Глава 32

Майское солнце пригревало плечи, но шалящий в парке ветерок, вынуждал тревожно ежиться. Леша замотал шарф плотнее, с неодобрением покосился на обнаженную шею Юджина и распахнутый ворот рубашки. Но промолчал, помня, с каким наслаждением брат стянул с этой шеи осточертевший галстук. Стянул, скомкал и сунул в карман брюк.

Он прилетел буквально час назад и первым делом приехал навестить выздоравливающего Книжника, проигнорировав требования Мечника об отчетах. Образ злого, но беспомощного Максима грел Алексея едва ли не сильнее, чем присутствие любимого брата.

Они прогуливались по парковым аллеям, болтая о какой-то сущей ерунде, старательно обходя неудобные темы. В основном обсуждали будущее Алексея и его учебу, зависшую в неопределенности. В очередной раз восстанавливаться в институте оба не видели особого смысла – теорию Книжник мог изучить за неделю, деньги давали возможность получить необходимые корочки хоть сейчас. Но остро вставал вопрос практики. Раньше Леша мог хоть сутками пропадать в клинике, получая все необходимые навыки. Но после инцидента со Щитом, он всерьез опасался, что путь для него закрыт не только в частную клинику сопротивления, но и в медицину в целом – учитывая связи Мечника. Юджин уверял, что еще не все потеряно, что он найдет способ, договорится. Но тревожная морщинка между его светлых бровей подсказывала Леше, что брат сам не знает, как теперь выпутывать его из этой ситуации.

– Леш, Максим не такой плохой – он не чудовище, – в очередной раз начал Юджин. – Если ты придешь к нему...

– С чем? С повинной? – Алексей остановился, шаря по карманам ветровки. – Мне не за что просить прощения.

Нашел сигареты, но никак не мог отыскать зажигалку.

Неподалеку от них какой-то бродяга в черных лохмотьях оккупировал лавочку и, вскрыв пачку сосисок, принялся кормить ими птиц. Его мгновенно окружила стая ворон.

– Я знаю, – осторожно продолжил Юджин. – Но ты должен вернуться.

– Зачем? – Леша вскинул лицо с воинственно торчащей изо рта сигаретой.

Лютнист нахмурился еще больше:

– Что это, Леш?

– Где?

– У тебя на глазах. Это тушь?

– И подводка, – кивнул Алексей, с трудом сдерживая горькую усмешку. – А что?

– Леш, тебе мало?

– Нет, Юдж, мне как раз достаточно, – зажигалка наконец-то нашлась, и Леша щелчком высвободил пламя из пластмассового плена. – Мне до горла хватило и Щита, и Мечника, и Огонька, и всей остальной братии. И этой их войны с Пауками. Хватит – я не вернусь.

– Как ты можешь так говорить? – ужаснулся Юджин. – Ты ведь Книжник, а они твои братья.

– Братья? – Алексей заглянул в серые глаза Лютниста. – Это по-братски они уже дважды пытались меня убить?

Юджин виновато отвел взгляд.

– Тогда... тогда почему ты сейчас говоришь со мной? Я ведь тоже один из них. Я тоже веду эту, бессмысленную для тебя, войну.

Леша молчал, наблюдая за тем, как самая наглая ворона шныряет по карманам бомжа в поисках другой еды. Запоздало заметил, что бродяга в ответ пялится на него, зыркает одним глазом из-под сальной пряди черных волос. Леша вздрогнул от неуютного чувства и перевел взгляд на зеленые побеги, пробивающие старый асфальт под ногами.

– Может, мне не стоило приезжать? – очень тихо спросил Юджин. – Может, мне лучше исчезнуть из твоей жизни?

– Нет, – испуганно выдохнул Алексей и вцепился дрожащими пальцами в рукав брата. – Не уходи, Юдж.

– Почему?

– Ты не такой, как они.

– Ты ошибаешься.

– Ты защищал меня от них.

– Я не смог тебя спасти.

– Это не важно! Это все не важно! Ты нужен мне, Юдж! – выпалил Леша и застыл, сам испуганный собственным отчаянным признанием.

– Зачем? – все так же тихо спросил Лютнист. – Чтобы... греть тебя?

– Нет. Не только. Я...

– Что? – брат смотрел с неизменным теплом.

И Алексей решился:

– Я люблю тебя.

Юджин моргнул. Улыбнулся, как показалось – растерянно.

– Я тоже люблю тебя, братиш.

– Нет, не так, – Леша аж головой замотал.

– А как? – не понял Лютнист.

Алексей вновь заглянул в его бархатные глаза. Вдохнул, словно перед нырком на глубину. И быстро подался вперед, ловя губы Юджина поцелуем.

Он не отпрянул. Но и не ответил. Просто застыл соляным столбом. Губы его оказались на удивление прохладными. Книжник отступил на шаг и зажмурился.

