Глава 6. Зверёк в клетке

В темноте дворцовых коридоров скользит тень, прерывая устоявшуюся тишину редким шуршанием ткани плаща. Столь знакомое когда-то место теперь кажется чужим и неприветливым. Процветающее в памяти мужчины здание, в котором было полно служанок и гостей, сейчас же, в ночное время суток, значительно опустело, открывая всем присутствующим свою тёмную и молчаливую сторону.
Чужак продвигается быстро, минуя все тупики, призванные запутать незваных гостей, ведь знает внутреннее устройство императорского дома как свои пять пальцев. Столько времени он провёл в этом дворце в прошлом.. Прокручивая в голове примерный план пути до места назначения, он отмечает, что идти осталось недолго, а потому не видит больше смысла в сокрытии своего лица. Он скидывает закрывающий обзор капюшон от своей темной накидки. На широкие плечи спадают белоснежные локоны и он спешит убрать их за спину, продолжая первоначальный путь.
Очутившись в библиотеке, бывший генерал не может сдержать выступающей от ностальгии улыбки и плечом облокачивается о рядом стоящий шкаф с книгами. Он уже отсюда видит, что дверь в архив открыта, а изнутри выглядывает еле заметный источник света. Видимо, он опоздал. Цзюнь У не хотел, чтобы его сын узнал правду об их чудовищных поступках. Няньцин сжимает кулаки, стараясь найти в себе силы идти до конца, но так не хочется.. Осознание того факта, что ему нужно будет навредить тому солнечному человечку, которого он помнил столько лет, безумно удручало, но простой люд не должен узнать правду. Если внутри окажется Сяньлэ, то тотчас же признаёт пропавшего безвести старого приятеля отца. Натягивая на своё лицо непоколебимое выражение, он наконец прижимается к стене спиной, медленными шагами продвигаясь вперёд. Минув расстояние, заглядывает в дверной проход, стараясь издавать как можно меньше звуков. Вздох облегчения слышится гораздо громче, чем рассчитывал мужчина, но это не важно. В архиве никого, лишь только безмолвно скачущие огни на свечах по периметру помещения. Следом слышится истерический смешок. Никогда ещё Мэй не наблюдал столь легкомысленного отношения к хранилищу ценных документов. Но быть честным, он не удивлён – его милый маленький принц никогда не отличался хорошей памятью, а наоборот всегда что-то забывал. Даже спустя столько лет, по всему видимому, это не прошло.
Больше не напрягаясь по поводу ненужных свидетелей, бывший генерал проходит внутрь комнаты и, отворачиваясь, закрывает за собой проход, чтобы в случае чего не привлекать ненужного внимания.
– А ты долго, – а глубине безлюдного помещения звучит насмешливый голос.
Мэй застывает, не решаясь даже лишний раз вздохнуть. Он глядит на свои трясущиеся руки, что сделали последний проворот замка и медленно начинает осознавать происходящее. Сейчас он сам себе заблокировал единственный путь к отступлению. Если он начнёт проворачивать ключ обратно, то велика вероятность, часто он просто напросто не успеет этого сделать. Мужчина медленно выпрямляется, освобождая свои руки для самообороны, но не решается повернуться, ведь чувствует убийственный взгляд, скользящий по собственному телу.
– Вот и зверёк попался в клетку, – в могильной тишине архива раздаётся хохот, отзывающийся животным страхом в груди Мэя. – Думал, что найдёшь здесь Сяньлэ и по-быстрому расправишься с неугодным тебе правителем? Неужто запамятовал, что он сынок твоего лучшего друга?
Слова незнакомца подействовали на запуганного мужчину как отрезвляющая пощёчина.
Чувствуя прилив смелости, он резко разворачивается в сторону голоса и видит на столе сидящего в расслабленной позе мужчину. Хуа склоняет голову в бок, выдавливая из себя ядовитую улыбочку, от которой у наблюдающего встают волоски дыбом. Чувствуя на себе пристальный взгляд красных глаз, Мэй продвигается к нему на встречу, мысленно прописывая себе сотни пощёчин за трусость, которую он позволил себе проявить перед кем-то. Оценивающим взглядом пробегаясь по сидящему, он старается понять с кем разговаривает, но тут его взгляд цепляется за еле заметные чешуйки красного цвета на лбу и щеках. Это действительно он. Ну что ж, он ожидал, что после сорванного ритуала он рано или поздно попадётся тому, против кого так много лет действовал. Готовясь в худшему, он садится на колени и поклоняется божеству. Его лицо также не выражает никаких эмоций, но внутри тело горит от страха, а стук сердца сильно бьет по слуху. Его единственная надежда – это быстрая смерть.
