Глава 28
Не по-зимнему яркое солнце отражалось от снега и слепило глаза. Подтаявшая тропа рыхло осыпалась под ногами, из-за чего Алексей шел неуверенно, то и дело оступался, норовя завязнуть в боковых сугробах. Тени от могильных оградок делали белое полотно кружевным, увязшие в нем каменные плиты и деревянные кресты напоминали грибы из-за своих пышных снежных шапок. И весь этот пейзаж тонул в слепящем бриллиантовом свечении.
Леша брел почти вслепую, ведомый не то ориентирами инфополя, не то каким-то вовсе потусторонним чутьем. Он не видел утоптанного грязного снега под ногами – глаза застилал Узор. Перед ним все еще распахивались пейзажи древних королевств: цветущие сады, белокаменные замки, просторные поля. Реальность то и дело тускнела, уступая место несуществующим уже городским площадям и улицам, сценам охоты или праздника. Братья окликали его веселыми голосами, убеждая отвлечься от пыльных книг и свитков и веселиться вместе с ними. Он вспоминал, как было сложно отказаться, когда они наседали вдвоем.
Книжник вдруг остановился и растерянно вгляделся, позволив волшебству Лютниста окружить его. Перед ним мгновенно проявились две царственные фигуры. Одна из них определенно принадлежала его брату – Лютнисту. Вторая же поначалу приобрела облик Мечника, но тут же расплылась неясной кляксой, стала зыбкой, норовя затеряться в дымке воспоминаний. Нет, это сам Узор скрывал ее за световыми всполохами. Лишь на мгновение блеснул серо-стальной взгляд и тут же затерялся в круговерти акварельных пейзажей. Но у Мечника глаза были голубыми.
Книжник глубоко вдохнул, обращаясь к Инфо. И тут же сдавленно охнул от боли, наткнувшись животом на что-то твердое. Настоящая реальность мгновенно обрела резкость и объем, ударила по глазам блеском снега – до слез.
Алексей вытер лицо озябшими пальцами и осмотрелся. Шагая вслепую, он не заметил, как свернул с основной дороги и столкнулся с одним из надгробий. Часть снежной шапки осыпалась от удара и прикрыла надпись. Леша провел по камню рукавом и судорожно вдохнул, гася всхлип. «Шварцстон Эдуард Альбертович, 1997 – 2016гг», – гласила надпись. И, чуть ниже – короткое слово в квадратных скобках: [Лемур].
Леша знал, что по документам Эрик был Эдуардом и люто ненавидел свое настоящее имя. Чем первое было лучше второго дано было понять лишь самому носителю этих имен. Но разница была достаточно значима для того, чтобы упрямо игнорировать «неправильное» обращение к себе одногруппников и преподавателей. Даже тогда, когда это едва не послужило причиной для отчисления, Эрик не отступился от своего принципа.
Глядя на имя, выбитое в камне, Алексей ощутил смесь досады, вины и злости. Если бы у него была возможность участвовать в похоронах, он бы добился того, чтобы его любимый остался в памяти тем, кем был при жизни. А не бездушно-канцелярским Эдуардом. И уж тем более не Лемуром. Если бы не плен, не эта война...
Если бы не пауки, Эрик был бы сейчас жив. А сам Алексей не попал бы в лапы Дриши.
Лешу колотил озноб. Холод пожирал его изнутри. Ненавистные серые щупальца пульсировали где-то в груди, словно клубок змей. Инфо проявляло их, как огромную чернильную кляксу в структуре самого Книжника, выжженное пятно на его странице – не стереть, не зачистить. Даже его собственная способность, его так называемая сила, была бессильна против голодной твари, в которую он превращался.
Алексей всхлипнул, закрывая лицо дрожащей ладонью. Он стоял абсолютно один, над могилой единственного человека, который принимал его безоговорочно. Который помогал ему бороться с неуправляемым инфополем. Вытаскивал его из неприятностей и депрессий. Хранил и берег. Который наверняка смог бы помочь ему даже сейчас. Нашел бы способ исцелить исковерканную душу и вернуть Лешу в ряды нормальных людей, как он сделал это год назад, вытащив его из психушки. Который любил его. Любил и предал.
Или это сам Алексей не смог сберечь то единственное, что помогало ему оставаться человеком?
Ведь, если подумать, все началось не с предательства Эрика. Все началось в тот момент, когда Алексей позвонил по приснившемуся номеру. Когда назвал себя Книжником. Когда впустил в себя силу инфо и возомнил себя супергероем, сражающимся за добро и справедливость. И когда не рассказал любимому о встрече с Лютнистом.
Так кто же предал первым?
– Прости меня, – выдавил Леша, заикаясь от рыданий. – Прости...
– Лёха?
Он шарахнулся в сторону, чувствуя, что сейчас подавится собственным сердцем.
– Тихо-тихо, – парень, окликнувший его, испуганно вскинул ладони. – Прости, я не хотел пугать. Лёх... это правда ты?
– Вася? – спросил Алексей сиплым от пережитого испуга голосом. – Что ты тут делаешь?
– Аналогичный вопрос. Ты сам откуда тут взялся?
Васька, их общий с Эриком приятель клубных кутежей и вечеринок, обернулся на тропу. Леша, проследив за его взглядом, заметил несколько молодых людей, приближающихся к могиле. Он мгновенно узнал большинство из них – своих бывших одногруппников. Смесь смущения и боязливой радости согрела его щеки неровным румянцем.
Студенты тоже его заметили и явно узнали. Подбежали с удивленным гомоном, начали обнимать, трясти и выспрашивать. Затопили его теплой волной своих эмоций. Книжник лишь напряженно улыбался, изо всех сил сдерживая щупальца своего голода.
