Глава вторая
Шарлотта планировала пойти к Блумбергу с Либерманом, но настырная Бланка увязалась с ними. Томаш остался с Еленой, и нельзя сказать, что это общество его тяготило.
Доктор, как всегда, оправдывался своим узким профилем:
— Я не полицейский врач. Я лечу простуды и больные животы! У меня нет ни навыков, ни полномочий, чтобы проводить вскрытие и давать заключение о времени смерти.
— Геральд, какое вскрытие?! — всплеснула руками Шарлотта. — Ты можешь просто предположить, как так вышло?
— Не могу, — наступил брови Блумберг. — Тело холодное, потому что несколько часов пролежало в снегу. Стало ли это причиной смерти — мне неведомо. И про состояние опьянения тоже не могу ничего сказать, потому что на холоде быстро выветривается.
Либерман тактично откашлялся:
— Что, если мы с вами осторожно осмотрим тело без одежды на предмет ссадин и гематом? Я могу помочь.
Геральд поморщился:
— И что же вы хотите там увидеть?
Тут вспылила Бланка:
— Боже мой, уже бы и раздели, и одели трижды! Мы просто хотим знать, от чего Милош умер! От удара должен быть след, так ведь? Снег рыхлый, сработал бы как подушка, но метель началась после трёх, то есть если он умер от удара об землю, значит это произошло раньше. Или он упал уже мертвым? Как понять это?
Блумберг махнул в сторону двери:
— Дамы, выходим. Всё равно покоя не дадите! Доктор, помогайте, раз обещали.
Шарлотта стояла, привалившись к стене, и изучала люстру на этаже, пока Бланка молча мерила шагами коридор. В ней будто пробудилось нечто новое, зрелое, гневное. Желание угодить Милошу блокировало эту черту её характера, заставляло быть смешливой и уступчивой, но теперь маленькая стервочка поняла, что может поднять голову и гавкать на взрослых. Что ж, будет интересно посмотреть, во что это выльется.
Она ненадолго задумалась, почему Елена была так мила с Томашем. Это уловка для дела, желание пробудить ревность в муже или личный интерес? Вторая версия нравилась Шарлотте больше всего, ведь тогда выходило, что жена доктора воспринимает её как соперницу. «Ты лебезишь с моим мужем? Тогда я помилуюсь с твоим любовником», — ох уж эти женские игры! Она ухмыльнулась и вспомнила прелестное лицо доктора с растрёпанными волосами. Причина, по которой они растрепались, вообразилась сама собой, и отрешённая улыбка Шарлотты превратилась в плотоядную.
Либерман вышел из номера Блумбергов и подозвал Бланку:
— У пана Войцеха серьёзный ушиб на позвоночнике, в поясничном отделе. Я не патологоанатом, но осмелюсь предположить, что он образовался в результате удара о перила балкона, ширина совпадает. Теоретически он мог бы поскользнуться на старом подтаявшем снеге, до начала метели, и удариться поясницей о железную ограду, она как раз невысокая.
— Это возможно, — сосредоточено протянула Шарлотта, изящно приложив палец к виску.
— Да? — прищурилась Бланка. — А почему после этого он оказался внизу, а не скрючился от боли на самом балконе? Или это была смертельная травма с моментальным исходом?
— К сожалению, я не могу ответить на эти вопросы, — доктор изобразил грусть, но Шарлотта заметила в его светло-зелёных глазах лукавый отблеск.
— Потому что его сначала приложили спиной об перила, а когда он взвыл от боли, толкнули вниз, чтоб наверняка!
По лицу Бланки было понятно, что она уже утвердила в своей голове эту версию, конфронтация бесполезна. Либерман и не собирался спорить:
— Это вполне вероятно. Дождемся полиции, вдруг инспектор в этот раз привезёт врача.
Бланка закатила глаза, но промолчала. Похоже, в её непослушной головке зрел собственный план.
***
Томаш переодевался к завтраку, когда она вернулась в номер.
— Как тебе докторша? Удалось подержаться за что-нибудь мягкое? — съязвила Шарлотта.
Блондин поджал губы.
— Не далась?! — она с удивлением прижала руку к груди. — Теряешь хватку! Как я буду рекомендовать тебя графине, если ты сплоховал на какой-то докторше?
— Перестань, — прошипел Томаш. — Я уже не в том возрасте, чтобы запрыгивать на каждую. Фрау Либерман хорошенькая, но...
— Но что? — она прилегла на кровать и с неподдельным интересом смотрела на него. — Какая она? Что не так? Хочу знать мужскую точку зрения. Толстая, рожавшая, необразованная, бескультурная?
Томаш неодобрительно зыркнул:
— Она не получает удовольствия от чьей-то смерти! Но по-своему странная. Сказала: «Я нутром чую, что Вы не убивали Войцеха. Но Ваш страх слишком силён, полицейский может понять его иначе». Меня передёрнуло от этих слов, и даже сейчас мурашки.
Он задрал рукав и показал Шарлотте кожу на предплечье. Она задумчиво спросила:
— То есть она тебя испугала, а не возбудила?
— Никак не можешь поверить, что я не член на ножках?! — оскорбился парень.
Актриса мелодично рассмеялась:
— Да, всё время забываю...
