Меня зовут Марк
Меня зовут Марк.
Выпиваю очередную таблетку, ложусь на диван и откидываю голову назад, смотря на серый потолок. В нем нет ничего интересного, как и во мне — обычном. Обычный я — скучный, невзрачный и неразговорчивый. У меня практически нет друзей, кроме одного приятеля с работы.
Но во мне есть и другая сторона — тёмная. Хотя нет, не тёмная, но и не светлая — яркая. Слишком яркая для моего тусклого мира.
Если я не выпью таблетку, то начну видеть галлюцинации и вести себя неподобающим образом: могу бегать по улице голым или кричать, что напали инопланетяне, и прятаться в кустах от воображаемых летающих тарелок.
М-да...
Чтобы я не чудил, врач подобрал таблетки.
Только вот в чем дело — после них на какое-то время мой мозг играет со мной злую шутку: я просыпаюсь не собой. Точнее, собой — но уже не обычным. Тот второй я постоянно попадает в какие-то сексуальные передряги: я вечно нахожу себя в кровати очередного незнакомого мне молодого человека.
Я. В кровати. Молодого человека.
Позор-то какой...
Врачу я об этом не говорил. Всё же это лучше, чем бегать нагишом и орать или снова ложиться в психушку — надо признаться, кормят там отвратительно.
Я всегда предчувствую приближение параноидного бреда: сердце начинает биться чаще, руки потеют, и медленно накатывает чувство страха.
Хорошо, когда я не на работе — как сейчас. Плохо, что я не знаю, где окажусь через несколько часов...
***
Меня зовут Нил.
Наконец-то эта серая мышь приняла лекарство. Сидеть в его голове и наблюдать, как он бесполезно прожигает свою жизнь, просто невыносимо.
Пока у меня есть время, нужно провести его с пользой и наслаждением! Ведь именно для этого мы рождены.
Поднимаюсь с дивана — кружится голова. Где-то должен лежать его телефон...
Встаю и оглядываюсь по сторонам: серые стены, серая мебель. Подхожу к окну — на улице тоже всё слишком серо. Как он может так жить?
Шарю по карманам, нахожу телефон и прикладываю палец, чтобы разблокировать. На заставке фотография какого-то рыжего кота.
Неужели успел завести?
Прохаживаюсь по комнатам — никого. Супер, ненавижу этих тупых блохастых.
Корчу рожу и фотографируюсь на фронталку. Ставлю эту фотку на заставку — нужно любить себя.
Ищу нужное мне приложении знакомств, но он снова удалил его, и приходится заново устанавливать. Когда уже ему надоест отрицать меня?
Захожу в свой аккаунт — тринадцать лайков и пять сообщений. В четырех из них — фотки членов, и только в одном — приглашение на свиданку.
Что ж, вечер обещает быть весёлым, судя по описанию профиля моего нового собеседника: любит использовать на партнере ошейники, кляпы, дилдо, плеть, а ещё на рожу симпатичный. Тёмненький, и глаза карие, будто Кощей в душу глядит.
Интересно, у нас их тоже две?
***
Меня зовут Глеб.
Мой партнёр на сегодняшнюю ночь назвался Нилом. Что ж, пусть зовётся хоть Крокодилом, главное, что нас утраивает взаимный обмен энергией: ему нравится подчиняться, мне — подчинять.
Сам по себе я ещё не достаточно опытен в этих делах. Накупил ещё всяких побрякушек, думаю, мы на месте разберёмся, что там к чему.
Достаю из шкафа красное полусухое и ставлю в холодильник.
Время на часах полдевятого. Нил должен явиться в девять.
И пусть только попробует опоздать — придётся наказать его. Хотя... пусть опаздывает, так будет даже веселее.
Почему я решился на такую авантюру, как пригласить к себе парня из приложения знакомств? Да потому что все мои бывшие сбегали от меня после первого же секса. Не будешь же первым делом выяснять при знакомстве, как человек ведет себя в постели. Обычно ты говоришь с ним о погоде, о любимой музыке и о хобби, но никак не о сексуальных предпочтениях. И так сложно найти гея, еще сложнее отсеять нормального гея, а тут еще и тебя считают в итоге ненормальным.
Нет уж. Я с этим завязал. Теперь начинаем с обратного — с постели. А там уже разговоры о погоде и хобби, если всё пройдёт отлично.
Раскладываю на комоде свои недавние покупки: ошейник с цепью и чёрную повязку на глаза.
Приходит голосовое.
«Я немного опоздаю, попал в пробку».
Приятный тембр голоса... Будет здорово слышать, как он будет называть моё имя, моля остановиться или же наоборот — продолжать.
Интересно, какой он — этот Нил?
***
Меня зовут Марк.
Сегодня я уже в пятый раз просыпаюсь в постели Глеба — подсмотрел, как его зовут, в приложении — и, можно сказать, что начинаю привыкать к этому.