– Повелитель, я каюсь и очень жалею о совершённых мною грехах, – с трудом проглатывая ком в горле, блондин продолжает – я понимаю ваш гнев. Да, я действительно пришёл избавиться от улик и навредить императору, если бы того потребовала ситуация. Но я правда не хотел этого делать! Я люблю Се Ляня как собственного сына! – голос мужчины срывается на крик. Поднимая взгляд на довольного свидетеля происходящей драмы, он смотрит на него с надеждой. Ему не нужно помилование. Ему просто хочется, чтобы в его тёплые чувства поверили.
– Любишь, значит? – дракон произносит эту фразу медленно, специально растягивая первое слово. – Любовь – красные глаза кажутся слегка растерянными, а сам он повторяет это слово раз за разом, будто смакуя и стараясь понять свои чувства в отношении понятия. – Ты хочешь, чтобы я в это поверил?
Няньцин цепляется за свою надежду, начиная безудержно кивать. Он на коленях ползёт к божеству, хватаясь за его ногу и унимая свои трясущиеся руки. Разговор о дорогом для него человеке явно вывел мужчину из равновесия. Хуа Чэн подцепляет собеседника за подбородок и нежно проводит большим пальцем по щеке. Запуганные глаза жертвы сияют в тусклом освещении, время от времени пуская горькие слёзы страха и жалости. Белые волосы настолько растрепались от бесконечных поклонов и киваний, что от первоначальных аккуратных локонов остались лишь спутавшиеся клоки на концах волос, а некоторые и вовсе спали на лицо, явно стараясь скрыть своего обладателя от взора горящих глаз.
– Когда люди любят, то говорят, что отдают своё сердце человеку, который для них дорог.
– Да.. Да, господин! Вы совершенно правы.
На губах оборотня появляется ласковая улыбка, а его взгляд заметно смягчается.
– Значит, и твоё сердце принадлежит Сяньлэ? – еле заметная искра безумия проскальзывает в глазах бога, но быстро всё возвращается в первоначальный вид.
Сомнения терзают Мэя, но видя смилившегося  над ним дракона, он спешит произнести заветную правду:
– Да, это так. Я безумно люблю его. Се Лянь мне действительно как сын. Даже дороже! – вновь сбившийся тон голоса прозвучал слишком жалко.
– Дитя, ты хочешь показать свою любовь ему самому? – громоздкая рука мужчины ложится на белоснежную макушку.
Его терзают сомнения. Бывший генерал не уверен, что тот прелестный малыш, которого он по сей день хранит в своей памяти, будет рад его увидеть. А узнай он, что его любимый дядюшка под натиском чужих людей был готов бесчувственно расправиться со своим учеником по оружию..
– Хочу.. – отгоняя от себя все сомнения, на волоске от срыва произносит пленник и убирает руку оборотня со своего лица. Он безумно хочет кричать. Его мучает чувство, будто в груди всё разрывает и эта боль неприятными волнами прокатывается по телу.
Хуа Чэн, получивший положительный ответ, предвкушительно хохотнул, но другой этого даже не заметил, полностью погружаясь в свои душевные терзания. Тишину архива нарушило громкое рыдание, виновник которого едва ли не захлебывался от масштаба истерики. Ударяя кулаками по твёрдому полу, он кричит и одну руку перемещает на свою грудь, сжимая её от невыносимых мук.
Божество улыбается, наблюдая за муками своей жертвы и соскакивает со стола, тут же спокойными шагами приближаясь к несчастному.
– Ничего, скоро станет легче.. – успокаивающим голосом проговаривает мужчина, без труда подхватывая витающего в своих душевных терзаниях. Не желая привлекать ненужное внимание криками, что с каждой минутой становились всё громче, Хуа ловит его взгляд. – Тс-с-с. Лишние свидетели нам не нужны. Ты же хочешь сделать своему любимому принцу сюрприз? – На губах оборотня проявляется улыбка, от которой истерящий впадает в ступор.
На что он подписался? Какого черта произошло?
