Глава 5

Привет, простите что так давно не писала главу, я исправлюсь и буду писать почти каждый вечер обещаю, а пока оцените эту главу.😊
_________________________________________
Свет едва пробивался сквозь лёгкие занавеси. Утро в покоях султана наступало мягко — с ароматом розового масла и едва уловимым шелестом тканей. Гарри проснулся первым, его тело всё ещё хранило тепло ночи — горячей, яростной, полной слов на знакомом языке, которые Геллерт шептал ему в ухо, будто заклинания всю ночь.

Он лежал на спине, обнажённый, в тонкой дымке утреннего воздуха. Под головой — подушки, расшитые золотом. На коже — следы поцелуев, как изысканные украшения. Он чуть повернул голову и увидел, что султан наблюдает за ним. Он смущённо улыбнулся.

Геллерт лежал, опираясь на локоть, и смотрел на Гарри, будто на нечто невозможное. Его глаза — как два озера что затянут на самую глубину , если продолжать смотреть, гетерохромные, они у него были гетерохромные, прозрачные, как вода в мраморных бассейнах сада.

— Ты спишь, как вода во дворцовых фонтанах, — тихо произнёс султан. — Тихо. Красиво. И бесконечно маняще.— он придвинулся чуть ближе, и собственнически смял его губы, он касался языком неба, огладил ряд белоснежных зубов и сплелся в танце с языком. Гарри пришлось отстраниться, вздыхая так недостающий воздух. Гарри улыбнулся.

— А ты не похож на султана по утрам. Я думал что будет по другому.

— А как ты думал будет?— он упёрся головой об руку и следил за изгибами Гарри под шелковыми одеялом, тот был абсолютно голый, он следил за ним когда тот неосознанно двигался.

— Я думал я буду тебя буду ублажать, получилось наоборот — он давно уже заметил взгляд Геллерта на своей заднице и специально двигался, пока султан пытался съесть его взглядом.

---

Они рассмеялись — тихо, будто нарушали правило.

Геллерт провёл рукой по шее Гарри, по талии и вниз, задержался на губах. Потом выдохнул:

— Когда я смотрю на тебя, я вижу не просто красоту. Я вижу луну, сошедшую с неба. Прохладную, сияющую, далёкую… И при этом всем— в моих руках.

— А если она вдруг исчезнет?

— Тогда небо потеряет смысл.

Они молчали. Лежали так, будто вокруг них не было дворца, врагов, Севериуса, зависти и сплетен. Только они двое. И их ночь.

Но мир не спал. У дверей уже ждали слуги. Из гарема пришла весть: наложницы обсуждали новую любимицу султана. В их глазах — зависть. В их губах — ложь и сплетни.

Геллерт встал, накинул халат, но ещё раз повернулся к Гарри:

— Сегодня ты получишь дорогой подарок. За танец. За ночь. За то, что осмелился смотреть на меня, как на человека, а не как на титул.

— А что, если я хочу большего?

Султан приблизился, наклонился и поцеловал его в висок:

— Тогда ты играешь в игру, где нельзя оступиться. Ни разу.

Гарри остался в постели, в шелках, с тонкой улыбкой. Он знал: теперь всё начнётся по-настоящему.

***

Коридоры гарема были прохладны и молчаливы, но воздух — натянут, как струна. Гарри шёл неспешно, каждая его походка — грациозная, текучая, как танец, которому он учился все вечера последней недели. На нём — лёгкое одеяние из серебристой ткани, настолько тонкое, что оно казалось не одеждой, а туманом.

Рядом с ним — Гермиона. Тихая, внимательная, в скромной одежде служанки, но с искренним светом в глазах. Она несла небольшой свёрток с лентами, тканями и ароматизированными маслами. Гарри только что вернулся от портного — султан приказал подготовить ему наряды к предстоящему ужину.

На повороте коридора — Севериус. Тёмный, как шторм. Он стоял, прислонившись к колонне, будто просто отдыхал. Но глаза были направлены прямо на Гарри. И в них — яд.

— Ах, утренняя звезда снова вышла из своих покоев, — произнёс он с ядовитой вежливостью. — Как спалось… под сенью власти?

Гарри остановился. Его губы едва изогнулись в вежливой полуулыбке — той самой, которой он научился от дедушки Дамблдора: мягкой, но смертельно точной. Он посмотрел на него из под ресниц, и наклонив голову на бок ответил:

— Спалось прекрасно, Севериус. В постели с тем, кого ты любишь. Ах как жаль, но теперь я ему нравлюсь, а ты будешь забыт им навсегда.