– Леша, – мягко позвал Лютнист через секунду. – Не делай так больше никогда. Хорошо? Это неправильно. Мы же братья.

– Мы были братьями! – взорвался Алексей. – Но это было тысячи лет назад! Теперь у нас новые тела, новая кровь, новая жизнь! Новая судьба в конце концов!

Юджин смотрел на него с теплой печалью:

– Моя судьба не изменилась, Книжник. И ты, пожалуйста, прекрати ломать свою. Ты нужен нам.

– Нужен? – вскинулся Леша, чувствуя, как сердце рвется в лохмотья. – Я нужен тебе? Тогда поцелуй меня! Скажи, что любишь.

– Я люблю тебя, как брата, – повторил Юджин.

– Мне этого мало!

– Ты хочешь, чтобы я притворился?

– Я...

Огромный черный ворон с шумом и криком метнулся из ближайшего куста в резко потемневшее небо. Новый порыв ветра заставил колыхаться не только ветви деревьев, но и остовы виднеющихся из-за них высоток. В одну секунду парк оказался под куполом Изнанки.

– Облава? – скорее озадаченно, чем испугано спросил Лютнист.

Нарушая все правила движения, на опустевшую аллею вырулила «скорая» и на полном ходу направилась в их сторону.

– Где твоя охрана? – выпалил Алексей, пытаясь задвинуть застывшего брата себе за спину.

– Я попросил их подождать у входа, – виновато сообщил Юджин.

Он выглядел на удивление спокойным, если не сказать заторможенным.

– Юдж, надо бежать! – Леша потянул брата за руку. – Быстрее, Юдж! Им нужен ты!

– Леш, мы не успеем...

– Юджин!

– Лютнист, сопротивление бесполезно. Сдавайся, ты окружен! – искаженный динамиками, но до озноба знакомый вопль Койота раздался из приближающейся машины.

В хвост «скорой» пристроился графитово-черный джип и несколько мотоциклов. Книжнику не понадобилось шагать в инфополе, чтобы понять, что в этот раз Альберт решил лично проконтролировать ситуацию, через бронированное стекло.

Спустя мгновение, с другой стороны аллеи показался микроавтобус Щита в сопровождении двухколесной «кавалерии» – спохватившееся сопротивление спешило на помощь. Но Пауки были ближе.

– Ну уж нет, – выдохнул Леша, закрывая Юджина собой.

Голодная актиния вырвалась на свободу и устремилась навстречу врагу, неся на концах своих щупалец такой ужас, какой Алексей только мог выудить из глубин своей души. Инфо и медицинское образование подсказали, каких участков мозга необходимо коснуться ядовитыми стрекалами. Раздался душераздирающий визг тормозов. «Скорая» пошла юзом, краем зацепила один из мотоциклов. Какое-то время ехала на двух колесах, а потом и вовсе завалилась на бок, словно раненое животное.

– Не стрелять!!! – раздалась команда сразу с двух концов аллеи.

И Книжник запоздало понял, что совершил сразу две ошибки. Первая заключалась в том, что актиния его распустилась во все стороны сразу, накрывая и своих и чужих. Всех, кроме Лютниста, защищенного броней из собственного Узора и любви Леши. А вторая – в том, что он напугал вооруженных боевиков. Он увидел десятки стволов, вспыхивающих выстрелами. Но вместо грохота канонады, сквозь внезапно сгустившийся воздух, до него донесся вороний грай и крик из полузабытого сна:

– Сотри! Сотри!

Сердце подскочило к горлу и застряло там намертво. Мир стал пергаментом с графитовыми штрихами пуль, устремленными в Алексея. И, что самое страшное – в Юджина, застывшего рядом. Книжник не мог допустить, чтобы возлюбленный его умер здесь. Чтобы он погиб вот так, в глупой перестрелке. Не думая о том, что делает, он протянул руку и стер слово «пуля» с полотна инфополя. Графит осыпался ему под ноги пылью с легким шелестом. А Книжник широким жестом провел ладонью, стараясь стереть все лишние слова сразу. Нельзя было пропустить ни одного. Руки и виски мгновенно налились свинцовой тяжестью, боль сковала грудь, прошлась по позвоночнику. Но Книжник не отступил, продолжая вычищать смертельную грязь из послушно замершей страницы мира.

И, едва он закончил – мир снова обрел объем и четкость. Ворвался в его мозг калейдоскопом красок и звуков. Время возобновило бег, спеша наверстать растянутое мгновение. Алексей обернулся, убедиться, что Юджин остался жив. Успел увидеть распахнутые глаза любимого. В голове что-то взорвалось с болью и звоном, он почувствовал влагу в ушах и под носом. Не смог до конца ощутить свое тело, но понял, что летит. Летит во тьме, окруженный шорохом мотыльков.