Глава 3

Маркус защелкнул наручники, стягивая руки Ноа сзади, и подтолкнул его к выходу. Мысли толпились. Почему преступники молчат? Куда они направляются? Что им нужно? Втроем они двинулись в дальний угол коридора и остановились напротив кабинета отца. Рейн передал напарнику откуда-то взявшийся лом, и Марк без лишних усилий несколько раз качнул им, приложив к двери. Раздался хруст дерева и неприятный скрип металла, а после стук удара ботинка. Дверь распахнулась, и на Ноа дохнуло спертым воздухом.

Визер нервничал, ведь он не мог зайти без разрешения, и тем более трогать там что-либо. Скованные руки лязгнули наручниками. От вторжения в запретное место заложника охватило волнение, но Маркус без лишних церемоний втолкнул его внутрь кабинета. Ноа споткнулся, но удержался на ногах.

Его усадили в кресло для посетителей, и парень съежился, сбиваясь в сутулый комок. Он наблюдал за разворачивающимися событиями, оставленный без внимания, и собирался с мыслями. Во-первых, нужно придумать план побега, во-вторых, разобраться, что здесь вообще происходит. Ноа хотел найти мотивы преступления, разворачивающегося на его глазах.

Марк принялся открывать ящики, вытаскивая из них содержимое, и бесцеремонно вываливать всё на пол: бумаги, принадлежности, старые фотоаппараты, которые коллекционировал отец. Кэнноны, Никоны, Сони и много других, названия которых Ноа не знал, валялись на полу, как бесполезный мусор. Лишь единожды отец позволил сыну подержать фотоаппараты в руках, после чего тщательно протер и сложил обратно за витрину. Теперь коллекционные вещи валялись на полу как мусор.

Ноа смирился с происходящим, хоть множащийся беспорядок сводил его с ума. Парень кусал губы от невозможности противостоять силе, пришедшей в его идеально упорядоченный мирок. Силе, разрушающей всё на своем пути. Визер подумал, как будет объяснять все это отцу.

Тяжелая ладонь легла на плечо, и Ноа вздернул подбородок, встречаясь взглядом с Рейном. Он наблюдал за реакцией парня на разгром, и заложнику показалось, что в этот момент преступник видит его насквозь, читая его, как открытую книгу. Но Рейн ничего не сказал и двинулся к рабочему столу. Обойдя его и скользя нитриловыми пальцами по дубовой поверхности, похититель сел в кожаное кресло. Пока Маркус превращал комнату в свалку, Рейн ждал. Его внимание не отвлекали ни звуки, ни вид падающих предметов, ни парящие в воздухе листы бумаги.

Спустя пару минут Рейн придвинулся к столу и открыл ноутбук, находящийся перед ним. Обтянутые перчатками ладони потянулись к клавиатуре, а на подсвеченном от монитора лице читалась сосредоточенность. Судя по быстроте пальцев Рейна, он знал, что делать и как. Это был компьютер отца Ноа, и парень строил предположения. Визер подумал, что преступник пытается перевести деньги со счетов или что-то в этом духе. Для чего еще, кроме кражи, могло понадобиться копаться в отцовских файлах?

Заметив, что оба взломщика увлечены своим делом, Ноа принялся думать о побеге, хоть на проработанный план у него не было времени. Заложник полагался на входную дверь, вот только как её отпереть, когда руки стянуты сзади. Успеет ли он протянуть их вперед? Сможет ли протиснуть ноги через кольцо рук? Как сгруппироваться, чтобы не остаться замеченным? Или каким-то образом вынудить их освободить ему руки? А что будет, если его все-таки застанут врасплох? Неужели они действительно способны на жестокость? А может лучше делать так, как похитители скажут, и тогда все закончится без последствий?