Гермиона вздрогнула. Севериус прищурился.

— Удивительно, как быстро ты учишься лизать руки, которые кормят. Посмотрим кто кого, он наиграеться и бросит тебя, все таки я с ним не один год.

Гарри сделал шаг ближе, чуть наклонив голову.

— А ты, видимо, так давно это делаешь, что уже не замечаешь ничего—  ты для него исчез, смирись с этим.

Севериус сжал пальцы, но не ответил.

— Я тебе не враг, Севериус, — продолжил Гарри тихо. — Ты сам выбрал быть фоном. Не обвиняй меня в том, что я стал картиной. А ты мосовкой.

Он повернулся к Гермионе:

— Пойдём. У нас дела. Мне нужно подготовиться к ужину. Султану нравятся зелёные оттенки на мне. Недавно он сделал мне комплимент, и отправил новые ткани  и изысканные украшения из страны которую завоевал в прошлом походе.

Они прошли мимо Севериуса. Гарри не обернулся. Его спина была прямой, шаг — уверенным. Гермиона едва поспевала за ним, глаза её сияли от восторга.

— Вы были как… удар молнии, — выдохнула она. — Мастерски. Точно по цели.

Гарри усмехнулся:

— Иногда не нужно быть острым. Достаточно — быть выше. И блистать.
Он посмотрел вперёд, в залитый светом коридор.
— Пусть ослепляются. У моих ног будет скоро лежать весь горем.

---

Вечер укрыл дворец золотым светом  свеч и ароматом жасмина. Мягкие ковры заглушали шаги, и весь мир, казалось, затаил дыхание в ожидании появления фаворита.

Гарри вошёл в зал так, будто сам был соткан из света. Его наряд — полупрозрачный зелёный газ с золотой вышивкой по краям — струился по телу, подчёркивая изгибы талии и тонкую шею. Ткань обвивалась, не пряча, но лаская. На бёдрах — пояс из тончайших цепей, колышущихся при каждом шаге, звенящих, как шёпот искушения. Все взгляды пали на него.

На голове — тонкая золотая цепочка с изумрудами, опускавшаяся между бровей. Уши украшали длинные серьги — капли золота и зелени, что касались его кожи при каждом повороте. Шея сияла лёгким золотым обручем, скользящим по ключицам. На запястьях — браслеты, на ногах — колечки со звенящими подвесками.

Когда музыка зазвучала, Гарри шагнул вперёд. Сначала — медленно, будто в танце участвовал не он, а сам воздух. Его руки поднялись, изогнулись в плавной арке. Он был нежным и опасным, как флейта кобры. Талия плавно выгибалась, бедра медленно кружились, обводя круги, гипнотизируя. Его живот двигался в ритме, пульсируя мягко, соблазнительно — он играл мускулами с мастерством, будто рожден был для танца. Султан не мог оторвать взгляда, все это заметили.

Каждое движение — не только искусство, но вызов. Он смотрел прямо на султана. В его взгляде — пламя, непокорность и гордость, сплетённые в одно.

Султан Геллерт не сводил с него глаз. Пальцы его крепко сжимали подлокотники трона. Всё, кроме Гарри, исчезло — осталась только эта фигура, гибкая, будто созданная из шёлка и желания.

Когда танец подошёл к концу, Гарри опустился на колени прямо перед султаном — не как раб, но как коронованный любимец. Его дыхание сбилось, на коже выступила испарина, капля скатилась с виска по щеке. Он поднял глаза — зелёные, горящие.

Султан протянул руку — и Гарри положил ладони на его колени, чуть склонив голову. Геллерт взял со стола финик, обмакнул его в мед и поднёс к губам Гарри. Тот открыл рот, медленно, позволяя пальцам султана скользнуть по нижней губе. Он принял лакомство, не сводя глаз с любимого. Прожевал. Проглотил.

— Ты — искушение, — прошептал Геллерт, склонившись ближе. — Ни один камень в моих садах не сверкает, как твоя талия, когда ты танцуешь. Ни один язык не звучит слаще, чем твои шаги.

Гарри улыбнулся одними глазами.
— Я танцую только для вас, повелитель. Он склонил голову.

Султан наклонился и, не спеша, поднял егоза подбородок, провёл пальцами по щеке Гарри, опускаясь ниже — по шее, к ключице.
—  Ты будешь танцевать. Только для меня.

_________________________________________

Вот такая глава получилась, сегодня выйдет продолжение😉