастер в готовке, но пожарить стейк он как-нибудь сможет. У него даже сковорода для него есть, только он её ни разу не использовал. Вот, как раз повод.
Закупившись всем необходимым, Чуя решает отложить готовку, так как Осаму придёт только к утру. Но юноше не спится. Он пытается поработать, но ничего не выходит. Чёрт, ему так хорошо. Его вообще ничего не тянет. Учебный год подходит к концу, скоро начнётся отдых, Дазай под боком и...наверное, они теперь уже смогут, наконец, сексом заняться. Не сразу.
Чуя закусывает губу и идёт варить кофе. Конечно, нет. Его только при одной мысли об этом колотит. И хочется, и страшно. Но, по крайней мере, Дазай теперь снова может его потрогать, возбудить...думая об этом, Чуя и без Осаму прекрасно возбуждается. Он варит кофе, курит, пытается успокоится, но в итоге всё равно идёт в душ. Часа в четыре утра, он пишет смс, чтобы разведать обстановку. Дазай спрашивает почему он не спит, и говорит, что уже заканчивает, скоро придёт. Самое время готовить стейк.
Накахара, конечно, пытается выглядеть непринуждённо, когда переворачивает сочный кусок говядины на рифлёной сковороде, но студент сразу просекает его настроение. Чуя в прекрасном расположении духа. Он готовит им есть, а на столе стоит неоткрытая бутылка вина.
— Мм, мы отмечаем? — подойдя к нему сзади и обняв, улыбается Дазай.
— Я ещё ничего не решил, — тут же хмурит брови Чуя, выключая плиту.
— Это ты Анго можешь рассказать, а не мне, — вжимаясь пахом в бёдра, мурлыкает парень, при этом уже принимаясь облизывать шейку. Она пахнет гелем для душа. Даже помылся, какой милый.
— Дазай, — рычит юноша, пытаясь отпихнуть его локтем. Тому приходится сдаться, так как огрести горячей сковородой в первый же день их новых отношений ему не сильно улыбается.
А вот Чуя, пока раскладывает мясо по тарелкам и украшает их помидорками черри, размышляет о том, что паскуда быстро осмелел и освоился. А ходил тут, глазки в пол, ушки к голове. Сама скромность. Ни хрена от этой скромности не осталось. Того и гляди зажмёт в первом попавшемся углу.
Усадив студента за стол, Накахара мастерски вскрывает вино и разливает по бокалам. Дазай сбит с толку. Это что-то совсем непривычное.
— Оно американское, — поясняет преподаватель, сев напротив него. — Удивлён, что ты начал отличать их по запаху, — хмыкает Чуя.
— Когда столько времени проводишь с комнатным сомелье, то попробуй не начать, — шутит Дазай. — А вообще, мне это в работе помогает. Я столько этого вина втюхал, что недавно даже новая поставка была. А она там бывает раз в тысячелетие.

Накахара хмыкает, принимаясь за еду. Стейк у него вышел очень даже неплохим. Он специально посмотрел видео, как их правильно жарить, чтобы медиум-рэйр, без крови. Зубчик чеснока и несколько веточек трав, оказывается, решают в этом деле.
— У тебя что по экзаменам? — вдруг вспоминает Чуя.
— Английский завтра, — запивая стейк вином, сообщает Осаму. — Ой, то есть, уже сегодня.
Брови преподавателя ползут вверх.
— А готовиться ты собираешься?
— Неа, — качает головой Дазай. — Это же практика речи. Как-нибудь сдам.
Ну, вообще, он прав. Накахара, помнится, также рассуждал. Тем более, он вчера нехило и в аудировании поупражнялся, и в письменном переводе.
— Там ещё пара заказов пришли, возьмёшь? — предлагает Чуя, когда наедается.
— Конечно, — распахивает глаза Осаму. — А когда надо сделать?
— На две недели, — пожимает плечами парень. — Объёмные тексты. Перевод с французского на английский.
Дазай на этих словах давится вином.
— Тихо-тихо, — тут же мотает головой юноша. — Я не смогу.
— За него двести тысяч предлагают.
— С другой стороны, почему бы не попробовать?
Накахара усмехается в тарелку. Лишь бы у Осаму сохранилось такое же настроение до завтрашнего визита курьера.

***

К утру оба хотят спать, но оба уже не видят в этом смысла. Им к восьми в универ, а времени к шести. И Дазай придумывает им замечательный досуг, как он сам выражается.
Чуя не понимает, как он уволок его в спальню, и не помнит, как на это согласился, но он ничуть не против того, чтобы Осаму его раздел, усадил себе на колени и поцеловал. Накахаре в этот момент так чертовски хорошо, что даже голова кружится. Дазай его гладит и трогает, водит кончиками пальцев по позвоночнику, а спереди рукой по возбуждённой плоти. Правда, Чуя теряется, когда он засовывает два пальца свободной руки ему в рот, ненавязчиво надавив на нижнюю губу.
— Фто ты делаеф? — спрашивает преподаватель, глядя точно в блестящие глазки Осаму, что не отрывает взгляда от его губ.
— А у тебя есть тут смазка? — удивлённо моргает парень.
— Зафем? — хмурится Чуя.