Визер попытался вспомнить, где оставил телефон, кажется, он так и не достал его из портфеля, когда вернулся домой. Может быть, отец уже пытался дозвониться. Он поймет, что с Ноа что-то случилось, и пришлет помощь. Либо приедет и спасет его. Именно так все и будет, убеждал себя парень. Но отец может убедиться, что сын дома, через отслеживающее приложение на телефоне, которое установил еще в прошлом году. Ради безопасности Ноа. В таком случае отец мог не звонить и вовсе. Можно попробовать связаться с полицией самостоятельно, но этот вариант казался более пугающим, ведь за это грозили не просто избиением. Дамоклов меч висел над головой, любой выбор был опасен, ровно, как и бездействие.

Минута шла за минутой, и если для похитителей это не имело значения, то для Ноа они превращались в пытку. Он сидел в кресле с затекшими руками, и периодически шевелил ими, чтобы разогнать кровь, но терпение заканчивалось. «Как же меня всё достало,» – промелькнула привычная мысль.

— Можете открыть сейф, там приличная сумма. Не обязательно тут всё перерывать, — не выдержав, выпалил парень.

— Тебя так волнует беспорядок? — ответил Рейн, не отрываясь от работы. В его голосе не слышалось и тени участия.

— Меня волнует то, что я скован наручниками, а в моем доме грабители, — сказал Ноа, но не смог скрыть негодования, которое вырвалось вместе с ответом.

— Мы не грабители. Ну, то есть я — нет, а Маркусу ты должен будешь заплатить, — скользя взглядом по экрану монитора, произнес похититель, и Ноа раскрыл рот от возмущения.

— Я должен заплатить? Это какая-то услуга? — За него начало говорить нарастающее раздражение. — И кто ты, нахрен, такой тогда?

Маркус выпрямился во весь рост, уставившись на заложника, и указал на него пальцем, покосившись на Рейна.

— Может пора его воспитать?

— Не сейчас, Марк, ещё успеешь. — Пальцы снова пробежались по клавиатуре.

Ноа забыл о недавнем страхе, что едва его не задушил час назад. Угрозы больше не казались пугающими, ведь такие спокойные преступники вряд ли причинят много вреда, достаточно просто предоставить им приличную сумму, думал Визер. Они позволяют ему говорить в таком тоне, а значит, на деле они профаны либо трусы. Они больше издеваются, чем несут реальную угрозу, к тому же выглядят молодо. Ситуация не примет серьезный оборот, по крайней мере не хуже, чем уже бывало с ним раньше.

Парень вспомнил школьных обидчиков, которые унижали и периодически поколачивали его. Все началось несколько лет назад с разбрасывания его вещей с парты, швыряния рюкзака в мусорное ведро, потом в столовой стали трогать его еду, которую приходилось перемывать или выкидывать. Продолжилось это группой парней, ожидающих его в раздевалке или у ворот школы, чтобы избить за то, что послал кого-то из компании нахер либо просто за тот факт, что он, Ноа, существует. Визер вспоминал эти моменты, зажмурившись, и не заметил, как к нему приблизился Маркус.

— Диктуй пароль от сейфа, чтобы я не возился и не терял терпение.

— С чего ты взял, что я его знаю? — ответил Ноа.

— С того, что я вижу это на твоем лице. Да и ты сам упомянул сейф. Говори пароль и не беси меня. — Марк повел головой, и заложник вспомнил это движение. Его обидчики тоже так делали перед тем, как применить силу. Это движение означало, что удар неизбежен, потому что решение принято, и чтобы Ноа ни говорил и ни делал, ему стоит ожидать побоев. Он сравнивал этих двоих со своими прошлыми противниками, но похитители даже со своим револьвером не пугали его, как те дети.

Визер посмотрел на Маркуса.

— Тогда отпусти меня.

Марк усмехнулся, снова покачивая головой. Видимо, его привычный жест, решил Ноа, привычный жест тупого силача. Таких хватает и в школе.

— Я с тобой не торгуюсь. Назови мне пароль.

