ГЛАВА 3. ЛОЖЬ НА ДВОИХ

Фургон трясло на выбоинах, но Марк даже не покачнулся. Он сидел ровно, будто на приёме у психотерапевта, а не в стальном ящике по пути в штаб Интерпола. Охранник напротив сверлил его взглядом, пальцы нервно подрагивали на рукояти автомата. Марк заметил это и едва заметно улыбнулся — так, что у парня по спине наверняка пробежал холодок.

— Что смешного? — буркнул охранник, будто пытаясь вернуть себе контроль.

Марк чуть наклонил голову, как человек, который привык объяснять очевидное тем, кто его не видит.

— Ты боишься, что я сбегу. А я боюсь, что ты случайно нажмёшь на курок от нервов. Мы оба боимся того, чего не контролируем. Забавно, правда?

Парень не ответил. Только крепче сжал оружие. Марк снова откинулся на жёсткую скамью и прикрыл глаза. В темноте век он видел не стены фургона, а кухню — осколки фарфора, капли сиропа на полу, лицо Евы, когда она поняла. И этот взгляд — не ярость, не холод, а боль, от которой внутри всё сжимается.

Он не должен был забывать про синхронизацию. Это была ошибка новичка. Но рядом с ней он забывал быть «Призраком». Рядом с ней он хотел быть просто мужем.

Фургон резко затормозил. Двери распахнулись, и дневной свет ударил по глазам. Марка вывели под конвоем — мимо камер, мимо строгих взглядов, мимо табличек «Зона ограниченного доступа». Его вели по коридорам, где каждый поворот был продуман так, чтобы лишить человека чувства направления. Но Марк запоминал всё: количество поворотов, скрип петель, запах антисептика и машинного масла. На случай, если придётся уходить.

Его завели в допросную — стерильно белую, с единственным столом и двумя стульями. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Марк сел, положил руки на стол и снова надел свою маску — ту самую, что носила Ева дома: спокойного, немного рассеянного мужа, который путает вкладки в браузере.

Через три минуты дверь открылась. Вошёл генерал-майор Харрис — седой, с лицом, будто высеченным из гранита. За ним — Кристиан, бледный, с тёмными кругами под глазами.

— Марк Вандербильт, — начал Харрис без предисловий. — Вы подозреваетесь в серии преступлений, охватывающих шесть стран и три континента. У нас есть доказательства, что вы — «Призрак».

Марк медленно кивнул, будто услышал не обвинение, а прогноз погоды.

— Звучит внушительно. Но я всего лишь финансовый аналитик. И, честно говоря, я плохо разбираюсь в компьютерах.

Харрис хмыкнул, положил на стол тонкую папку и открыл её. Внутри — фото: Марк в чёрном, в полутени, у дверей хранилища. Ещё одно — он выходит из музея Орсе за секунду до срабатывания сигнализации. И третье — его лицо, снятое камерой наблюдения в аэропорту Вены, рядом с Евой.

— Это не фотомонтаж, — сказал Харрис. — Это хроника. И знаешь, что меня больше всего беспокоит? Не то, что ты вор. А то, что ты три года жил с полковником Интерпола и она ничего не знала. Или знала?

Марк на секунду замер. Это был крючок. Если он скажет «она не знала» — они начнут давить на Еву. Если скажет «знала» — её карьера и жизнь будут уничтожены. Он выбрал третий путь.

— Спросите её, — спокойно ответил он. — Она ведь здесь. Наверняка уже даёт показания.

Харрис прищурился. Кристиан переглянулся с ним, и в этом взгляде Марк прочитал всё: Ева ещё не сломалась. Она держала легенду.

В этот момент дверь снова открылась. На пороге стояла Ева. В новом костюме, идеально сидящем, с волосами, собранными в тугой узел. Никаких следов драки, никаких синяков — только лёгкая тень усталости под глазами. Она вошла, не глядя на Марка, и встала рядом с Харрисом.

— Полковник Росс, — кивнул генерал. — Вы готовы подтвердить свои показания?

Ева кивнула. Её голос был ровным, как лезвие.

— Я ничего не знала о его деятельности до сегодняшнего утра. Считаю, что он был подставлен. Либо мной, либо кем-то из моего окружения.

Марк едва заметно приподнял бровь. «Подставлен мной» — это был изящный ход. Она не выгораживала его, она предлагала альтернативу: есть кто-то ещё. Тот, кто знал их обоих.

— Очень удобно, — процедил Харрис. — И кто же этот таинственный подставщик?

Ева посмотрела прямо на Кристиана. Тот побледнел ещё сильнее.

— Мой заместитель имел доступ ко всем моим файлам, ко всем операциям. И именно он первым сообщил мне о сигнале в нашем доме.

Кристиан вскинул голову.

— Ты с ума сошла! Я твой заместитель! Я прикрывал тебя столько раз!

Ева не дрогнула.

— Именно поэтому ты знал, где мы живём. Знал мой график. Знал, когда я оставлю флешку на трюмо.

Кристиан шагнул вперёд, но Харрис поднял руку.

— Достаточно. Мы проверим. Но пока что оба остаётесь под наблюдением. Полковник Росс, вы отстранены от операций до выяснения обстоятельств. Вандербильт остаётся под стражей.

Ева кивнула, не сводя глаз с Кристиана. В её взгляде читалось: «Я знаю, что это ты. И я докажу».

