Глава 3. Александр Дворкин: Архитектор ненависти

У каждой эпохи есть свои охотники на ведьм. У средневековой инквизиции были свои Торквемады, у нацистской Германии — свои идеологи расовой чистоты. У современной России, ведомой «Дивеевским братством», есть свой главный инквизитор — Александр Леонидович Дворкин. Человек, который создал и возглавил индустрию борьбы с инакомыслием, превратив ее в отлаженную репрессивную машину.

Официально он — «профессор», «историк», «богослов», «ведущий специалист по сектам» и бессменный президент «Российской ассоциации центров изучения религий и сект» (РАЦИРС). Но за этой респектабельной вывеской, как показывают многочисленные исследования и свидетельства, скрывается фигура куда более зловещая. Архитектор ненависти, чья деятельность на протяжении тридцати лет отравляет общественное сознание, разрушает судьбы и служит идеологическим оружием в руках тайного ордена.

Его восхождение началось в бурные 90-е. Вернувшись в Россию после долгих лет эмиграции в США, Дворкин нашел свою нишу. В стране, переживавшей духовный вакуум после краха коммунизма, как грибы после дождя росли новые религиозные движения. Для кого-то они были путем к богу, для кого-то — бизнесом. Для Дворкина они стали золотой жилой. Он первым понял, что на страхе перед «чужими» и «непонятными» можно построить карьеру. Он ввел в русский язык и довел до абсолюта зловещий ярлык — «тоталитарная секта». Этот термин, не имеющий четкого юридического или научного определения, стал его главным оружием. Универсальным клеймом, которым можно было пометить любого: кришнаита, протестанта, последователя восточных практик, психолога или просто успешного предпринимателя.

Сам Дворкин так описывал начало своей карьеры в одном из интервью:

«Мне стало их жалко [родителей детей, попавших в Богородичный центр]... я впервые употребил термин «тоталитарная секта» — оказалось, до этого его никто не употреблял, но я об этом не знал. А после этого стали звонить журналисты и спрашивать меня про другие секты, и как-то неожиданно для себя я стал экспертом. Я понял, что эксперт — это не тот, кто что-то знает, а тот, у кого спрашивают».

Эта цитата из интервью журналу «Нескучный сад» за 2011 год обнажает суть его феномена. Дворкин не стал экспертом благодаря глубоким знаниям. Он стал им, потому что нашел благодарную аудиторию: напуганных обывателей, растерянное государство и церковь, стремящуюся к монополии. Он дал им простое объяснение сложного мира и указал на врага.

Методология Дворкина, отточенная за десятилетия, цинична и эффективна. Она строится на нескольких китах.

Во-первых, это создание псевдонаучной базы. Его главный труд, книга «Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования», стал «библией» для его последователей и, что гораздо страшнее, для правоохранительных органов. Как свидетельствуют многочисленные жертвы его деятельности, именно на основе этой книги, полной бездоказательных обвинений и предвзятых оценок, фабрикуются «экспертные заключения». Эти «экспертизы», часто написанные им самим или его ближайшими соратниками из РАЦИРС, ложатся в основу судебных решений о запрете организаций, лишении родительских прав и уголовном преследовании. Вадим Редькин, один из последователей общины Виссариона, находясь в СИЗО, точно описал этот абсурдный механизм:

«Нас осудили не за деяния, а на основании книги, написанной человеком, который никогда не был на месте событий и чьи слова можно было проверить и опровергнуть простыми вопросами «Где?», «Когда?», «Назовите имена»...»

Во-вторых, это тотальный контроль над информацией. Через сеть своих адептов в СМИ Дворкин формирует образ «сектанта» как зомбированного, опасного для общества элемента. Любое новое или непривычное учение априори объявляется «деструктивным». Сам Дворкин неоднократно подчеркивал опасность сект:

«Самая опасная секта — та, в которую попали ваши близкие». Эта фраза, с одной стороны, звучит как банальность, но с другой — раскрывает его метод. Опасность определяется не реальными действиями группы, а эмоциональной реакцией родственников. Дворкин научился виртуозно играть на этих эмоциях, превращая семейные конфликты в дела государственной важности. Он подчеркивал, что проблема опасности тоталитарных сект не стала менее острой, хотя они стали менее заметны для неподготовленного взгляда, перейдя к новым формам вербовки, в первую очередь через интернет-форумы и социальные сети. Он также активно определяет и классифицирует конкретные «секты» в России, называя неопятидесятников одной из самых распространенных и опасных, и оценивая число их адептов до 300 тысяч человек. Среди зарубежных, по его словам, это «кришнаиты, сайентологи, мормоны и «Свидетели Иеговы», а из отечественных сейчас на первое место, возможно, выдвинулись «анастасийцы».