Ноа покосился на его напарника, ожидая вмешательства, но тот продолжал смотреть в экран.

— Я должен иметь хоть какие-либо гарантии... — начал парень, но не успел закончить фразу. Кулак врезался в скулу, и от удара Ноа свалился на пол.

Лицо онемело от боли. Визера оглушило, отняло дыхание, но он смог расслышать, как Рейн спорит с напарником на повышенных тонах. Ноа приподнял голову, в горизонтальном положении видя, что Рейн поднялся в кресле и размахивает рукой.

— Ты должен следовать плану! Если я сказал бить только при определенных условиях, значит, их и выполняем. Я перечислил ему правила, он запомнил, так что тебе пора тоже это сделать.

Для Ноа было удивлением услышать похитителя в ярости. До этого момента Рейн был безукоризненно спокоен, но теперь его хрипловатый прокуренный голос сменился на грозный и звонкий, как лязг металла.

Но больше парня шокировал сам факт насилия. Каждый раз, как в первый, да, Ноа? Почему-то он всегда надеялся на хороший исход, даже когда все знаки говорили об обратном. Предпосылок тоже не было, ведь оба преступника вели себя сдержанно, они следовали плану, как сказал Рейн. А сейчас что-то пошло не так, и это был первый промах, что значило: будет и второй. Хладнокровный удар в ответ на упрямство и противостояние, избиение без промедления только за то, что он, Ноа, пытался дать словесный отпор. Удар в лицо. Прежде никто и никогда не бил его по лицу. Обидчики били только туда, где можно было скрыть следы под одеждой.

Визер поднялся на локтях, его нетвердые движения привлекли внимание Рейна. Их взгляды пересеклись, Ноа поджал губы под холодом его глаз и забрался обратно в кресло. Взяв в руки протянутый Марком блокнот и ручку, парень написал пароль и бросил на пол, зная, что за этот жест неуважения не получит наказания. Ноа находится под протекцией. Пока что.

Похитители не говорили о своих намерениях, что было плохим знаком. Где привычные головорезы из фильмов, за деньги готовые договориться и не строящие долгоиграющих планов? Кто перед ним и чего, черт возьми, они хотят? Ноа думал, что он многое знает о мире и жизни, ведь потреблял так много информации из книг и интернета. Но нихрена он не знал. Совершенно ничего близкого к реальности.

Прошел ещё час. Ноа посматривал на настенные часы, следя за еле передвигающейся стрелкой, пока вторая спала беспробудным сном. Как же ему хотелось, чтобы теперь время бежало, а ведь ещё недавно он умолял время остановиться, чтобы дать ему возможность пожить для себя. Как быстро изменились приоритеты, ведь шаг от жажды полноценной жизни до желания обычного существования очень мал, всё зависит от контекста. Всё всегда зависит от контекста, в который тебя помещают.

Боль в разбитой скуле из острой перешла в ноющую, распространяясь на черепную коробку, разливаясь, как опрокинутое подожженное масло, и заставляя сознание плавиться. Визер терпел, сколько мог, но, когда заметил в отражении шкафа засохшую кровь на своей скуле, вскочил с места.

— Мне нужно обработать рану.

Рейн его не слушал, а Марк лишь усмехнулся, продолжая пересчитывать купюры.

— У меня голова раскалывается, мне нужно только обезболивающее, антисептик и пластырь, — попросил Ноа, стараясь быть убедительным и спокойным. — Пожалуйста.

— Иди прогуляйся, Маркус. На кухне ты, по всей вероятности, даже найдешь ужин, — сказал Рейн, отодвигаясь от стола и глядя на напарника. — Только не забудь убрать за собой. И поищи аптечку.

