début

- нянечка, расскажи нам сказку! – голосили сиротки старого детского дома «Commencer». Покрепче укутавшись в свои тонкие и изъеденные молью одеяла, девочки и мальчики как один всё твердили и не отпускали свою смотрительницу в надежде, что она напугает их очередной страшной небылицей.

- и что же хотят услышать мои мышата? Какую сказку вам рассказать сегодня? Может быть про свирепых пещерных чудовищ, чьи когти и зубы способны рассечь даже самый твёрдый камень. Они живут глубоко под землёй, лишь иногда выползая наружу, чтобы поохотиться на заблудших путников в лесах Нордена.

- не-е-е-е-ет, - протянули детишки с явной скукой, - эту мы уже слышали!

- тогда может про драконов? Не придуманных, а настоящих, - хрипло продолжала воспитательница, качаясь на кресле, - кровожадных, больших, быстрых и уродливых. Они не спят днём. Не спят ночью. Зато всегда голодны, поэтому убивают и пожирают всё живое на своём пути.

- не-е-е-е-ет, и это мы уже слышали, - вновь запротестовали ребята.

- хорошо, - няня медленно сняла очки и, покрепче завернувшись в шаль, словно в кокон, тихо-тихо начала, - тогда может вы хотите услышать сказку про холод, голод, смерть, бесконечные войны, что покрыли всю землю, будто сама чума спустилась с небес и везде, где бы она не прошла всё было усеяно мертвецами, а те люди что выжили были мертвее усопших? Сказку про бесов, поработивших в рабство весь человеческий род. Демоны, что осушали реки, насиловали женщин, заливали младенцев горящим кипятком и варили заживо, тварей, что настолько сильно придались собственной жадности, что погубили не только людей, но и себя, желая лишь одного - короны. Эту сказку вы хотите услышать?

В спальне повисла тишина. Маленькие головешки, торчащие из-под одеял, вжались в подушки, но даже несмотря на подступивший страх, они медленно закивали.

- Хорошо, -согласилась нянюшка, - но только давайте договоримся сразу, что это не сказка. Ведь то, что я вам сейчас расскажу действительно было и всё это началось несколько тысяч лет назад...

Да...Солнце давно скрылось за горизонт, напоследок окинув человеческий город своим ярким светом. Это было приятное чувство, знаете, такое, когда ловишь последние мгновения этого великолепного сгустка энергии, скопившегося за линией земли.

В тот роковой день ночь была как никогда прекрасна и до смерти холодна. Снег кружил пьяными тайфунами, усыпая и покрывая всё, что находится на плотском материке. Да, северный континент был суров по своему обыкновению. Люди здесь преимущественно были закалены не только климатом, но и судьбой. День всегда давал надежду, а ночь, как правило, её отнимала. Люди с замиранием сердца ждали блаженного ледяного рассвета, когда по холодным замерзшим окнам, изувеченным инеем, наконец сползут алые блики зарева. Ждали, как милостыню Божию, а потому молились перед сном, чтобы еще раз увидеть солнце.

Тогда, в ту ночь, когда стемнело слишком рано, чтобы ложиться спать, и слишком поздно, чтобы отужинать при свечах, тогда, когда буря не просто кружилась, а билась в своей какой-то стихийной истерике, именно тогда они пришли... Пришли за теми, чей лик, по всем известным поверьям, покровительствует дьявольскому роду. Те, кто рождены уже проклятыми и обреченными либо на мучительную или скоростную смерть, либо на вечные скитания под землей, где совсем нет тепла и жизни, под толщей глыб скалистых гор, или же воды...

Они были другими, не такими как люди или другие наземные существа. Их прозвали отроками сатаны из-за того, что рождены они не по воле Земли, а по воле человека, некогда умного и великого, но ныне мертвого. Если у солнца был всего один порок - его свет столь ярок и чист, что при долгом лицезрении он слепит и выжигает бедные людские глаза, то у "них", у выродков гениального ученого Николая Мортенссона, их было множество, и первый среди них был сам факт их существования.

***

Металлический канделябр с причудливым узором и тусклыми стеклянными лампочками освещал их уютную обитель. Знаете, существуют такие дома, входя в которые ты с абсолютной уверенностью можешь сказать, что уже знаешь его обитателей. Такие, которые не нуждаются в описании или какой-то своей истории, вот и этот дом был как раз из таких. Старый крупный особняк, он не был слишком роскошным, даже обладал некой сдержанностью. Вывеска на кованом пиковом заборе говорила о его таинственности, а также обеспечивала покой и безопасность его жильцам. Многие жители пригорода обходили особняк стороной по большей части из-за её хозяйки.

"ПОТОМСТВЕННАЯ ГАДАЛКА ШАРЛОТТА ПРЕДСКАЖЕТ ВАШЕ БУДУЩЕЕ. ОБЕРЕГ, СНЯТИЕ ПОРЧИ И ПРИВОРОТА..." На самом деле, та самая Шарлотта, о которой говориться на вывеске, эта невысокая и невзрачная щуплая латиноамериканской внешности женщина, хранившая множество тайн оккультной науки, но самым страшным из всех ее секретов были ее соседи, а точнее квартиранты.

Две семьи, с первого взгляда совсем обыкновенных и непримечательных, жили в тесном родстве меж собой. Первая была большой и шумной: двое детей и ещё один в утробе матери. Что же, они были очень веселыми по большей части от того, что отец их, Кристофер Ревиальд был наполовину гением, а на другую половину таким же ребёнком. Да, столько шуму они все вмести поднимали, а в особенности по праздникам. Самой бойкой и проворной была старшая дочка по прозвищу Мартышка. Семья Ревиальд покинула Нижний мир в надежде отыскать лучшую жизнь, которую они не смогли получить от древнего подземного царства Карта Лаверли.