— Слушай, мне не до шуток. Внизу все будут смотреть на меня, как на потенциального убийцу, снова этот боров полезет с расспросами...
Она перебила:
— Ну-ну, милый, не бойся, он же будет спрашивать всех!
Томаш вдруг резко сел на кровать и взял её за руку:
— Пожалуйста, если меня не арестуют, давай уедем? Сегодня же. Экипаж и билеты я отработаю.
Шарлотта выдернула ладонь за мгновение до его поцелуя:
— Фу, что за слова? Почему тебя должны арестовать? Ты же был со мной!
Блондин порывисто отошёл к окну и тихо буркнул:
— Оказывается, это не гарантия безопасности.
Конечно же, она всё расслышала.
***
Появление инспектора за общим столом не стало неожиданностью. Он не скрывал своего недовольства и сразу объявил, что выбрал одновременный допрос, чтобы сократить время пребывания в отеле. В зале также присутствовали все слуги, даже кухарка и дворник.
Шарлотта быстро поняла, что полицейский продвигает версию с несчастным случаем, поэтому помалкивала, чтобы не привлекать внимание к Томашу. Ей было жаль парня — эти переживания точно отразятся на его смазливом лице, а кому нужны лишние морщины?
Либерман сначала придерживался своей тактики, но вскоре не выдержал и стал задавать полицейскому наводящие вопросы: «Вы обратили внимание на порядок к номере? Почему бокалов было два, если пан Войцех по вашей версии оставался один?» Доктор закипал, выслушивая хамские ответы инспектора. Хотя внешне это было незаметно, жена дважды коснулась его ладони, а после фразы: «Может быть, всё же стоит обследовать тело?» — крепко взяла за запонку на манжете. Либерман перевёл на неё взволнованный взгляд, но Елена лишь сдержанно поджала губы. После этого доктор устало выдохнул и замолчал. Он несколько раз встречался глазами с Шарлоттой, и она всячески пыталась безмолвно подбодрить его, но так, чтобы со стороны это не выглядело слишком интимно. Блумберг заметил их переглядки и вопросительно свёл брови, поэтому ей пришлось перестать посылать доктору обнадёживающие взгляды.
Когда инспектор официально объявил о несчастном случае и поднялся из-за стола, Бланка язвительно спросила:
— То есть это весь профессионализм, который может продемонстрировать полиция Карлсбада?
— Вы чем-то недовольны, фройляйн Ратц? — осклабился полицейский.
Бланка поднялась с места и стала загибать пальцы:
— Вы не провели тщательный осмотр места преступления, как того требует регламент, вы не привезли медицинского эксперта, вы не сопоставили время-место-возможность у всех присутствующих, вы не выяснили потенциальные мотивы. Вы даже не взяли с собой констеблей для возможного задержания преступника! Мне продолжать или лучше сразу пойти набрать текст для статьи в «Еженедельник»?
Кривой палец инспектора указал на журналистку:
— Поберегите запал для своих театральных статеек в Праге, милочка! Здесь у вас руки коротки.
Бланка зло сощурилась, но на удивление промолчала, а когда полицейский вышел из зала, самодовольно проговорила:
— У этого индюка был шанс, но теперь ему крышка. Мой отец дружит с комиссаром, и я это так не оставлю.
Прислуга разошлась, и завтрак вскоре закончился. Шарлотта не дала Либерману подняться со стула:
— Доктор, Вы предлагали консультацию...
Он оглянулся на жену, которая шепталась с Бланкой:
— Лена, ты будешь занята сейчас?
Она непонимающе посмотрела на мужа:
— Вероятно да?
— Госпожа Бовэ просит о консультации...
— Мне нужна только консультация, без портрета! — тут же запротестовала Шарлотта.
Елена засмеялась:
— Доктор это и имел в виду, чтобы я вам не мешала. Конечно, милый, консультируй спокойно, увидимся на обеде. Мне есть, чем заняться.
Бланка уже ждала художницу у дверей зала. Шарлотта вспомнила её утренний намёк на нелегальный обыск. Теперь, когда полицейский уехал, осмотр комнаты будет для персонала всего лишь забавой двух неугомонных девиц и поводом получить хорошие чаевые. Умно. Нужно будет спросить, нашли ли они что-то дельное. Она снова посмотрела на доктора:
— Тогда я подойду в ваш номер через полчаса, хорошо?
— Прекрасно, — очаровательно улыбнулся Либерман.
Шарлотта мысленно выбирала платье, когда в холле её поймал Блумберг. Он противно кашлянул и поправил свои позолоченные очочки:
— Вы теперь решили лечиться такими методами?
Она нахмурилась:
— Я просто хочу поговорить с понимающим человеком!
— У понимающего человека есть любящая жена и маленький ребёнок, — вдруг озлобился Геральд. — Я начинаю подозревать у Вас бешенство матки.
— Что?! — взорвалась актриса. — Почему я вообще должна перед Вами отчитываться?!
Она оттолкнула врача и оскорблённо рванулась к лестнице. У шкафа снова задумалась: «Чёрное платье с глубоким декольте? Нет, траур у кого хочешь отобьёт желание. Красное? Чересчур для первого раза. Бордовое, чтобы глаза затягивали своей глубиной? Да, это подойдёт. И корсет потуже, чтобы видел разницу между мной и женой». Она довольно улыбнулась и вызвала горничную.