Марк отсалютовал и вышел, оставив дверь открытой. Поток свежего воздуха ворвался в кабинет, и Визер вздохнул полной грудью. Он закрыл глаза на несколько минут, наслаждаясь доступом кислорода под звук удаляющихся шагов его мучителя. Мысли прояснились достаточно, чтобы Ноа покосился на открытый проход. Заложник прикидывал, как быстро успеет добежать до ванной и запереться изнутри. Там есть окно, через которое он мог бы успеть выбраться на улицу. Вот только это второй этаж, поэтому прыжок — рискованное мероприятие.

Рейну, казалось, было плевать на присутствие Ноа. Похититель подошел к окну, рассматривая сквозь узкую полосу между шторами безжизненную улицу. Рейн блуждал в собственных мыслях, скрестив руки на пояснице, рядом с торчащим револьвером, и беспокойные пальцы сцепились друг с другом, то сжимаясь, то разжимаясь. Где-то на крыше отстукивали капли в такт отдаленной музыке, собираясь в ручьи и падая на пластиковый карниз.

Визер поднялся в момент очередного стука, скрадывая шум своего движения. Парень попятился, не отрывая взгляда от преступника, пока не поравнялся с дверным проемом. Ноа повернул голову, чтобы увидеть на другом конце коридора заветную дверь с замком. Ванная рядом с комнатой, единственное место, в котором Ноа мог запереться и изолироваться от всех. Он не смог бы посчитать все часы, которые провел там в срывах, чтобы никто не заметил его состояния. Замок в комнате установить ему запретили, но парню это не казалось странным, ведь родители заботились о нем, проявляя должное внимание из-за его болезни.

— Это плохая идея. Вернись в кресло, — обратился к нему Рейн, нарушая молчание, и Визер вздрогнул. Всё это время ему казалось, что он для похитителя человек-невидимка.

Ноа вернулся в кресло и присел на самый край, чтобы в любой момент сорваться с места. Колени оставались повернуты к выходу, а левая нога отставлена по направлению двери. Заложник перенес вес тела на эту ногу, создавая опору для толчка.

Рейн достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет.

— В моем доме курит только отец, — сказал Ноа.

Чиркнула зажигалка, и столп дыма вырвался из раскрытых губ вместе со словами:

— Я знаю. Иначе не позволил бы себе разбрасывать пепел.

— А окурки?

— Я веду счёт.

— Звучит неубедительно, — ответил Визер. — Я ожидал хода получше. Не проще было не курить один день?

— Ты такой душный.

— Можем открыть окно.

Рейн ухмыльнулся, и в Ноа затлела надежда. Это была маленькая победа: он только что увеличил свои шансы на выживание. Выйти на контакт и расположить к себе преступника было верным путем. Парень мучился вопросом, где мог видеть Рейна раньше. В темноте незнакомец казался более приятной внешности, чем сейчас. В выражении его лица и взгляде было что-то пугающее, словно под отточенной маской живет тайна. Ноа любил головоломки, любил решать сложные задачи, и теперь его задачей стало разгадать тайну, увидеть изнанку преступника. Как Джон Дуглас пробраться в голову безумца, чтобы изучить образ его мыслей. И тем самым спасти себя. Если, конечно, не получится сбежать.

— Ты хорошо знаешь своего отца? — глядя на ряд мигающих фонарей, спросил Рейн. Без вступлений, без предпосылок, без контекста.

Визер нахмурился, концентрируя внимание на вопросе, ведь направление разговора настораживало. Парень не был готов к откровениям с кем бы то ни было, тем более с этим человеком.

— Я не понимаю, зачем об этом говорить, — ответил Ноа.

Рейн посмотрел на кончик тлеющей сигареты.

— Расскажи мне о своем отце.

— Зачем?

— Я уже сказал, что пришел вернуть долг. Хочу убедиться, что пришел по адресу, — пояснил Рейн.

— С чего я должен отвечать? — упрямился Визер, и на лице преступника можно было прочесть нарастающее раздражение.

— Потому что ты не идиот. И не любишь, когда тебя избивают. По крайней мере, я так думал.