Верхним Миром называли мир людей, мир, находящийся над землей под ярким солнцем - идеальное место, в котором, просыпаясь, у тебя есть возможность застать полумесяц в небе и жемчужную россыпь звезд близ него, свежую мокрую росу летом, которую оставил дядюшка-Туман, а зимой: да, холодный, да, мокрый и вечно крутящийся где-то в воздухе, но такой свежий и бодрящий снег. Многие дети Нижнего Мира рождались, вырастали, женились, плодились и умирали так и не увидев ни одной снежинки. Для них это было что-то вроде байки о сказочном мире, таком же невозможном, как феи или колдуньи. Поэтому Мартышке несказанно повезло оказаться тут и лицезреть эти чудеса своими огромными глазами. Но повезло ей не только с нынешним домом, в котором она уже несколько лет, но и с соседями, приходившимися им братьями, по несчастью.

Вторая семья была мала: мать и ее девятилетний сын, живший среди людей сколько себя помнит. Юная женщина Далия Сандберг воспитывала Адама с самой искренней материнской любовью и вместе с этим строгостью, так как отца у мальчика не было обе роли теперь легли на её плечи. Он - единственное, что у неё есть. Им хорошо жилось в их небольшой и уютной квартире на втором этаже особняка.

В особенности мальчик любил столовую-кухню: там он проводил время с мамой, увлекшийся интересной беседой или очередным рассказиком Далии с дежурства в госпитале. Как же он любил вечера! Когда в комнате становилось особенно тепло от вкусного сладкого чая, горячего ужина и этой нежной семейной атмосферы.

Их дни были похожи на тихую быль, в которой каждый по-своему счастлив. Забыли упомянуть, что если вы хоть когда-то встретите человека, чьи глаза были бы покрыты сеткой извилистых ярких узоров под стать радужке, то знайте: перед вами творение Мортенссона!

Им казалось у них есть будущее, есть выбор. С каждым прожитым днем в безопасности и спокойствии чувство страха пропадало, и они напрочь забыли о такой угрозе, как люди. У Далии были грандиозные планы, какие обычно воображают себе матери перед сном: тихая жизнь, образованный и взрослый сын, выросший и покинувший родительское гнездо, а позже женившийся на самой чудесной девушке на свете, которую он будет любить, и которая подарит ему прелестных сыновей и дочек, внучата и спокойная старость, хоть они и живут в два раза дольше людей, но все же... Все это казалось обыденностью, но не для нее. Она желала Адаму счастья, будто боялась, что что-то может помешать, будто бы знала.

***

Дети бежали так быстро, что после каждого их шага сугробы разлетались, поднимая брызги хрустящего снега. Зима не была бы столь чудесной и любимой детворой, если бы не снег. Сколько игр и развлечений она дарит детям Патриама и всего Нордена!

Пригород столицы как всегда была прекрасна перед зимними праздниками. Белый снежок, не прекращая падать с неба, все кружился и кружился над серыми и бордовыми черепичными крышами каменных старинных домов. Вымощенные булыжником улочки и проспекты, постоянно убираемые дворниками, горели от яркого желтого света, который излучали чугунные фонарные столбы. Сам пригород был олицетворением чего-то строгого и великого, он был очень крупным, и, как и любой другой населенный пункт, он имел свой запах. Любой здешний житель умел различать летний запах, от его зимнего запаха. Летом пахло дождем, сырым камнем и грозой, пахло, как ночная дикая птица или волк, вечно воющий на луну. А зимой медовый запах имбиря разносился по всему городу. Он перемешивался с чем-то резким, таким как только что срубленная хвоя или колотые дрова. В каждом доме обязательно витал аромат воска и жаренного мяса, овсяного печенья и парного молока. Эти запахи о многом говорили, словно, проникая в нос, они устремлялись в самое сердце, где уже вырисовывалась картинка, с которым это запах ассоциируется. Можно было многое понять, лишь разок вдохнув воздух севера. Понять, что люди готовятся к долгожданному торжеству, как бы сильно ты не измочил свои валенки и как бы сильно не отморозил щеки на ветру, дома тебя ждет теплая пуховая пастель и кружка сладкого черного чая с ватрушкой...

***

Они уплетали их с такой скоростью, что казалось, это их последние в жизни ватрушки. Настолько быстро еще ни один человек никогда ничего не ел. Но и они не люди. Ну а чего вы ожидали от двух вредных детей, не желающих друг другу уступать? Мартышка пухленькая 8-летняя девчушка, набила полный рот выпечкой и с нескрываемой издевкой посмотрела на рядом сидящего соперника. Адам, хоть и её старше больше чем на год, такого же роста, однако был костлявый и худой, но в поедании ватрушек он ей всё-таки уступал. Не выдержав такого количества теплого теста во рту, он устало рухнул на деревянную спинку стула и, с нескрываемым удивлением, взглянул на эту мелкую обжору.

- ты шфульфничала, - промямлил он с набитым ртом.

- а вот и нет! - прокричала Мартышка, но так сильно и так громко, что содержимое рта с брызгами слюней полетело на рядом сидящего соседа.

- Фу-у-у-у-у-у-у-у! - только успел прокричать мальчик.