— Сейчас сам всё увидишь, — надавливая средним и указательным пальцами на язычок, хмыкает Осаму.
Накахаре приходится обхватить их губами. Он ощущает медленные тягучие движения руки на члене, жар по телу и эти чёртовы пальцы во рту как-то сами собой разогревают сильнее. Чуя прикрывает глаза и проходится между фалангами языком, обильно их смачивая. У Дазая аж голова кружится, глядя на это.
— Ты такой классный, Чуя, — шепчет парень, наблюдая за тем, как за пальцами ото рта тянется тонкая ниточка слюны.
Юноша не успевает ничего сообразить, как его за поясницу прижимают ближе, а мокрая рука оказывается сзади. Накахара мгновенно напрягается, но не двигается. Выгибает спину, прикрыв глаза и что-то скульнув в обмотанное плечо.
— Не бойся, — оглаживая колечко мышц, шепчет Дазай на ухо. — Тебе понравится, обещаю.
Чуя что-то всхлипывает и прикусывает ему мочку уха. Осаму в дрожь бросает. Это чудо такое горячее, милое и гладкое, что его только зажимать, тискать и кусать. И оно само, похоже, не против. Вот только, сейчас не время. Сейчас очень ответственный момент.
Отвлекая Чую поцелуями в шею, Дазай аккуратно погружает указательный палец на фалангу. Накахара сжимает его руками сильнее, напрягается, но юноша не спешит. Он застывает так и начинает снова двигать рукой по горячей плоти.
— Видишь? — улыбается он. — Всё в порядке.
Чуя что-то бурчит, но, в общем-то, быстро успокаивается. Дазай проталкивает палец глубже. Оказывается, ощущения, хоть и не самые приятные, но нехило поднимают градус возбуждения. Парень ёрзает, выгибается, ощущая, как спереди рука снова замедлилась.
— Нравится? — хмыкает Осаму.
— Заткнись, — рычит Чуя.
В общем-то, ответ очевиден. Была бы нормальная смазка... Дазай берёт на заметку, что надо срочно заиметь.
От нескольких толчков у Накахары начинает кружиться голова. Кажется, у него слёзы от возбуждения, и он уже не может. Дазай целует его, надеясь отвлечь, но Чуя, как с цепи срывается. Он ёрзает, зарывается пальцами в волосы и кусает губы. Осаму, пользуясь моментом, вставляет второй палец.
Чуя мычит, пытается соскользнуть, но Дазай не даёт, убрав вторую руку с члена и удерживая ею за поясницу.
— Больно, — тяжело дыша, говорит юноша, оторвавшись от него. Он весь красный, глазки на мокром месте и голосок такой тихий. Ох, как же его хочется выебать.
— Потерпи, пожалуйста, — зарываясь носом в волосы у виска, шепчет парень.
Чуя бурчит и коротко кивает, зажмурившись. Дазай, снова целуя и покусывая шейку, проталкивает пальцы дальше. Накахара не издаёт ни звука. Осаму молится всем богам, которых помнит, лишь бы он сейчас не распсиховался или не расплакался. Мягкими толчками он проникает глубже, а потом тело в его руках резко дёргается и дрожит. Чуя удивлённо распахивает глазки и ахает от неожиданности. Осаму едва хватает сил удержать его на месте.
— Всё хорошо? — прокручивая пальцы в горячем проходе, улыбается Дазай. Накахара как-то жалобно всхлипывает и шепчет ему на ухо:
— Ещё.
Студент рыкает и, вытащив пальцы, резко заваливает его на кровать, а потом нависает сверху. Если Чуя так и продолжит поскуливать ему в ухо, то он точно его трахнет.
Накахара удивлённо смотрит, поднявшись на локтях. Он пугается, вдруг сделал что-то не так, но его тут же целуют в губы, а пальцы возвращаются. Юноша стонет и выгибается, обнимает, царапает, а его член трётся между их горячих тел. Ощущений слишком много, голова кружится, слишком приятно, жарко.
Неожиданно тело сводит судорогой, Чуя кричит, царапая с такой силой, что местами рвёт бинты. У Дазая на секунду перед глазами всё выключается. Он никогда таких стонов не слышал. Пальцы выскальзывают из влажного пульсирующего прохода, и только тогда Дазай понимает, что Чуя кончил. Без рук.
Юноша поднимается и смотрит на не менее ошарашенного Накахару, что, тяжело дыша, пытается прийти в себя. Он в жизни такого не испытывал. Кажется, он даже встать не сможет.
Дазай, не выдержав такого зрелища, стаскивает джинсы и, снова целуя Чую в губы, доводит себя до оргазма рукой, кончив ему на живот. Получается очень быстро, учитывая то, что минут пятнадцать он сидел с голым возбуждённым Чуей на коленях. Большая удача, что он только от его потираний через штаны не кончил.
— Ты обалденный, — сообщает Дазай, заваливаясь рядом и притискивая горячую тушку к себе.
Чуя, стараясь не расплакаться, из последних сил обнимает его. На них наваливается такая усталость, что нет сил даже покурить, хотя очень хочется. И только предстоящий учебный день не даёт провалиться в сон окончательно.
Осаму встаёт первый, застёгивает джинсы, закуривает, а Чуя всё ещё лежит голый и в их сперме, рассматривая это безобразие у себя на животе.
— Извини, — протягивая ему бумажные платки, выдыхает дым Дазай. — Не удержался.
— Да нет, — пожимает плечами Чуя, вытирая живот. — Всё норм. Напротив, я тебя впервые таким видел, — преподаватель распахивает на него свои огромные глазки. — Мне понравилось.
— А что я говорил, — садясь рядом и снова целуя, улыбается Осаму.
— Уел, — фыркает Накахара, целуя в ответ и забирая из его пальцев недокуренную сигарету.

Примечание к части:

хоба! что это? вторая глава за день? да. почему? просто так :з
вы написали мне много отзывов в группе, да и так, я поняла, что действительно многие ждут главу, и мне захотелось вас порадовать ^^
в привычку это не войдёт, предупреждаю сразу, но у меня было свободное время, я села вычитывать и решила, что чёрт с ним) тем более, я уже заебала мариновать с НЦой, отведите душу, скоро всё будет)
спасибо всем, кто читает, пишет отзывы и правит через ПБ *-*
следующая глава в вс, по расписанию)