Глава 7.

- Это неправильно, - Хлоя сделала шаг вперёд. Она чувствовала, как мокрая одежда липнет к телу, как холод проникает под кожу, но внутри всё горело. - Ты разрушила мою семью. Мой отец...

- Твой отец пытался меня обокрасть, - голос Вивьен стал жёстче, но не злым. - Я не убивала его. Я лишила его бизнеса, да. Это был мой ответ на предательство. Он выбрал уйти сам. Я не несу ответственности за его выбор.

- Ты не несёшь? - в глазах Хлои вспыхнула старая ненависть. - Ты знаешь, что было после? Он нигде не мог найти работу. Люди боялись связываться с ним, потому что ты выставила его вором. Он потерял всё. Сначала бизнес. Потом дом. Потом друзей. Потом... потом веру в то, что он чего-то стоит. Он потерял всё. А я потеряла отца.

- Я знаю, - тихо сказала Вивьен. Она стояла неподвижно, не приближаясь, не защищаясь. - Но я не выбираю чужие пути. Твой отец сделал свой выбор, когда решил меня обокрасть. Последствия были его, не мои.

Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость.

- Если я о чём и жалею, так это о том, что вообще позволяю себе сейчас это говорить. Потому что в моём мире нет места сожалениям о врагах. Но ты... ты заставила меня почувствовать то, чего я не чувствовала очень давно. И это, возможно, самая большая слабость, которую я себе позволяла.

Хлоя смотрела на неё, и в её глазах смешались ненависть, боль и что-то ещё. То, что она пыталась убить в себе два года. То, что просыпалось каждую ночь, когда она пересматривала старые записи с Вивьен. То, что она называла слабостью.

— Я должна тебя ненавидеть, — прошептала она.

— Ненавидь, — Вивьен шагнула вперёд, сокращая расстояние. Теперь их разделяло только дыхание. — Но не ври себе, что это всё, что ты чувствуешь.

— Не подходи, — голос Хлои сорвался, но она не двинулась с места. Ноги не слушались. Или, может быть, она не хотела уходить.

Вивьен остановилась вплотную. Она взяла пальцами подбородок Хлои, заставив посмотреть в глаза. В её прикосновении не было силы — только вопрос.

— Ты четыре года готовилась меня убить, — сказала она. — Ты изучила меня лучше, чем кто-либо. И я изучила тебя. Мы обе знаем, что сейчас произойдёт.

— И что же? — выдохнула Хлоя, и её дыхание смешалось с дыханием Вивьен.

— Ты не уйдёшь, — Вивьен почти касалась губами её губ. — Потому что если бы ты хотела просто убить, ты бы сделала это раньше. Ты ждала не момента. Ты ждала ответа.

— Какого ответа? — голос Хлои дрожал.

— Этого.

Вивьен поцеловала её. Не нежно. Не властно. А так, словно они обе ждали этого четыре года — медленно, глубоко, с той обречённостью, когда уже невозможно сделать шаг назад. В этом поцелуе была вся боль, которую они носили каждая в себе. Вся ненависть, которая оказалась слишком тяжёлой ношей. И то, что росло под ней все эти годы.

Хлоя вцепилась в её плечи, не то отталкивая, не то притягивая ближе. А потом сломалась. Всё, что она копила — ненависть, боль, страх перед собственными чувствами, одиночество, которое стало её домом, — выплеснулось в этом поцелуе. Она ответила с той же яростью, кусая губы, сминая дорогую ткань пиджака. Она не знала, как целовать ту, кого хотела убить. Она училась этому прямо сейчас.