- кто кричит? вы что хотите, чтобы Шарлотта нас прокляла? - тут в столовую зашла женщина, в руках она держала целую корзинку новоиспеченных пирожков. От них пахло картошкой и капустой.

- пусть проклинает, мне уже все равно, я уже весь в соплях, - пробубнил недовольно Адам.

Женщина своими крупными карими глазами укоризненно посмотрела на детей, которые были все в муке и твороге. Она была стройной и очень женственной, волосы были по-северному заплетены в роскошные русые косы, а на изящном зрелом теле красовалось скромное оливковое платье, длиной достигавшее половины голени. Молочный передник, как и щеки её сына, был весь в муке.

- а я думала, вы поможете Даниэль с готовкой, а не станете разводить тут бардак, - она добротно улыбнулась детишкам.

- мы и помогли, - во всю заулыбалась девочка, хлопая своими круглыми рыбьими глазками, - она нам за это во что дала, - девочка махнула рукой на деревянный тазик с ватрушками.

- то-то я смотрю, вы все в муке, - рассмеялась Далия.

- Даниэль, я принесла пирожки! - прокричала женщина и прошла на кухню, откуда доносились звуки кропотливой работы.

Двое детей вновь остались в одиночестве в старой столовой, посередине которой стоял большой деревянный стол, накрытый кружевной скатертью, пол был деревянным и скрипучим, поэтому каждый раз, когда Мартышка или Адам переминались на стульях, половицы давали о себе знать. Сквозь широкие покрытые изморозью окна пробивался полуденный свет и аккурат падал прямо на их лица.

Сандберг невольно повернулся в сторону девочки и увидел, как в её глазах заиграли резвые огоньки, создаваемые переливами прожилок, по которым текла странная и непонятная жидкость. Сейчас они не носили линзы, в этом не было необходимости. Вредная хозяйка дома была до того вредной, что, кроме жильцов, никого в дом не пускала, да никто и не хотел бывать в её доме. По стенам развешаны странные оккультные предметы, всюду разбросан магический инвентарь, чучела и непонятные сухие то ли конечности, то ли внутренности были везде. Бог знает, настоящие они или нет, никто даже спрашивать у неё не хотел. Сам дом был большим и просторным, но очень древним, а потому и отпугивал всех прохожих. Да и соседей было всего немного, ведь особняк стоял на окраине. В общем, не жизнь, а сказка.

Покой и уединение. Никто не потревожит. Никто не знает. Не знает об их пороке. Единственное, что могло нарушить это спокойствие, это постоянные проделки этих двух, прерывистый смех тетушки Даниэль, постоянное тестирование Кристофером Ревиальдом своих изобретений, ведь он был лучшим инженером, когда жил в Нижнем Мире, и изредка плач самого маленького члена этой большой и дружной семьи, малыша Сэмюэля Ревиальда. Единственное, что оскверняло каждый их день - это каждодневное надевание злосчастных линз, которые полностью маскировали извилистые узоры на радужке глаз и позволяли скрывать им их личину. Только это, и ничего более. Но в такие дни, как этот, все они были рады тому, что не придется их надевать.

Даже вредная и вечно понурая хозяйка особняка, Шарлотта, потомственная гадалка и предсказательница, у которой не было ни мужа, ни детей, не оставалась в стороне. Изредка она выходила из своей затхлой комнаты и, разнося с собой по комнатам запах каких-то масел, тоже принимала участие в бытовых делах. Обычно она ругалась на излишний шум, узнавала, что тетушки Далия и Даниэль собирались готовить на ужин, бранила Адама и Мартышку за их проказы, иногда просто так, Шарлотта была человеком, и она знала о том, что её квартиранты гувельсанты. Но её это вполне устраивало. Удивительно, но за все время они единственные, кто смог ужиться с ней под одной крышей.

Таким образом, в этом сером каменном доме с старой крышей, винтажными окнами, пыльным чердаком, скрипучим полом, рухлыми и поросшими в плюще ставнями, в доме, где всегда в гостиной горел камин и играла на дряхлом граммофоне излюбленная Шарлоттой колыбельная, царила гармония.

***
Адам схватил Мартышку под руку, когда они бежали по хвойному лесу, что простирался за пригородом. Деревья в нем были многолетние, от чего казалось, будто это не ели и сосны, а огромные древесные великаны, снежные мрачные стены, что укрывали от чужих глаз. Они быстро неслись по склону, утопая по пояс в сугробах, очевидно желая от кого-то скрыться.

- как думаешь, он нас найдёт? - тяжело дыша, спросила девочка, когда они спрятались в овраге.

Сандберг не ответил, а только закрыл ей рот рукой в мягкой варежке.

-т-ш! - шёпотом отозвался он.

-не т-шикай на меня!

- да тихо ты! Дура, - шептал мальчик, то и дело выныривая из под снега, будто кого-то ища взглядом.

- сам ты дура! - обиделась Мартышка.

- я не могу быть дурой! Тогда уже дурак говори, или дурачок, ты, неграмотная, - он отвесил ей смачный щелбан, сняв одну из рукавичек.

- ау, ну больно же! - её щёки покраснели от досады.

- ха, больно бы было, если бы голова была непустая, ты-то чего жалуешься?

- ну все! - с этим звонким криком она накинулась на него и сорвала с его лохматой каштановой макушки шапку-ушанку.

- отдай! - тут уже и Адам потерял терпение.