В-третьих, это прямое слияние с государственным аппаратом. Дворкин и организация под его управлением РАЦИРС стали незаменимыми консультантами для ФСБ, МВД, прокуратуры и судов. Он читает лекции силовикам, формируя у них предвзятое отношение к целым категориям граждан. Он возглавляет Экспертный совет по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции, превратив его в инструмент для расправы с неугодными.

Но откуда у этого человека такая холодная, бесчеловечная методология? Чтобы понять это, нужно заглянуть в самые темные страницы истории двадцатого века. Исходя из исторических фактов XX века, Дворкин — прилежный ученик. Его идеологическая родословная ведет прямиком в нацистскую Германию.

Цепочка преемственности выглядит так: протестантский пастор Вальтер Кюннет, возглавлявший в Третьем рейхе «Апологетический центр» и составлявший «черные списки» для гестапо, передал свои методы пастору Фридриху Хааку. Тот, в свою очередь, обучил датского пастора Йоханнеса Огорда. А уже в «Диалог-Центре» Огорда в начале 90-х и прошел «стажировку» сам Дворкин. Он унаследовал не просто архивные данные, он унаследовал технологию ненависти: клеймение, дегуманизацию и создание образа врага как оправдание для его последующего уничтожения. В одном из разговоров, как утверждается в материалах, он и сам не скрывал источника своей «экспертизы»:

"Everything you need to know has already been published in the West by anti-cult organizations." («Все, что вам нужно знать, уже опубликовано на Западе антикультовыми организациями».)

К этому идеологическому багажу добавляются и весьма сомнительные личные качества «профессора». Согласно данным из открытых источников, его многочисленные научные звания и степени вызывают большие вопросы. Его американские дипломы так и не прошли процедуру нострификации в России, то есть официального признания. Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки в своем официальном ответе на запрос сообщала: «...Дворкин не имеет ученых степеней и званий, установленных государственной системой аттестации Российской Федерации...». Более того, специальность «сектоведение» в официальной номенклатуре научных специальностей просто не существует. Получается, что главный «сектовед» страны — профессор несуществующей дисциплины с непризнанным образованием.

Это подтвердилось и в ходе судебного разбирательства в Ярославле в 2006 году. Суд официально признал, что Дворкин не обладал достаточным образованием для преподавания в МГУ, а его лекции были «пронизаны неприязнью к иным конфессиям», что противоречило Конституции.

Еще более тревожные факты касаются его психического здоровья. В 2014 году в СМИ просочилась информация о том, что в 70-е годы Дворкин якобы проходил лечение в психоневрологическом диспансере с диагнозами «циклотимия», «патологическое развитие личности» и «психофизический инфантилизм». Независимая экспертиза, проведенная на основе этих данных, пришла к выводу, что человек с такими расстройствами не может занимать ответственные должности и склонен к формированию собственных, оторванных от реальности теорий, которые он, однако, может облекать в убедительную форму и «подчинять своему влиянию вдохновленных личностей».

Картина складывается пугающая. Человек с сомнительным образованием, спорной репутацией, серьезными психическими проблемами становится главным арбитром в вопросах веры и духовности для стосорокамиллионной страны. Он получает в свои руки мощнейшее оружие — право решать, кто «правильный» верующий, а кто «опасный сектант». И он с энтузиазмом начинает этим оружием пользоваться, выстраивая свою империю — разветвленную сеть РАЦИРС, которая своими щупальцами опутывает всю Россию.

РАЦИРС фактически позиционируется как региональная сеть Европейской федерации центров по исследованию и информированию о сектантстве (FECRIS). Александр Дворкин является центральной фигурой в этой связи: он президент РАЦИРС и бывший вице-президент FECRIS. Центр религиоведческих исследований во имя священномученика Иринея Лионского, возглавляемый Дворкиным, является ядром РАЦИРС и членом FECRIS. Сотрудничество между РАЦИРС и FECRIS подтверждается регулярным участием представителей РАЦИРС, включая Александра Дворкина, протоиерея Александра Новопашина и священника Льва Семенова, в ежегодных конференциях FECRIS. В 2009 году первая конференция FECRIS в России состоялась в Санкт-Петербурге, что имело значительный резонанс в российских СМИ.

Но Россия была лишь началом. Удовлетворив свои амбиции на родине и заручившись поддержкой могущественного «Дивеевского братства», Дворкин обратил свой взор на Запад. Его целью было не просто признание. Его целью был выход на глобальный уровень. Он стремился превратить свою локальную «охоту на ведьм» в международный крестовый поход. И для этого ему нужна была респектабельная европейская площадка.