✧༺Глава ХVII༻✧

❖ 11 лет назад ❖

Итан и его люди находятся на улицах Нью-Йорка и ведут перестрелку со своими врагами из Италии.
— Стреляй! — крикнул молодой мужчина с шикарной укладкой и в строгом костюме своему подчинённому.
Отвратный звук шин одного из автомобилей врага, и машина уходит в занос, врезаясь в "своего".
— Ха, вот так-то! — крикнул довольный Итан, держа в руках рацию.
На соседнем проводе, находясь в другой машине, крикнул в ответ такой же счастливый мужской голос:
— Адамс, заворачивай на ближайшем перекрёстке. Будем строить засаду!
— Понял, Блэк!
Колин Блэк является главой своего семейства, а также правой рукой Итана. Эти двое знакомы ещё с детства и никогда друг друга не предадут. У Колина был высокий рост, широкие плечи, русые вьющиеся волосы и светлые глаза. Тело не слишком худое, скорее, просто немного подкаченное, кожа тоже светлая.
— Fuck! — крикнул Итан, когда его машину подстрелили.
Транспорт испорчен. Тупик. Стена. Четыре машины врага и две своих. Все пассажиры вышли из авто, включая других бойцов и личных телохранителей.
— Колин, — запаниковал брюнет.
— Пхех... Доверься мне.
— Что?
Мужчина ничего не успел понять, как его люди вместе с его другом ринулись в бой. Все стреляли, били, убивали. Один уже коньки отбросил, второй просто получил по своей морде и лежит на земле в отключке, несколько человек ранены.
— Мы вернёмся! — крикнул тёмноволосый мужчина в маске и, сев в машину только с двумя, оставшимися в живых людьми, уехал прочь.
— Мы... — начал удивлённо говорить Итан.
— Победили! — крикнул Блэк.
Произошёл взрыв и Блэк, будто бы всё зная, обнял в этот момент своего друга и подставил себя под ударную волну. Машины разлетелись на части, множество новых трупов и звук сигнализации вперемешку со стонами ещё живых людей.
— Колин... Колин!
Блэк, находившийся на животе друга, был почти без сознания.
— Колин!
Адамс перевернул его на спину. Мужчина был весь в крови и ожогах, на лице отвратная ссадина, с губ течёт кровь. Приподняв товарища, в большой панике Итан начал немного его потряхивать.
— Очнись! Очнись, Колин! Колин, пожалуйста!
— Позаботься о моей дочери... Она всё... Что осталось у меня от Оливии, — это были последние слова Блэка.
— Колин... Колин, нет... Колин, сука, ты будешь жить! Мразь, не оставляй меня одного! Нет, не смей, Колин!.. КОЛИН, БЛЯТЬ! КОЛИН!!!
Но он ничего не услышал. Его друг умер с улыбкой на лице в объятиях почти его брата. Итан начал орать от адской боли в груди. Он потерял своего друга…

Спустя три дня:

— Ни за что! — кричала молодая женщина.
— Нет, Элизабет. Он – мой друг!
— Я не буду воспитывать отродье этой женщины!
— Она – не отродье!
Кажется, обычной бытовой ссорой на кухне, но это было далеко не так. Самое ужасное, что за всем этим наблюдает их третий сын – Роберт.
— Как она не может быть отродьем, если она – дочь женщины, которую вы оба любили?!
— Не смей осквернять имя Оливии! Когда она умерла из-за рака, Колин чуть с ума не сошёл из-за потери любимой! Если бы не Николь, он бы уже давно умер.
— Вот и славно!
— Ах ты!
Мужчина схватил жену за горло и начал душить.
— Сука! — сквозь боль процедила женщина.
— Заткнись, а то всерьёз задушу!
Женщина посмотрела в дверной проём, где был ребёнок, у которого текли слёзы. Итан повернулся туда, куда смотрела его жена, и ослабил хватку. Женщина, воспользовавшись этим, освободилась и, взяв кухонный нож, подбежала к ребёнку, приставив лезвие к горлу сына.
— Ай, нет! Мамочка!
— Элизабет!
— Замолчите, оба!
Её тоже можно понять. Её никогда не любили. Её муж любил мёртвую женщину его лучшего друга, а сейчас хочет удочерить её и его дочь. Это нормально? Для него – да, но ей-то больнее. Родила трёх сыновей, а он её до сих пор не любит и ни разу не благодарил её за рождение детишек.
— Ты... Ты никогда меня не любил... Ты никогда не говорил, что любишь меня! Я тебе... Тебе всего лишь для продолжения ТВОЕГО рода. Тебе на меня вовсе наплевать! — плакала она.
— Лиззи...
— Не Лиззи я тебе! Понял?!
В этот момент Роберт укусил мать за руку и побежал к отцу.
— Ай!
Девятилетний мальчик прижался к папе и тихо плакал, смотря на сидящее на полу тело матери. На громкие крики, наконец-то, прибежали и старшие дети.
— Что здесь... — не успел договорить Коннор, как старший крикнул:
— О, господи!
Коннор забежал внутрь и, взяв маленького Роберта на руки, просто куда-то убежал. Роберт не выдержал и заплакал на руках брата, пока тот гладил его по голове и сам, чуть не плача, подымался наверх, в свободную комнату.
— Тц...
В это время Эдвард испуганными глазами смотрел на отца, у которого на лице была только ненависть, пока у Элизабет началась самая настоящая истерика.
— Мы... Мы не возьмём их дочь... Мы никогда не возьмём их дочь!

На следующий день:

В кабинете Итана стоял мужчина чуть старше него по возрасту. Его волосы были рыжие, как усы и щетина, виски выбриты, а большая часть волос собрана в хвост. Он стоял в чёрном костюме с, такого же цвета, рубашкой прямо перед столом его босса.
— Я знаю... Что у тебя есть дочь.
— Верно, — не отрицая, спокойно подтвердил мужчина.
— Ты в курсе, что Блэка убили, а Оливии уже как 6 лет нет в живых. Я, к сожалению, не могу взять Николь к себе, поэтому... Приказ: Удочери её и относись, как к собственной дочери.
— Слушаюсь...

В этот же день рыжий мужчина привёл одиннадцатилетнюю девочку к себе домой. Маечка персикового цвета, коричневый ободок, джинсы и чёрные кеды, а также заплаканные детские глаза.
— Постарайся меня называть папой, а мою жену мамой, — стоя прямо перед входной дверью, попросил девчушку этот добрый человек. Она молча посмотрела на него и кивнула. — Отлично. Заходи.
С улыбкой он вошёл в дом, держа девочку за руку. На входе, в прихожей его ждали жена и дочка.
— Привет, — улыбнулась рыжеволосая женщина с карими глазами, горой веснушек и в милом розовом спортивном костюмчике.
— З-здраствуйте, — волновался ребёнок.
— Какая ты умница, не боишься нас, — похвалила её женщина.
— А... — она посмотрела на того мужчину, что держал её за руку. — У вас... У всех... Г-г... Глаза добрые.
— Ахах, это ведь замечательно, солнышко, — искренне улыбалась женщина.
— О! Лилит, иди, поздоровайся, — позвал дочку отец.
Девочка, что на 4 года младше гостьи, стояла в зелёном домашнем платьице и смотрела на нового жителя их дома с большим восторгом, а потом подбежала к ней, взяла её за руку и крикнула с улыбкой на лице:
— Папа был прав! У меня очень красивая сестричка.
Впервые за 4 дня Николь улыбнулась со слезами на глазах. Да, она всё равно заплакала, но это были только слёзы счастья.