Он прыгнул на неё в попытке отобрать головной убор. Мартышка откровенно начала сопротивляться, ей уже осточертели постоянные подколки со стороны друга. Они начали бороться друг с другом, и, как это бывает по малолетству, побеждала девочка. В следующую секунду, после очередного фиаско Сандберга, девочка, пока тот пытался встать, отвесила ему смачного пенделя. Мальчик, хоть и покатился кубарем, но в полете всё-таки успел зацепить ее, и они вместе полетели по горе, пока не скатились в самый низ.

С девочки тоже слетел её шерстяной платочек с махровой шапкой, и вот они уже вдвоём, с красными ушами и носами, валялись настолько глубоко в снегу, что даже не сразу было понятно, кто куда приземлился. Самой первой вынырнула Мартышка, её курчавые короткие локоны цвета спелой вишни рассыпались по несмышленой голове. Затем показался и Адам, с его вечно недовольным и упрекающим взглядом.

- идиотина.

- сам такой.

- что я говорил про обызывательства? - донеслось откуда-то сверху.

Оба задрали головы, чтобы посмотреть на источник звука, хотя и сами прекрасно поняли с первых секунд. Голос дядюшки Кристофера трудно было не узнать, он был таким задорным и звонким, немного хрипловатым от курения трубки, но всегда теплым и шутливым. Собственно, это и был их преследователь.

Высокий крепкий бородатый мужчина с приятными чертами лица и смешными усами, задумчивыми и игристыми черными глазами, и такими же темными вьющимися волосами. Он был одет, как любой северянин: коричневый простенький тулуп с валенками и вязаным шарфом. В одной руке он держал топор, а в другой охапку только что наколотых дровишек.

- вы бы ещё громче кричали, да так, чтобы вас слышала вся округа, а не только я!

- это всё она! - Адам с упрёком посмотрел на девчушку, на что та обиженно надула губы и отвернулась в другую сторону.

Осторожными поступательными шагами Ревиальд спустился к ребятам и, недолго думая, взял шапки и надел на обоих детей.

- иммунитет-то у вас конечно крепкий, ни разу не заболеете за всю жизнь, это я вам гарантирую, - он аккуратно завязывал ушанку на шее мальчика, - но вот мама вряд ли обрадуется, если узнает, что вы тут шапками устраиваете поединки, - не переживайте, маме не скажу, что вы опять дрались, но только, если это будет последний раз, - мужчина весело подмигнул дочке с её другом.

Конечно, он прекрасно понимал, что это далеко не последний раз, и даже если эти двое сейчас поклянутся своей душой, честью и будущим собственного государства перед ним, что это действительно последний раз, все равно завтра они снова сцепятся из-за какого-то пустяка. Мартышка скажет какую-нибудь глупость, а Адам ей какую-нибудь гадость, и все по новой.

Между тем, девочка продолжала дуться, и Кристофер понял, что не помешало бы разрядить обстановку. Он набрал в ладоши достаточно снега, ловким движением соорудив небольшой снежок и кинул его прямо в голову дочки, снег быстро рассыпался по платочку и шапочке. Маришка обернулась и, уже совсем позабыв о недавней обиде, тоже стала набирать в руки снега. Дальше завязалась небольшая потасовка между двумя детьми и взрослым мужчиной, конечно же, дети побеждали, потому что Ревиальд слишком сильно им поддавался.

- о, нет! Я смертельно ранен, - в него очередной раз прилетело два смачных снежка, - передайте Даниэль, что я люблю её, - и он издал очень фальшивый и забавный звук, похожий на предсмертное издыхание. Как только дети подошли поближе, чтобы посмотреть, что с ним, так как он перестал двигаться, после последней атаки, он резко выскочил из сугроба, в который минуту назад рухнул, и накинулся на них, будто дикий зверь, зарываясь вместе с ними в снег. По лесу, что был укутан белой пушистой пеленой, разнесся звонкий мужской смех и ребяческий визг.

Как только компания из трёх лиходеев во главе с дядюшкой Крисом вернулась домой, первым делом они отправили свежесрубленные дровишки в камин. Огонь приятно затрещал, облизывая дерево своими алыми язычками, а ребятня, раскрасневшаяся на морозе и завороженная зрелищем, уставилась в глубь печи.

- папа, - неожиданно подала голос Мартышка, - почему огонь становится сильнее, когда ты кладешь в него что-то?

Кристофер, который уже примостился в кресле, набил свою излюбленную бриаровую трубку табаком и накинул на себя рубашку с широкими штанами и жилеткой, этакий домашний джентльмен, с удивлением воззрился на дочь.

- моя дорогая, ну как же? чтобы получить тепло от огня, нужно что-то дать взамен, иначе он попросту перестанет гореть.

- какой идиотский вопрос, ты бы ещё спросила, зачем мы дышим, - пробубнил рядом сидящий Адам.

Маришка, естественно, услышавшая его пренебрежительное высказывание, косо взглянула на Сандберга, поджала губы и, попутно оглянувшись, чтобы отец ничего не увидел, со всей силы треснула мальчонку по коленке.

- ах ты...- только и успел выдавить он, но ждать себя не заставил.

Он выпрыгнул из-под пледа, которым дядюшка Кристофер укрыл их двоих, отвесил юной Ревиальд щелбан, да так что у неё слетела ленточка с вишнёвых кудрявых волос, заменявшая ободок, и пулей скрылся в соседней комнате, прекрасно понимая, что молодая леди с легкостью накостыляет ему, пока тот не посинеет. Мартышка, раздосадованная его ответной реакцией, тоже вскочила и понеслась за ним.

- ну ты у меня сейчас получишь! - кричала она, - я тебя зашибу!