Когда дверь закрылась, Марк остался один. Он подождал ровно тридцать секунд — достаточно, чтобы камеры зафиксировали его смирение, — а потом медленно провёл пальцем по краю стола. Под столешницей, в незаметной щели, он оставил крошечный чип — тот самый, что успел спрятать в рукав перед задержанием. Теперь оставалось только ждать.

Ева шла по коридору, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Её отстранили. Это было почти хуже ареста. Без доступа к системам, без полномочий она была слепа. Но у неё оставался один козырь — её собственная программа «Афина».

Она зашла в пустую комнату для совещаний, закрыла дверь и достала из внутреннего кармана пиджака тонкий планшет. Включила его, ввела код доступа — и экран вспыхнул знакомой сеткой данных. «Афина» работала. Она сканировала сеть Интерпола, искала аномалии, следы чужого вмешательства.

И нашла.

На экране появилась цепочка: запрос к её личным файлам, сделанный с рабочего терминала Кристиана. Время — вчера, 23:17. Через десять минут после этого кто-то скачал схему их дома. Ещё через пять — активировал фальшивый сигнал с её телефона.

Ева сжала зубы. Кристиан. Всё это время он был кротом. Использовал её доверие, её доступ, её брак, чтобы подставить их обоих.

Она быстро набрала сообщение на зашифрованный канал:

«Он здесь. Кристиан. Он всё подстроил. Держись. Я вытащу тебя».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Я знаю. Я оставил тебе подарок в допросной. Смотри под столом».

Ева замерла. Потом медленно подняла глаза на камеру в углу комнаты. Улыбнулась — так, чтобы это выглядело как нервный тик. И вышла, не выключая планшет.

Она вернулась в допросную, когда там уже никого не было. Вошла, будто для последнего осмотра, и присела на корточки у стола. Провела рукой по нижней стороне столешницы — и нащупала крошечный выступ. Вытащила чип. Повертела его в пальцах. На нём не было маркировки, но она знала, что внутри — данные. И ключ.

Включив чип в планшет, она увидела карту: точки, линии, маршруты. И одну яркую метку — «Запасной выход. Уровень B3». Марк знал, что его будут держать здесь. И он знал, как отсюда уйти.

Но уйти — значит сбежать. А Ева не хотела бежать. Она хотела доказать правду.

В коридоре снова послышались шаги. Ева быстро спрятала чип в карман и встала. Дверь открылась — на пороге стоял Кристиан. Его лицо было искажено смесью страха и ярости.

— Ты что творишь? — прошипел он, закрывая за собой дверь. — Ты обвиняешь меня? После всего, что мы сделали вместе?

Ева смотрела на него спокойно, будто оценивала незнакомого человека.

— Ты забыл, Кристиан, — тихо сказала она. — Я не просто полковник. Я математик. А математика не терпит лжи. Ты оставил слишком много следов.

Кристиан сделал шаг вперёд, и в его руке блеснул нож.

— Тогда я их сотру, — прошептал он.

Ева даже не вздрогнула. Она знала этот приём. Знала, как он держит лезвие, как переносит вес. И знала, что успеет раньше.

Когда он бросился на неё, она ушла в сторону, схватила его запястье и вывернула его с такой силой, что нож звякнул по полу. Кристиан вскрикнул, но Ева уже прижала его к стене, держа руку за спиной.

— Кто тебя нанял? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Кто стоит за этим?

Кристиан усмехнулся, несмотря на боль.

— Ты никогда не поймёшь. Это больше, чем деньги. Это система. И ты в ней — просто шестерёнка, Ева. Как и твой муж.

Ева почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Система. Кто-то выше Харриса. Кто-то, кто мог заказать подставу двух лучших агентов.

Она отпустила его, но не отвернулась.

— Спасибо, Кристиан, — сказала она спокойно. — Ты только что подписал себе приговор.

Выйдя из комнаты, она направилась к лифту. Нажала кнопку B3. Лифт дёрнулся и поехал вниз. В кармане тихо вибрировал планшет — «Афина» нашла ещё одну аномалию. На этот раз — в системе видеонаблюдения. Кто-то стирал записи. Кто-то заметал следы.

Двери лифта открылись. Перед ней был длинный, тускло освещённый коридор. В конце — дверь с табличкой «Техническое помещение». Ева подошла к ней, достала чип и вставила его в замок. Замок щёлкнул. Дверь открылась.

Внутри было темно. Но в темноте она увидела силуэт. Высокий, неподвижный. Марк.

— Долго же ты шла, — сказал он, выходя на свет. На нём всё ещё был костюм, но очки исчезли. Теперь его лицо выглядело жёстким, хищным — таким, каким она видела его только в кошмарах.

— Пришлось разобраться с одним предателем, — ответила Ева, не сводя с него глаз. — Теперь у нас есть выбор. Бежать. Или остаться и выяснить, кто дёргает за ниточки.

Марк шагнул к ней. Остановился в шаге, так близко, что она чувствовала его дыхание.

— Мы не можем остаться, — тихо сказал он. — Если они узнают, что мы знаем, нас уберут. Оба.

Ева покачала головой.

— Нет. Мы не будем прятаться. Мы сыграем на их поле. И сделаем это так, как умеем только мы. В унисон.

Марк смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Тогда слушай. У меня есть план. Но он рискованный.

Ева улыбнулась — впервые за день её улыбка была настоящей.

— Риск — это моё второе имя, любимый.

Они вышли в коридор, держась плечом к плечу. Впереди была тьма. Но они шли в неё так, будто это был их дом. Потому что теперь у них не было ничего, кроме друг друга. И лжи, которую они научились говорить в унисон.