Ноа насупился. Им пытались манипулировать, избегая физического насилия, и этот подход работал. Маркусу парень не сказал бы ни слова правды. Быть может, если Ноа будет слушаться, все закончится быстрее?

— Что ты хочешь знать? — спросил он, все еще сомневаясь, стоит ли подыгрывать похитителю.

Рейн пожал плечами, он пытался всем своим видом изображать равнодушие, но Ноа заметил, что рука все чаще подносила сигарету ко рту, а затяжки стали глубже.

— Какой он?

Марк стучал на первом этаже, и, судя по звукам, что-то успело разбиться. Визера охватило неприятное ощущение. Хаос распространяется, он как язва разрастается в доме, как многоочаговая опухоль поражает участок за участком. Парень поежился, хоть в кабинете не было холодно.

— Он довольно строгий отец. Но не суровый, просто сдержанный. Он справедлив ко мне. Он, конечно, может показаться холодным, но ко мне он не проявлял... жестокости, — ответил Ноа, взвешивая каждое слово.

— Он не бил тебя?

Очередной клуб дыма рассеялся в воздухе. Визеру нравился запах сигарет, хотя сам он никогда не находил смысла в курении. Акты саморазрушения были ему чужды, как и романтизация этого, но запах табака ассоциировался у него с чем-то интригующим.

— Нет, никогда.

— Вы с ним близки?

Ноа задумался. Он не знал, стоит ли говорить правду, и сомнения начали терзать его. Что изменится, если он будет честен даже перед лицом своего врага? Ему нечего скрывать, пока его жизнь стоит на кону.

— Не думаю, — произнес парень. — Не думаю, что он нуждается в близости. Он не такой человек.

— А ты?

— Я? — удивился Ноа.

Рейн повернулся к нему, посмотрев в заложнику глаза, либо гадая, насколько тот честен с ним, либо призывая к откровенности. Сигарета тлела в пальцах возле лица, освещая напряженные скулы. Ливень утих, но тучи заволокли небо и не позволяли ни одному лучу солнца пробиться сквозь окна.

— Ты нуждаешься в его близости?

— Да. Нет. Не знаю, — запнулся Визер, взволнованный неожиданным вопросом. Он замолчал и задумался, прежде чем сделать выбор:

— Скорее нет, чем да.

Рейн обогнул стол и, затушив в пепельнице окурок, спрятал его в карман. Ноа заметил, что преступник курит такую же марку, что и его отец, а это явно не было по карману для такой категории людей, к которой причислялся преступник.

Рейн забрался на край стола и достал новую сигарету. Много курит, заметил Визер. Затягиваясь, похититель выдержал паузу и дал себе время на выбор следующего вопроса.

— А как он относится к твоей матери?

— Хорошо, — Пауза. — То есть нормально. Он терпелив к ней. Она бывает слишком чувствительной и порой глупит, но он никогда её не обижает, — сказал Ноа, и только на последнем слове понял, как это прозвучало.

Рейн фыркнул, на его лице отразилась гримаса. Он никак не комментировал ответы своего заложника, только собирал необходимую информацию. Визера почему-то охватил стыд, и его самоуверенность поубавилась.

— Почему ты назвал его строгим?

— Он любит дисциплину. Порядок. Но в этом нет ничего плохо... — начал оправдывать его Ноа, но был оборван на полуслове.

— Он любит тебя?

— Что?

— Это простой вопрос. Твой отец любит тебя?

— Конечно.

— Не лги мне. Твой отец любит хоть кого-нибудь, кроме себя? — сказал Рейн. Его голос звучал резко.

Глядя в лицо заложнику, чтобы уловить хоть малейший намек на обман, Рейн продолжал курить. Эти движения казались машинальными. Рука сама подносила сигарету, губы сами смыкались, а легкие сами делали вдох.