- попробуй сначала догнать, Мартышка, - рассмеялся мальчик.

Дальше послышались звуки долгой беготни, потом, очевидно, девочка его всё-таки догнала, что не удивительно, она сильно превосходила его в физическом плане, хотя сложены были почти одинаково (она была немного выше и пухлее девочек своего возраста), затем хохот и снова беготня.

- ох, то ли будет, когда оба вырастут, - прохрипел Кристофер, медленно выдыхая дым.

А между тем ставни уже начинали трещать от предстоящего урагана. Метель поднималась всё выше, становилась гуще и сильнее. Больше никто не осмеливался выходить в тот вечер на улицу. Деревья зашумели, река буйствовала, унося льдины, сковывающие её поток, далеко вниз, туда где они растают, либо разобьются и сольются с водой.

***
В его комнатке горела одинокая свеча, свет в доме не стали зажигать, предвкушая проблемы из-за непогоды. Далия сидела над его кроватью, поправляя одеяло или приглаживая сына по голове.

- вы сегодня очень сильно расшумелись, неужели на вас так влияет мистер Ревиальд? - она по-прежнему была одета в своё очаровательное зеленое платье.

- мам, ну ты что, он нам сегодня очень много интересного рассказал, пока мы были в лесу. Крис очень добрый, не ругай его за это.

- ну что ты, - она наклонилась и поцеловала его в лоб, - и не подумаю. Спокойной ночи.

Забрав свечку из спальни, Далия спустилась вниз по широкой лестнице. Половицы слегка поскрипывали, а тусклый свет омрачал и без того жуткий коридор. В такой темноте всё вокруг казалось каким-то подозрительным и неестественным.

Семья Ревиальд проживала этажом ниже, нежели Сандберги. Далия остановилась, покрепче сжала медный подсвечник и прошла на лестничную площадку 2-го этажа, затем прислушалась к двери: как она и думала, всё семейство уже давно и сладко спит. Она легонько щёлкнула по выключателю: света тоже не было.

Спустившись вниз, обогнув коридор по периметру, затем проверив столовую и кухню, Далия отправилась в ванну. Туалет находился чуть глубже коридора. Зайдя внутрь, первое, на что женщина обратила внимания, было верхнее окно, по которому бил ветер. По коже пробежалась лёгкая волна мурашек, от кафельных стен веяло неприятным холодом. Она обернулась и уставилась прямо на себя - перед ней было зеркало. На неё смотрели два блестящих глаза карего цвета. Что-то напугало миссис Сандберг в этот момент, возможное выражение лица или само зеркало, она так и не поняла.

Удостоверившись,что все окна и двери закрыты, не зная зачем ей это вообще, Далия поднялась наверх. Время было не таким поздним, но почему-то с каждой пройденной ступенькой в её груди всё больше и больше нарастало непонятное чувство тревоги.

- вы ещё не ложились?

От неожиданности женщина выронила свечку, но тут же её поймала, что и ожидалось от реакции гувельсанта. Из раздумий её вытянул Кристофер, стоявший на лестнице. Он был в свободной ночнушке, кальсонах, тапочках и забавной ночной полосатой шапочке. В таком виде, да ещё и со своими усами, он был больше похож на чародея из сказки, чем на инженера и отца двух детей.

- нет...-выдохнула Далия, -мне кажется, я сегодня не смогу уснуть.

- от чего же? Может стоит выпить чаю, - размышлял мужчина.

- нет, - немного помолчав, продолжила она, - чай здесь не поможет.

Женщина снова взглянула на входную дверь, затем, быстро спустившись вниз, снова дернула за ручку. Закрыто. Она так же быстро поднялась наверх, где стояла пару секунд назад.

- Кристофер, закройте сегодня двери покрепче, - прошептала Далия.

Мужчина молча кивнул, поблагодарил её и пожелал крепкого сна. Далия прошла к себе, заметив, что он так и остался на той лестничной площадке.

Внутри было не так тревожно, может это из-за спящего сына в соседней комнате. Женщина быстро прошла в свою спальню, переоделась в легкое спальное платьице, но свечку так и не потушила. Она прошла проверить Адама, лишь мельком заглянув в его комнату. Он крепко спал, посапывая. Далия подошла ближе, тихо села рядом с ним и недолго всматривалась в спящее лицо мальчика.

- ты так на него похож...- едва прошептала она, - прости меня, что ты этого не видишь...я обещаю тебе, я его уберегу.

Она села на пол рядом с кроватью и наклонилась к ребёнку. Сама того не замечая, Далия так и уснула.

***

Что-то резко сжалось в груди, и она проснулась. По какому-то наитию, она быстро встала и подошла к часам. Полночь. Ровно полночь. Далия вновь посмотрела на сына, он спал. Она вышла из детской, и поступательными шагами подошла к входной двери. Трещавшие от вьюги стёкла окон сбивали женщину и её мысли, периодически отвлекая резким звуком. Далия уверенно схватила дверную ручку и долго, больше трёх минут сжимала её в ладони так, что костяшки пальцев побелели. Решившись, женщина приоткрыла дверь, но немного, осторожно. Она выглянула в коридор. Посередине, внизу, прямо перед лестницей, стоял силуэт.

- Кристофер?

Человек обернулся. Это был Человек. Сознание разбудил звук бьющегося стекла и крик Даниэль с этажа.

Далия захлопнула дверь и одной рукой придвинула рядом стоявший шкаф. Кто-то отчаянно пытался попасть внутрь, в дверь начали долбиться, и тут женщина поняла, что это не на долго.