Подходя к свечам, дракон задувает поочерёдно некоторые из них, чтобы образовался темный угол. Когда дело остаётся позади, он хватает оцепенённого мужчину покрепче и ныряет в тень, пробираясь через давящее со всех сторон пространство.
Привычное убранство резиденции дружелюбно встречает своего хозяина. Не до конца осознающий происходящее Мэй в порыве испуга пытается соскочить с рук своего похитителя и убежать, но попытка проваливается. Хуа Чэн бросает паникёра в сторону массивного стола, специально рассчитывая всё так, чтобы тот ударился об угол и затих. Успешно.
Он удовлетворенно оглядывает будущий подарок и перетаскивает его на стол. Потерявший сознание мужчина более не сопротивляется, но дракон решает перестраховаться и, склоняясь над своей жертвой, тот впивается зубами в бледную шею, отрывая кусок плоти. Булькающиий звук приятно щекочет слух, а столь желанный привкус крови заставляет прикрыть глаза в наступающем блаженстве.
Чертовы людишки столько веков пытались сдержать его животную сущность, а теперь давно забытый солоноватый привкус плоти мгновенно поднимает настроение повелителя огня.
И как же тут забыть про его маленького человечишку? Хуа слизывает тёплую кровь со своих пальцев и тянется руками к груди мужчины, без проблем разрывая одежду. Усыпанное множеством давних шрамов рельефное тело выглядит чертовски прекрасно, что даже жаль его портить своим вмешательством, но дорогой Его Величество должен получить признание от давнего «братца».
Разрывая нежную плоть своими острыми когтями, он разламывает кости и откидывает их в стороны как какие-то безделушки. Сердце – вот его цель. Его милому императору должен понравиться подарок. Наконец пробираясь к столь важному органу, он вырывает его и на дрожащих от предвкушения руках поднимает, внимательно рассматривая со всех сторон. Кровь, капающая с остановившегося органа безумно влекла оборотня, заставляя его следить взглядом за небольшими капельками, звонко приземляющимися на пол. Он уже который раз облизнулся, оборачиваясь на безмолвного собеседника.
– Не волнуйся, – улыбается и издевательским тоном протягивает он – твой дорогой принц обязательно получит то, что принадлежит ему. Нужно быть осторожнее со своими словами.
Привлечённые запахом сырого мяса братья заглядывают в кабинет старшего. Их глаза также горят безумием, а в горле пересыхает от вида струящейся по ещё тёплому телу крови.
– Неужто ты решил отречься от своих слов братец? Когда-то ты очень берёг этих букашек, – Мин И, не отрывая взгляда от разложенного на столе тела, первым проходит в помещение, призывая за собой остальных.
– Пришло время пожинать плоды совершённых действий.

Му Цин устало потирает шею и разминает своё тело, затёкшее от долгого удерживания императора. У них наконец получилось уложить его немного передохнуть.
Мужчина подходит к стоящему возле окна генералу и прижимается к его груди, голову укладывая на прохладную часть брони.
– Народ негодует, – будто невзначай проранивает Наньян и заключает приблизившегося в свои объятия. Этот момент спокойствия, когда они могут побыть наедине друг с другом очень ценен для обоих.
Долгое отрицание своих чувств повлияло на их дружеские отношения не лучшим образом, но последняя ночь расставила всё на свои места. Страх и непонимание будущего заставили сделать высокомерных генералов первые шаги к признанию.
– Последние несколько дней повлияли не только на народ. Даже Ци Жун изменился. Ты заметил это? – Сюаньчжень поднимает взгляд на своего собеседника. Со стороны кажется, что тот ни в чём не заинтересован, но он, как человек, который знает Фэн Синя с малых лет, может с лёгкостью определить его чувства в тот или иной момент.
Сейчас единственное, что Му Цин может прочитать во взгляде своего возлюбленного – это ужасная усталость и беспокойство.
– Ты прав. Но мне безумно жаль Се Ляня. На него наседают со разных сторон, будто душу из него стараясь вытрясти. Ещё и чертов Повелитель Огня.. После пробуждения Сяньлэ мы должны устроить встречу с народом. Если не заверить их в безопасности, то может произойти восстание. – мужчина склоняется к взволнованному приятелю и выдавливает из себя улыбку, стараясь приободрить того. При осознании всей глупости этой затеи генерал касается губами лба Сюаньчженя и замирает так на некоторое время, не желая отстраняться, но всё равно приходится. – Мы справимся.