Глава 13

Катя проснулась слишком рано. В горле пересохло, в висках стучало. Сон будто обрезали, вытащили наружу за волосы. Было тихо. Люся ещё спала.

Катя встала и пошла умываться. Холодная вода, как плеть, пощечина. Смотрит в зеркало — и будто не она. Тени под глазами стали глубже, кожа — серее. Она будто начала гнить изнутри.

На кухне заварила чай, стояла, пока он остывал. Пить не хотелось. Есть — тем более. Всё внутри съёживалось, как после удара. С тех пор, как вернулась Оливия, каждый день начинался с ощущения чужого взгляда.

Когда вернулась в комнату, Люся уже встала и рылась в шкафу. На её фоне Катя казалась призраком — прозрачной, выжатой, потерянной.

Катя подошла к кровати, чтобы поправить плед — и замерла.

На подушке лежал лист бумаги.

Она подняла его медленно, как будто боялась, что он обожжёт. Почерк — родной. Её собственный. Но она его не писала. Не помнила.

И это было самое страшное.

"Ты — мой восторг, ты — мой ужас,
В плоти твоей — мой кровавый след.
Я разольюсь, как шёлк по телу,
Но в сердце оставлю холод и свет.

Ты закричишь — но не от боли,
А от того, что не в силах уйти."

Катя прочитала, и в животе что-то сжалось. Жуткая смесь тошноты и возбуждения. Она не понимала, откуда это.

Люся повернулась:

— Ты чего?

Катя показала ей бумагу.

— Это ты написала?

— Нет, — ответила она медленно. — Я... нашла.

— Подожди... — Люся взяла лист. — Это же твой почерк.

Катя кивнула. Молча. Губы дрожали.

— Но ты не помнишь, как писала?

Катя покачала головой. И внезапно:

— Сегодня ночью я проснулась и... моя рука двигалась. Я была полусонная. Что-то держала. Ручку, кажется. Потом — забыла. Думала, показалось.

Пауза. Люся побледнела.

В ту же ночь Катя проснулась в три сорок пять. Лежала неподвижно, не шевелясь. Воздух был густой, как кисель. Комната — совсем чёрная, даже уличный фонарь не светил. И только у изголовья — светилось что-то бледное.

Лист бумаги. Новый.

Она села и взяла его. Почерк — тот же. Под ним — тонкий, почти незаметный, алый след.

На обороте — подпись. Древними, вырезанными буквами:

"О."

Катя выронила бумагу.

И заплакала.

Беззвучно.