- мама, что происходит?

В дверном проёме показался сонный Адам, он устало потирал глаза, чтобы окончательно его разбудить потребовался всего один удар в дверь. Далия подбежала к сыну и, схватив его за руки, быстро проговорила:

- Адам, сынок, послушай меня, - у неё сбивалась речь, она почти скрывалась на крик, - когда я скажу, ты прыгнешь в окно, - увидев, как сильно обескуражен сын, она повторила, - так надо. Когда ты прыгнешь, беги по той тропинке, по которой вы всегда гуляете с дядюшкой Кристофером, она выведет тебя к реке. Иди вдоль реки...

Резкий толчок. Шкаф отодвинулся ровно на половину, ещё минута, и неизвестные ворвутся внутрь.

- не оборачивайся, - продолжала Далия, - беги и не оборачивайся, когда ты дойдешь до развилки, сверни туда, куда течёт больше реки. Ты меня слышишь, сынок?!

По щекам мальчика текли слёзы, он её хорошо слышал, но не понимал, зачем она это говорит, почему? Так говорит, словно не пойдёт с ним. Что происходит? Кто-то пытается проникнуть в дом? Это грабители, бандиты?

- ты слышишь?! - продолжала Далия, - иди туда, найди там дом. Старый такой, деревянный. Просто найди его...

Грохот. Шкаф отлетел к стенке в комнату ворвался человек. Он был смуглым, его глаза сияли злобой, а в руках он держал огромный топор.

Далия схватила ребёнка и со всей силы толкнула ставни, которые были на удивление прочными, хоть и старыми. Ветер ворвался в комнату, снег закружил под потолком. Последнее, что она успела сделать, это поцеловать Адама и вытолкнуть его вниз. Мальчик полетел вниз, разрезая пространство с 3 этажа. Удачно приземлившись в полутораметровый сугроб, он посмотрел наверх.

- беги прямо, - выкрикнула Далия из окна, - я тебя догоню, обещаю!

И она пропала. Адам ничего не понимал, но, решившись довериться матери, он быстро побежал вниз по той самой тропинке, по которой сегодня, буквально несколько часов назад, они не спеша шли и смеялись.

Когда Далия обернулась, этот неизвестный человек в чёрной одежде и грубыми чертами лица, с бешеным взглядом голодного зверя, налетел на неё. Послышался крик и хруст костей. Может быть это была их последняя встреча в этой жизни, но так просто сдаваться она не собиралась. Если ей суждено отправиться на тот свет, она заберёт с собой и того, кто захотел навредить ей и её семье! Стены обагрились от брызг крови, стекающих узкими дорожками, окна были разбиты в попытке бегства, а свечка, которая так долго горела, наконец потухла.

***

Воздух сковывал лёгкие. Он был настолько ледяным, что резал их изнутри. Мальчишка, ему отроду всего лет 9-10, бежал с бешеной скоростью несмотря на снег, несмотря на бурю. Бежал, ведь она сказала, что догонит. Всё будет хорошо, ему нужно лишь найти тот домик, тот затхлый маленький домик. Там же он её встретит, и они снова будут вместе. Скорее всего, Мартышка будет там же, как и дядя Кристофер, тетушка Даниэль, малыш Сэмми, возможно даже Шарлотта. Они все спасутся, все сбегут. Ничего страшного не произойдёт, он был уверен.

Адам уже перестал плакать, набрался смелости, и теперь уверенно следовал указаниям своей матушки. Он бежал и думал о том, кто эти люди и зачем они ворвались к ним в дом, пока его мысли не перебил чей-то плач. Мальчишка остановился и прислушался. Звук доносился откуда-то слева, Сандберг немного сошёл с тропинки, которой вовсе не было из-за снега, но он хорошо знал здешние дорожки, ведь жил достаточно на этой земле, чтобы запомнить каждый кустик, каждую ель и сосну. Этот плач и этот голос казался до боли знаком ему, обогнув высокое многолетнее дерево, он увидел... Мартышку?
Она сидела, закутанная в старый отцовский тулуп, в своей пижаме и навзрыд плакала, её некогда лучезарные глаза, полные насмешки и радости, сейчас только и могли, что бессильно ронять слезы на совсем свежий снег. Лицо её исказилось, оно было красным и обветренным, совсем замученным.

-Мар... - прошептал мальчик. Девочка подняла взгляд и на секунду прекратила плач.

- Адам! - закричала она - они... Они...убили папу!

***
Когда люди в чёрных одеждах ворвались в дом, они никак не ожидали встретить высокого усатого мужчину в пижаме и колпаке, да в добавок со старым ружьём наперевес. Выстрелить он успел, пристрелив одного из вошедших. Их было пятеро, трое из которых с первых же секунд накинулись на Кристофера с уже готовым оружием.

Затем они поднялись на второй этаж, оттащив тело под лестницу, и ворвались в спальню к жене несчастного инженера, туда где спали его дети. Даниэль закричала, что есть сил, это на секунду обескуражило ворвавшихся убийц. Она метнулась к окну и выбила стёкла. Мартышка, которая проснулась от грохота, выбежала в комнату и оторопела. Трое взрослых рослых мужчин пытались схватить её мачеху.

-уходи!