В первое утро я сбежал от него, только пятки мои и сверкали. Конечно! Посмотрел бы я на вас, если бы вы очнулись среди орудий для издевательств: ошейник, плеть, какое-то дилдо размером с негритянский хер из порно — и такой же чёрный.
На второе утро — Глеб запер дверь так, что я не смог её открыть. Пришлось бегать от него по всей хате и кидаться всем, что только под руку попадется. Я кричал, что вызову полицию, а он не вдуплял, с чего это прежде покорный я начал вести себя как сумасшедший.
На третье утро у меня ныло всё тело. Уж не знаю, чем они там занимались всю ночь, но единственное, что я смог сделать, это попросить его налить мне горячую ванну. Потом я отмокал, смотря на его яркий красный потолок. Он вообще любит красный — у него даже постель такого цвета.
На четвёртое утро он не выдержал — спросил, в чём же дело, перегородив мне путь к отступлению. Знаете, у него довольно накаченное тело, и оказывать сопротивление было себе дороже, особенно мне — тощему задроту в компьютерные игры.
Я заикался, отнекивался, уводил взгляд, а потом... А потом он схватил меня за подбородок и поцеловал. Так неожиданно и так жадно, что аж губу мне прикусил, и я, пытаясь вырваться, грохнулся в итоге на пол.
Я отползал по коридору назад от Глеба, а он медленно шел и внимательно смотрел на меня сверху вниз. Это завораживало меня, и, упёршись спиной в стену, я остановился, но не отводил взгляд. Глеб будто излучал какую-то неведомую силу — силу притяжения, но на другом уровне.
Он присел на корточки, наклонил слегка голову набок и прищурился.
— Что с тобой не так? — спросил.
— Всё, — ответил я. Не люблю врать.
— А поподробнее? Ночью ты стонешь и просишь еще, а на утро пытаешься сбежать, будто видишь меня впервые. И так каждый раз. Будто у тебя, блин, раздвоение личности...
— Так и есть! — я быстро покивал головой. — Ты угадал. Сейчас с тобой не Нил. — Имя моего альтер-эго я тоже подсмотрел в приложении.
— А кто же? — Глеб вопросительно повёл бровью.
— Неважно. Мне... мне пора.
И тот, вдохнув и пожав плечами, встал и открыл мне входную дверь.
Я вылетел из его квартиры, но по пути, пока выбегал из подъезда и быстро шел вдоль дома, судорожно вспоминал его жаркий поцелуй...
***
Меня всё ещё зовут Марк.
Так вот, значит, я в пятый раз сижу с утра в его постели, пока Глеб моется в душе. Я знаю, дверь открыта и я могу спокойно уходить — так он мне сказал. Однако продолжаю сидеть дальше.
Чего я жду? Спросите вы.
Да сам не знаю...
Или знаю, но боюсь себе признаться в этом.
Глеб заходит в комнату и удивляется:
— Ты всё ещё здесь?
А я, смотря на его голый торс и капли воды на смуглой коже, внезапно сам для себя говорю:
— Продолжим?
Видимо, тот думает, что я Нил, раз улыбается и снимает с бёдер полотенце. Глеб отбрасывает его в сторону и приказывает:
— Раздевайся.
А я сижу в одних трусах и начинаю жалеть о том, что сказал ему.
— Быстро, — улыбка пропадает с его лица, и я послушно стягиваю боксеры.
Они оказываются на полу, там же, где и полотенце, и я понимаю, что меня теперь изучают, словно под лупой. Глеб скользит взглядом, кажется, будто я чувствую его физически, хотя тот находится на расстоянии метра от кровати.
Взяв с комода ошейник, покрытый шипами, он подходит ко мне с боку. Я сглатываю и подставляю ему свою шею. Когда ошейник застёгивается, то я чувствую себя верным псом. Поднимаю взгляд на Глеба — довольный.
Он идёт вдоль кровати и тянет меня за собой — я ползу на четвереньках. Кровать кажется слишком длинной, но вот Глеб снова останавливается, и я тоже. На этот раз он берёт с комода повязку и, погладив меня по волосам и щеке, завязывает её у меня на глазах. Я ничего не вижу, только чувствую. Чувствую, как начинает учащённо биться сердце и потеть руки, но это точно не предвестники надвигающегося бреда.
Слышу, как Глеб говорит мне расслабиться, затем на мою задницу выдавливается что-то смачное — холодная смазка. В горле пересыхает — я никогда ни с кем не спал, только дрочил на гей-порно, не более.
Ну как сказать не спал, спал только Нил — шлюха такая. Использовал моё тело, так что, по сути, девственником я не являюсь.
По спине скользит тёплая ладонь Глеба — и по телу разбегаются мурашки. Он взбирается на кровать позади меня и чуть натягивает ошейник — я выгибаюсь. Мои ягодицы слегка раздвигают, и внутрь меня начинает аккуратно проникать палец. Я шумно дышу ртом, облизывая губы. Затем к пальцу добавляется ещё один, и ещё... Я опускаю голову, выдыхая, но меня снова дергают за ошейник.