– Лёх, – снова подал голос Василий. – Ты где был-то? Полгода от тебя ни слуху, ни духу.
– Я... – Алексей не знал, что сказать. – Я не мог прийти раньше. Я...
– Алёша?
Этот голос сдавил горло, словно ошейник. Всколыхнул такую бурю эмоций, что Книжник едва ею не захлебнулся. Зачем она здесь? Почему? Она никогда не была Эрику другом.
С огромным трудом, Леша заставил себя повернуть голову и взглянуть в лицо девушке. Она почти не изменилась за прошедшее время. Разве что взгляд малость смягчился, стал спокойнее. Книжник моментально определил причину этого изменения – теплый пуховик заметно выпирал вперед, скрывая под собой округлый живот. Двадцать шестая неделя, как минимум.
– Здравствуй, Жанна, – поздоровался Алексей, удивляясь тому, как спокойно звучит собственный голос. – Давно не виделись.
– Давно, – девушка отвела взгляд. – А мы тут на могилу Эд... Эрику пришли. У него сегодня день рождения...
– Я помню, – обронил Леша.
Почувствовал, как она вздрогнула, как неуютно затоптался рядом Василий, как внутренний холод распространился на несколько метров вокруг. И вдруг понял, что совершенно не злится на эту девушку, нашедшую наконец свое тихое счастье. И научившуюся сочувствовать и сожалеть.
А ведь это могла быть его дочь.
Алексей вздрогнул и смущенно отвел взгляд, словно кто-то мог подслушать и высмеять столь нелепую мысль. Нелепую, пустую и от того невыносимо горькую мечту. Вне зависимости от того, был Леша Книжником или просто человеком, он оставался жалким и слабым существом, неспособным на настоящие поступки и самостоятельные решения.
– Жанночка, все в порядке? – новый голос-призрак из прошлого, заставил Алексея вздрогнуть в очередной раз и окончательно укрепиться в убеждении о собственной никчемности для любой реальности.
Он отвернулся, не желая смотреть на Игоря и силясь прогнать из головы это хрипловато-нежное «Жанночка». Которую подлая память так легко подменяла на «Алиночку». В ушах нарастал звон и шелест тонких крылышек. Алексей с силой помассировал виски.
– Лёх, ты в порядке? – встрепенулся Васька. – Давай отойдем.
Он осторожно подхватил Лешу под локоть и отвел немного в сторону от толпы. Выудил из кармана пачку сигарет и зажигалку. Одну сигарету без вопросов сунул Алексею в зубы. Терпеливо подождал, пока тот поймает огонек и прикурит.
Леша благодарно кивнул, не находя в себе силы на слова.
– Крепко тебя жизнь потрепала, – Васька подвел итог каким-то своим соображениям. – Наверное, и хорошо, что тебя на самих похоронах не было.
– Я не смог.
Васька снова кивнул, вполне удовлетворившись этим объяснением.
Алексей курил, наблюдал за студентами, суетящимися вокруг могилы, и чувствовал, как расширяется пропасть между ним и нормальным миром.
– Кое-кто говорил, что ты тоже умер, – осторожно напомнил о себе Василий. – Что вы на том мотоцикле вдвоем ехали.
– Мотоцикле?
– Ну, да. Что вы вдвоем разбились.
В инфополе мгновенно всплыли образы официальных документов. Отчет из скорой, протокол ДТП, выписка из морга...
– Я... нет, – Алексей мотнул головой, прогоняя непрошенную информацию. – Я выжил. Только в больнице долго лежал. В клинике. Частной.
– Ого! Альберт Генрихович оплатил?
– Кто? – Леша едва не выронил сигарету.
– Ну, отец Эрика, – Васька невозмутимо рассказывал. – Я его на похоронах видел – жуткий дядька. Строгий. Явно большая шишка. Но сына видать любил.
– Если бы любил, правильно написал бы его имя на плите, – пробормотал Алексей угрюмо.
Василий пожал плечами:
– У родителей свои принципы. Доведись мне сдохнуть, мой папаша мне на гроб рубля не потратит – прикопает под забором, как кота.
Алексей вздохнул, думая о том, что его родители даже не узнали бы о его смерти. Что, впрочем, было даже хорошо. Не смотря на давнюю обиду, Леша не хотел бы расстраивать мать еще раз.
– Слушай, Лёх, паршиво тут, – Васька отбросил окурок в сугроб. – Предлагаю поехать куда-нибудь расслабиться. И помянуть нашего любимого друга, тусовщика Эрика, как подобает. Заодно отметить твое возвращение в мир живых. Как ты на это смотришь?
Алексей отправил свою сигарету в тот же сугроб. Как бы он хотел по-настоящему вернуться в ту жизнь, которую большинство людей считали реальной. Забыть об инфо, о войне, о Дриши. Не помнить о братьях и о долге. О Юджине... и о его подлой попытке «вылечить» своего недостаточно светлого братца. Хотел ли он забыть обо всем этом?
А почему бы и нет? Ведь, пока Эрик был жив, у них вдвоем вполне получалось справляться с приступами Лешиной «шизы». А теперь, когда он научился управлять инфополем, никто не заставит его вновь в него окунаться. Да и кому понадобится его заставлять? Пауку он не нужен. Мечнику только мешает. Никто не хватится его на этом поле боя, никому он не сдался.
А значит, он может не быть Книжником.
Забыть все. Сбросить прошедшие месяцы, словно старую кожу. Вернуться к старой жизни. Восстановиться в институте, найти нормальную работу. Начать наконец-то жить. А перед этим, хорошенько гульнуть с Васькой, как в старые добрые времена.
Леша с силой провел ладонями по лицу. Улыбнулся:
– Отличная идея, Вась.Поехали.