Маленькая девочка испугалась до такой степени, что даже не поняла, к кому обращается Даниэль. Это продолжалось до тех пор, пока один из них, один из людей, не замахнулся странным острым, похожим на меч, предметом в её сторону. Девочка замерла. Она не могла даже пошевелиться, перед ней проскочил стальной блестящий метал в сантиметре от её лица, обрезав капну волос. Он промахнулся. Всё потому, что Даниель воткнула ему в спину огромный кусок оконного стекла. Её руки были все в крови от порезов, от ран.

- беги! - взревела она, накидывая на девочку верхнюю одежду, - беги по вашей дорожке! Беги!

Девчонка со скоростью света вылетела из комнаты, что тогда помогло ей прозреть, никто не знает, включая её саму, она пробежала вниз по лестнице, ей повезло, ведь в нескольких метрах в дверь, за которой сейчас Адам и Далия Санбдберг, ломились 2 людей. Они даже не заметили маленькую юркую девчушку за своими спинами.
Она спустилась вниз, на секунду повернув голову. Внизу, в месте куда обычно они стаскивали дрова, лежал уже холодный окровавленный труп, и где-то в уголку, вся в грязи от ботинок, вероятнее запихнутая туда ими, убийцами, валялась спальная полосатая шапочка...

Девочка вылетела из дома, бежала далеко-далеко, но не в силах была сдержать слез. Папа... Это же был её папа... Как они могли... Он только-только играл с ними и укладывал спать, только-только они пришли с прогулки, вот здесь, на этом самом месте, где только что пробежала Мартышка, они дурачились. Девочка не в силах была двигаться дальше, она споткнулась, полетела вниз по склону, уткнувшись в торчащее дерево, где и осталась. Она не хотела бежать дальше... Она хотела вернуться, а вдруг папе нужна помощь? Даниэль осталась там, Сэмми тоже... А она, как последняя трусиха, сбежала и ревёт здесь, ревёт и не может перестать.

Становилось всё холоднее и холоднее, ноги начинали замерзать, как и уши, руки, да и всё остальное. Она не могла двигаться, всё что ей хотелось, это вернуться обратно, найти живого и здорового отца, вдруг это просто шутка, просто розыгрыш. Папа часто шутил над ними, вдруг это всё он? Но всё что девочка могла делать, это сидеть и горько, долго, неутолимо плакать.

***

Адаму не удавалось её успокоить, а она не прекращала реветь.

- пойдём... - он пытался поднять девочку из сугроба, тянул за руки, плечи, но всё было тщетно, - надо идти. Они нас будут ждать там, она обещала, пойдём...

Девочка была холодной, она так сильно замёрзла, что зуб на зуб не попадал, губы посинели, потрескались от слёз, казалось, будто она не может встать, потому что попросту примёрзла к земле и этому дереву.

Наконец, когда Адам понял, что она не встанет, что она не пойдёт, он схватил её за руки, перекинув их на свои плечи, а ноги расположил так, чтобы они опоясывали его таз, затем он поднялся и побежал, насколько это позволяла ему ноша, в виде закоченевшей Мартышки, и погода, словно желавшая похоронить этих детей в снегах.

Девочка уже перестала плакать так сильно, а лишь хныкала, шмыгая носом, тогда как руки её с каждой секундой становились всё холоднее и холоднее, превращаясь из бархатных розовых пальчиков в закостенелые ледышки. Адама не могло не волновать то, что там, с этими сумасшедшими извергами осталась его мать, маленький ребёнок и невинная женщина, по всей видимости, они как-то навредили мистеру Ревиальду, что и напугало девочку. Юный Сандберг дошёл до развилки, где сегодня после полудня они прятались от дяди Криса, он заметил тот самый овраг, за которым находилось их "убежище", а ведь если бы они тогда не шумели, возможно отец искал бы их дольше, если бы они тогда не спорили и не дрались, им бы удалось спрятаться получше. Адам подошёл ближе к оврагу и опустил девочку.

- послушай, ты можешь посидеть здесь? Я только вернусь к взрослым, найду их, и мы все вместе пойдём дальше, хорошо?

-нет! - тут же запротестовала Мартышка, - не оставляй меня! не ходи туда, пожалуйста, не надо!

И она снова расплакалась, но мальчишка не дал её раскиснуть, он, что есть сил крепко обнял её, прижав к себе, чтобы хоть как-то согреть, и спокойно продолжил:

- а вдруг им нужна помощь, а? Твоему отцу, моей маме...А как же твой брат? Ему ещё страшнее, чем тебе, он же совсем маленький, представляешь, какого ему сейчас? Он же с ними там, совсем без помощи, - хоть он и был одет в одну пижаму и старые домашние валенки, но Мартышке явно было холоднее, она тряслась как осиновый лист, - я вернусь за тобой, обещаю. Тебе только нужно немного подождать, хорошо? Жди меня здесь, я приду.

- нет! Не надо! Пожалуйста, - и вот ею снова овладела паника, - пожалуйста... Не уходи! Я прошу тебя, не оставляй меня!

Адам прижал её к себе ещё крепче в попытках успокоить.

-я вернусь к тебе, я обещаю... - пробормотал мальчик и поцеловал в розовую щёку.

Он покрепче завернул её в тулуп, и, после её небольшой истерики, девочка всё же решилась его отпустить. Мальчик ушёл. Он ещё надеялся застать целых и невредимых родителей, ещё надеялся, что кто-то остался жив.

Он шёл обратно с детской наивностью, не до конца понимая, что прямо сейчас бросает вызов смерти. Сквозь снег, сквозь бурю и собственный страх.