Растерянный взгляд Ноа блуждал по комнате, пытаясь отыскать здесь хоть что-нибудь, что может придать уверенности. Хоть что-нибудь, доказывающее обратное словам похитителя. Но каждая деталь говорила о любви отца к деньгам, к предметам, к роскоши, но никак не к человеку. В этом месте даже не было ни одной художественной книги, чтобы доказать наличие души. Книги о фотографии были не в счет, Ноа ни разу не видел, чтобы отец изучал их. Будто они были куплены и поставлены здесь ради интерьера и подкрепления, что коллекционер – не дилетант.

— Я не знаю, — ответил парень.

Он опустил голову. Ему хотелось закрыть лицо руками, растереть кожу, стереть недопустимые слова со своих губ. Нельзя было произносить такие вещи вслух.

— Молодец, Ноа, — произнес Рейн, соскакивая со стола.

Похититель впервые назвал его по имени, и где-то под ребрами у Визера от волнения заколотилось сердце в ускоренном ритме, а пальцы онемели, отдавая легким покалыванием. Преступник знает его имя. Может Рейн нашел его данные в компьютере? Это можно было предположить, но догадки не равны подтверждению. Похитители знают о нем больше, чем Ноа предполагал, и на сто один процент больше, чем ему хотелось бы. Вскрывшийся факт пугал.

В кабинет вернулся Марк и расстегнул наручники, чтобы заложник мог самостоятельно обработать рану и принять таблетки. Он поглядывал на Рейна, держащего потухшую сигарету. Тот смотрел в экран, пробегаясь взглядом по строчкам.

Минуты накапливались в очередной час. Ноа закончил с обработкой раны, но тянул время, чтобы подольше оставить руки свободными: он горел идеей побега, несмотря на полученный удар. Парень всё ещё сомневался в серьезности намерений похитителей, в особенности из-за миролюбивости Рейна. Ноа нагнулся вперед, чтобы увидеть его лицо за крышкой ноутбука, но почти сразу пожалел.

Что-то было не так. Что-то изменилось.

Глаза Рейна двигались из стороны в сторону, он сосредоточенно читал. Кожа натянулась на грубых очертаниях, а губы были зажаты кулаком, словно он целовал собственные костяшки. Визер чуял опасность, окутавшую этого человека, и тихо выдохнул, не желая привлекать к себе внимание. Ноа пугали перемены, и то, что происходило с похитителем, вызвало самые плохие предчувствия.

Рейн откинулся в кресле, оно закачалось, и длинные пальцы, обтянутые перчаткой, забарабанили по столу. Похититель смотрел куда-то в пространство невидящим взглядом, и заложник не осмеливался ни говорить, ни шевелиться. Он наблюдал, как его похититель переживает что-то важное, тайну, которая его гложет, тайну, что он, Ноа, хочет разгадать, как жаждут ученые разгадать криптограмму Бейла.

— Закончил? — спросил Маркус, из-под внимания которого тоже не ушло состояние напарника.

Рейн кивнул.

— План в силе?

Снова кивок.

— Я всё подготовлю.

Фигура Марка снова скрылась в дверном проеме. Ноа анализировал разговор о приведении плана в исполнение, и тревога вернулась. Парень начал осознавать: план связан с ним, план каким-то образом заключается в нем самом. В кабинете повисла тишина, но напряжение было настолько ощутимым, что, казалось, его можно нащупать в воздухе. Оно, как паутина, раскинуло свои липкие нити. Желтоватый свет из-за плотных штор отбрасывал темные тени под глазами Рейна и окрашивал кожу в болезненный оттенок.

Ноа никогда не любил выбранный отцом цвет, и в этой комнате бордовые стены казались крикливыми. В комнате стало душно, настолько, что кружилась голова, из-за волнения, света или пространства, а может из-за никак не утихающей боли в опухшей скуле. Визер боялся, что потеряет сознание, а он не мог позволить себе утратить бдительность, он не мог попросту отключиться. Пока на нем нет наручников, у него есть все шансы на спасение, поэтому решил действовать. Он должен хотя бы попытаться.