— Встань на локти, — говорит Глеб, и я послушно подчиняюсь.
Никогда не был в таком уязвимом положении, но мне хочется сдаться Глебу, довериться ему, отдать себя — пусть делает, что хочет. Сейчас я понимаю, что мне просто необходимо выплеснуть свои эмоции — пусть даже таким способом. Но главное, что я получаю от этого какое-то больное удовольствие.
Глеб перестает меня растягивать пальцами, вытаскивает их и сразу же в меня входит что-то твёрдое и продолговатое. Я напрягаюсь, мне немного больно и непривычно ощущать в себе какой-то предмет — будто меня натянули. Я знал, что это не член Глеба — судя по тому, как он на меня обычно пронзительно смотрит, ему нравится наблюдать.
Это то самое чёрное дилдо... Оно слегка двигается вперёд-назад, а я прикусываю кусочек одеяла. Мне одновременно и странно, и приятно, и вообще — я оказываюсь будто не здесь — ничего не вижу, всё только на уровне чувств. Глеб проталкивает дилдо глубже, и из меня вырывается стон. Такой пошлый и громкий, что мне становится стыдно.
— Спокойно, малыш, — шепчет Глеб, поглаживая меня по спине. — Ты хороший мальчик.
И мне реально становится спокойней. Я расслабляюсь, и уже не чувствую того дискомфорта — плюс дилдо обо что-то такое трётся внутри меня, что мне хочется, чтобы Глеб ускорил темп. И он, будто прочитав мои мысли, проникает в меня всё чаще и чаще. Ошейник натягивается так сильно, что я прогибаюсь, поднимаясь с локтей и упираясь на ладони. Пальцами сжимаю одеяло...
— А-а-ах... — вырывается из меня.
Мой член уже настолько твёрдый, что можно им забивать гвозди. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и я кончу, но Глеб вытаскивает из меня дилдо, резко разворачивает на спину, раздвигая мои ноги, и срывает с лица повязку, нависая надо мной. Его взгляд — на губы, мой — рассеянный. Глеб целует — так же жадно, как и тогда, — и входит в меня.
Я умираю...
***
Меня зовут Глеб.
И сейчас я делаю то, что обычно меня никогда не возбуждало. Но этот странный парень... В нём есть то, чего я не видел в других, то, что я к другим не чувствовал. Он совершенно отличается от Нила — я знаю, сейчас со мной не та шлюха. Сейчас — пай-мальчик — больной пай-мальчик.
Я проникаю в него раз за разом, и он отзывается мне всем своим телом. Мы двигаемся в унисон, сминая постель. На его глазах наворачиваются слёзы, он весь покрывается испариной, как и я.
— Тише, — говорю ему на ухо, — тише, малыш.
Он и правда малыш — тощий, невысокий, наивный... Но такой покорный и... отчаянный. Я целую его, не закрывая глаз, и он томно смотрит на меня из-под своих светлых ресниц, будто говоря «я весь твой», и понимаю — так оно и есть. Сейчас — он весь-весь мой, что бы я ни хотел с ним сделать. Я толкаюсь в него, расставляя его руки в стороны и прижимая своими. Не хватает воздуха... Задыхаюсь и шумно стараюсь дышать через нос, настойчиво гладя его язык своим. Парень постанывает, закатывает глаза, и я чувствую, как его член упирается мне в живот, изливаясь спермой. Меня это так заводит, что я ускоряюсь и вскоре кончаю вслед за ним.
Упираюсь лбом ему в мокрое плечо. Мы пытаемся отдышаться. Понимаю, что не хватает сил держаться на руках, но если рухну на парня, то к чертям раздавлю его своим весом. Падаю сбоку от него на спину и закрываю глаза.
— Спасибо, — говорит тот.
— Как тебя зовут? — поворачиваюсь к нему.
Он мешкается, видимо, думал, что я считаю его Нилом. Как бы ни так, они совершенно разные.
— Меня... меня зовут Марк.
***
Глеб заставил меня сходить к врачу и поговорить о своём состоянии. Мне было страшно, ведь это означало, что надо будет снова подбирать таблетки, снова менять их из-за чудовищных побочек, из-за которых меня то тошнило, то поносило, то клонило в сон, то наоборот — я бодрствовал двадцать четыре на семь.
Но теперь мне есть ради кого проходить через всё это. Вы скажете, проходи ради себя — нет, это так не работает. Ради себя я не мог и пальца поднять, часами глядя на серый потолок. Ради себя я терпел чёртового Нила. Ради себя я отказывался от нормальной жизни.
Одиночество — болезнь, похуже некоторых. Из-за него ты можешь сходить с ума, даже если с тобой всё в порядке. А если и так не в порядке, то это — адская смесь.
Спасибо Нилу за Глеба, но...
Но теперь меня всегда будут звать Марк.