***

Подойдя ближе к дому, Сандберг юрко пробрался с заднего входа в дом, прямиком на кухню. Медленно, словно мышка, с призрачной тишиной поднялся наверх - внутри никого не было, кроме трупа под лестницей, только потом до него дойдёт, что это был его излюбленный дядя Кристофер, заменивший мальчику отца. На лбу проступили капельки пота, пальцы закоченели, а по позвоночнику побежала волна мурашек от сквозняка и кромешной тьмы. Ранее он никогда не испугался бы, но сейчас, темнота казалась ему самым страшным кошмаром. Она и этот мерзкий запах железа.

Аккуратно открыв дверь, он пробрался в глубь квартиры: именно здесь он в последний раз виделся с матерью. Неожиданно для мальчика, в комнате было ещё темнее, чем в коридоре. Ничего вокруг. Только ветер, доносившийся, предположительно, из выбитого окна. Он пошёл вдоль стенки, нащупывая каждый сантиметр шершавых узорчатых обоев, неприятная наждачная поверхность которых вызывала покалывание в подушечках пальцев. Половицы предательски скрипели, что на секунду мальчику показалось, будто это его собственные кости, желавшие побыстрее унести его подальше от сюда, нутро сводило от запаха. Стальной, мокрый, рвотный - он был повсюду. Он всё сильнее ощущал каждую из головок своих плюсневых костей - каждый его шаг был подвигом для юного Сандберга, он продолжал идти лишь потому, что желание увидеть мать было сильнее желания сбежать. А комната, в повседневности казавшаяся такой крохотной, превратилась в нескончаемый беспросветный лабиринт, пока мальчик не обнаружил первое препятствие.

Нечто твердое, кажется, это камень. Камень? Но откуда он здесь? Он нагнулся вниз в попытке нащупать булыжник, пока не уткнулся во что-то склизкое и острое одновременно. Это был Рот. Рот...Чей? А может и не рот, что же это такое. Всякие размышления по поводу обнаруженной находки прервала резкая вспышка света. В лучах ручного фонарика стало ясно, что это был совсем не рот, а часть трахеи и пищевода, из которой торчали обломки стекла, а лицо жертвы принадлежало Далии Сандберг. Это была доля секунды, а казалось пронеслась вся жизнь. Её физиономия стала похожа на какую-то гримасу страшной куклы или старой-престарой женщины. Сонная артерия, пучки сосудов, рваные швы фарфоровой и трупной бледной кожи, казалось, он успел рассмотреть каждый капилляр на её шее, шейные позвонки, а половичок, чей изначальный цвет уже не имел никакого значения, стал бархатно бардовым. Решилось сразу две задачи: одновременно нашлась и мама, и источник вони.

Что происходило дальше, как ему удалось сбежать, для Адама навсегда останется загадкой. Инстинкт самосохранения взял своё, ступор испарился, когда нечто страшное и чёрное вытащило из-за пазухи нож. На секунду мальчик засмеялся, а затем зарыдал. Тело двигалось само по себе. Рывком оказался у дверного проёма, фантомной нечистью пролетел над лестницей, пятки сверкали только так. А страшное чудовище преследовало его на каждом шагу, ни на секунду, не отставая от его темпа. Пришлось решать проблему по мере её поступления: в какой-то момент, лишь на мгновение, мальчик поверил в себя и, проносившись тайфуном мимо камина, понял, что просто так ему не сбежать. Со скоростью молнии поменяв траекторию, он достал из тлеющего камина кочергу и что есть сил запустил её в своего преследователя. Мразь, прирезавшая его семью, взревела, словно подстреленная свинья. Он угодил ему прямо в глаз, что заставило убийцу прекратить преследование. Адам, не дожидаясь, пока тот реабилитируется, исчез с глаз долой. Секунда, и вот он уже буквально летит над сугробами. Мартышка, осталась только она, только она и никого больше.

Лихорадочно шаря взором по кустам и деревьям, он высматривал её макушку. А слёзы, как будто бы ему совсем не нужно моргать, градом сыпались с щёк. На его лице застыло одно выражение лица: взгляд, полный ужаса и конвульсивный страх.

Адам бежал сломя голову, поэтому не сразу понял, что валяется в сугробе, сшибленный с ног камнем, упрятанном в снегу. Спустя несколько секунд до него дошло, что он как раз на том самом месте, где осталась она. Только где? Метель скрывала следы, кроме тех, что оставило свидетельство резни. Снова кровь, снова этот запах ударил в нос. Не сразу, но он заметил лужу и копну состриженных алых волос. Осознание, не холод, а осознание заставило его взвыть, как бедное скулящее животное. Он один, он остался совсем один. Убили всех: маму, дядю Криса, тётушку, Сэмюеля, Мартышку. Всех!

Куда ему идти!? Что делать!? Эта боль выжигала его грудь до такой степени, что мальчик был готов вспороть себе грудную клетку, переломав все рёбра, вырвать сердце и разорвать его на кусочки. Он не очнулся, пока не услышал приближающийся лай собаки, и, будто по инерции, снова помчался вглубь леса.

Адам совсем забыл тот путь, которому нарекала следовать его матушка, он просто бежал. Однако вскоре силы его иссякли, и маленькое, хрупкое детское тельце заиндевело рухнуло, безвольным комочком покатившись со склона прямо в реку.

Патриам - столица северного государства Норден.

 Гувельсанты - существа внешне ничем не отличающиеся от людей (отличительной особенностью является индивидуальный узор в белковой части глаза, совподающий с цветом радужки), но обладающие долголетием, высокой регенерацией и стойким иммунитетом. Большинством людей считаются вымершими.