Визер поднялся. Осторожными шагами он двинулся в сторону, сквозь горы разбросанных бумаг и вещей, и если сперва он пытался их не задевать, то после ему это даже начало нравиться. Под подошвами кроссовок хрустели письменные принадлежности, всевозможные сувениры, коллекционные вещи. Но не фотоаппараты, он не мог причинить вред тому, чем так дорожил отец.

Рейн не реагировал на внешний мир, как и, казалось, не замечал передвигающегося юношу. Но как только тот оказался рядом с дверью, крышка ноутбука захлопнулась одним резким движением руки.

— Пытаешься сбежать? — спросил Рейн.

Ноа застыл посреди вороха бумаг.

— Нет.

Рейн бросил на него презрительный взгляд.

— Трус.

— Сам ты трус. Работаешь чужими руками, — выпалил Визер, и тут же пожалел о сказанном.

Рейн подорвался с места, шагая к нему и оттесняя к стене. Парень попятился, пока не уперся в лампу, она зашаталась и упала на пол, погрузив часть кабинета во мрак. Стены и пол предстали в новых красках, выкрашенные мрачно и кроваво, как на картине Репина. Ноа вдохнул, всеми силами стараясь быть храбрым. Когда похититель приблизился, нависая над ним, первое, о чем подумал парень, не о возможной опасности, а о причинах, что могут породить в человеке такую злость. Ведь они прежде никогда не встречали друг друга, не знали друг друга, не видели и не слышали. Какой путь мог привести Рейна в этот дом?

Ноа опустил голову, как приходилось делать раньше, когда противник оказывался в перевесе, ведь так было больше шансов выйти из драки без сломанных костей, либо избежать её вовсе. Рейн схватил заложника за подбородок.

— Хочешь, чтобы я всё делал своими руками?

Визеру пришлось подняться на носки. Он приказывал себя смотреть врагу в глаза, хоть инстинктивно хотелось зажмуриться.

— Я сделаю все, что требуется. Пожалуйста, отпусти меня, — прошептал Ноа, не зная, как ещё может себя защитить. Рейн молчал.

— У вас есть деньги. Можете взять драгоценности матери. Компьютер отца. Только уходите из моего дома, — добавил заложник. — Нет нужды причинять кому-то вред. Вы ведь меня не знаете, а я не запомню вас. Обещаю, я не дам показаний в полиции, я скажу, что мои глаза были завязаны.

Рейн отпустил его, отдергивая руку, как от прокаженного. Ноа сделал жадный вдох, улавливая знакомые нотки паники. Пальцы нащупали прохладную стену позади.

— И о каком плане идет речь? Как я с этим связан? За меня должны заплатить выкуп? Тогда давайте я позвоню отцу, и мы всё решим гораздо быстрее, — бросал идеями Визер, воодушевляясь молчанием похитителя. — А если тебе не нужны деньги, тогда что? Зачем тебе я? Зачем ты пришел сюда?

Заложник споткнулся о собственные догадки, предполагая самое худшее, но образ Рейна совершенно не подходил под описание насильника, или садиста, или торговца людьми. Ноа не знал, что может быть хуже.

— Ты хочешь знать зачем? — заговорил Рейн, и его глаза пылали ненавистью. — Я пришел за справедливостью. За равновесием. Балансом вселенной. Называй как хочешь.

— Я не сделал тебе ничего плохого, — сказал Ноа. — Но, если я могу помочь, я обязательно это сделаю.

— Чем ты можешь помочь мне? — спросил Рейн, его губы изогнулись в неприятной ухмылке. Он толкнул парня в сторону, и тот упал на груду скомканных бумаг. — Ты лишь избалованный эгоистичный мудак.

Боль пробила бок, в который врезалось что-то твердое. Ноа отодвинулся на локтях, соскальзывая ботинками по разбросанным бумагам. Он обернулся, глядя в дверной проем, и начал отползать в его направлении.

— Ты меня не знаешь, — запротестовал Визер. — Чем ты лучше меня? Кто дал тебе право меня судить?

— Ты. Только что. Своим неумелым враньем, от которого тянет блевать.

— Я пытаюсь спастись! — Теперь злость настигла и Ноа, колотя тело от прилива адреналина. Он схватил попавшийся под руку Сони и спрятал за спину.

— Такие, как ты, как твой отец, ни во что ставят чужую жизнь. Вам плевать на мораль, на чувства, на совесть, которой вы лишены. Разве такие люди заслуживают прощения? — ответил преступник.

— Но я ничего тебе не сделал!

Рейн сплюнул, глядя на своего заложника.

— Значит сделаешь кому-то другому.

Ноа затрясся от злости, глядя на оскорбительный плевок на полу. Его мир не просто рушили — его оскверняли, топтали, портили. Разве этот человек имел на это право?

Визер швырнул фотоаппарат в похитителя и попал ему в грудную клетку. Парень бросился по коридору и бежал так быстро, как никогда в жизни, но это не могло его спасти. Маркус слушал их, стоя на верхних ступенях лестницы, и мгновенно среагировал, перехватывая заложника перед самой дверью в ванную. Ноа врезался в грабителя с такой силой, что на время из тела вышибло дух, а перед глазами замелькали крохотные вспышки.

Рейн стал по другую сторону коридора. Они словно пришли на дуэль, и секундант над ухом Ноа засмеялся.

— Это входит в условия, — заметил Марк. — Мне приступать?

Рейн отрицательно покачал головой:

— Я сделаю это сам.

Ноа потащили по коридору. Заложник брыкался, пинался, как дикое животное, но навыки Маркуса оказались более искусными, чем могли показаться на первый взгляд. Визер повис в его хватке с заломленными назад руками, и не решался посмотреть в глаза тому, кто будет приводить наказание в исполнение.

Парень дрожал от страха, его мутило от одной мысли о предстоящей расправе, а от прикосновений потного тела грабителя тошнило. Ноа научился терпеть чужие прикосновения, но насильственные действия Маркуса причиняли ему физические страдания. Если бы Ноа мог, то погрузился бы в ванну с антисептиком и оттирал бы свое тело щеткой.

Рейн стал напротив, его лицо окаменело, очерчивая скулы и подбородок на бледном пергаменте кожи. Кулак врезался в живот жертвы, минуя ребра, и Визер согнулся, задыхаясь от боли. Он не ожидал, что всё произойдет так быстро, но чего он ещё не ожидал, так это очередного удара, который пришелся по ногам. Парень рухнул на пол, выпущенный из хватки, пытаясь сделать хоть один короткий вдох. Когда грубая подошва ботинка впечаталась в его спину, Ноа не смог сдержать стон.

Слезы ослепили заложника, лежащего на полу в страхе пошевелиться, потому что любое движение отдавало болью. Кашель разрывал легкие, сердце бешено гнало кровь по венам, пульсируя где-то в зоне солнечного сплетения. Ноа сжался в ком, уткнувшись лбом в холодные доски, и прятал предательские слезы.

— Не думал, что захочешь марать руки, — сказал Марк.

— Он сам меня попросил, — ответил Рейн. Его голос звучал откуда-то снизу, поднятый с большим трудом через спектр всевозможных эмоций.

Рейн присел перед Ноа, как в самом начале, и опустил ладонь на его шею. Парень приподнял голову и с вопросом в глазах посмотрел на своего похитителя.

— А тебя твой отец любил, Рейн? — спросил Ноа, на что увидел реакцию, превзошедшую его ожидания.

Похититель замер, его дыхание отяжелело. Он опустил голову, чтобы скрыть побледневшее лицо. Ноа не настаивал на ответе, ведь они оба его знали. И когда Визер поднялся на колени, Рейн занес кулак и ударил заложника в челюсть.