Восемь.

Леон не мог оторваться от текста, составленного из вырезок букв и различных газет и журналов. Не почерк. Виски сдавливало, точно прессом. Он хотел смять, разорвать и выбросить эту записку и в то же время понимал, что не мог. Это улика. Улика, которая может их привести к Уайт Роуз, если хорошенько её изучить. Специального пакета для улик у Кеннеди не было, ему пришлось спрятать записку в карман. Луиза, пока он читал, немного утихла. Глаза, утром ещё сияющие жизнью, сейчас были тусклее чем у мертвеца. И эти глаза были направлены на него. Мужчина тихо сглотнул, всеми силами заставляя себя не отворачиваться. Только не от неё. Только не сейчас, когда Хоуп нужна поддержка и опора больше, чем когда-либо.

— Лу, — он осторожно, почти боязливо накрыл её ладони своей, — тут нельзя оставаться. Поехали отсюда. Я вызову сюда наших из штаба, пусть всё тут проверят.

— Что в записке? — Лу полностью проигнорировала слова Кеннеди. Её зрачки с одержимой, с трудом сдерживаемой яростью приклеились к карману джинсов, куда он спрятал послание Роуз.

Горло агента сдавило. Пальцы сильнее сжали её ладони. Такие холодные. И сама она была похожа на бездушный труп. Даже в самой глубине этих зелёных глаз он не мог выловить той самой искры, которую... Которую любил.

— Я не могу, — голос снизился до шёпота. — Я не могу тебе дать это прочесть.

— Дай мне, — с большим напором потребовала она. Лицо не отображало никаких эмоций, но голос, ее тон, говорили больше. По коже мужчины пошли неприятные мурашки. Луиза не собиралась сдаваться. — Леон. Дай мне.

— Нет, Лу, я не могу! Пожалуйста, не проси меня!

Она послушалась. Не стала просить. Вместо этого Луиза высвободила свои руки, и сама полезла в его карман, достав бумажку. Брюнетка сползла с дивана, чуть не потеряв равновесие. Ноги ещё слабо держали. Она успела ухватиться за мягкий подлокотник дивана, сжимая ткань так сильно, что пальцы побелели. Леон вскочил на ноги, но Луиза не дала к себе приблизиться, сделав шаг назад. Зрачки уже бегали по строчкам из разноцветных букв. Ладони Кеннеди, беспомощно висящие по бокам, превратились в кулаки. Он мог догадаться. Разве он знает эту женщину так плохо, чтобы не ожидать такого исхода? Его ошибка. От досады он прикусил губу, заставляя себя наблюдать за тем, как она читает послание Роуз.

— Нильсен... Искал улики... — себе под нос пробормотала она. Слова звучали слишком спокойными, но её выдавала эта самая бумажка, которая в руках дрожала как от холода. Нет, она дрожала от шока и подавляемой злости. Леону и гадать не нужно было.

— Уайт Роуз узнали об этом... как-то, — Леон мотнул подбородком на записку. — Значит ли это, что убийца связан со штабом или?..

— Или у Роуз есть помощники, — закончила за Кеннеди Луиза.

Бумажка отлетела на диван и беззвучно приземлилась на одну из подушек. Хоуп уперлась обеими руками в подлокотник и свесила голову к груди. Она продолжала попытки выровнять дыхание, поскорее забыть о том, что произошло, что видела несколько минут назад. Не сейчас. Не сейчас, когда убийца вышел на какой-никакой, но контакт. Оба напарника твердо поняли – Уайт Роуз заинтересован в том, чтобы расследование вела именно Хоуп. Тело Луизы содрогалось как в ознобе, она не могла этого контролировать. Всё происходит слишком быстро, слишком стремительно. Она не готова. Не готова.

— Лу, — агент шагнул вперёд и наклонился, чтобы выловить её лицо. — Надо уезжать отсюда. Тут опасно. Нужно предупредить Нильсена о возможной опасности для него.

Голова Луизы резко поднялась. В тишине комнаты отчетливо прозвучал хруст шеи. Зелёные глаза встретились с голубыми. В них было осознание, тревога. Красные дорожки от слёз остались на щеках. Прямой взгляд Кеннеди дрогнул. Она выглядела отчаянной до предела. Больно, как же в груди больно давило от его собственной беспомощности.

— Нильсен. Леон, Нильсен! Он... нет, его семья в опасности! — заявила она почти истерично. — Нужно его найти! Роуз не оставят это просто так! Они уберут его!

Кеннеди очнулся как по щелчку пальца. Они, находясь в шоке, совершенно дезориентированные, не сразу поняли очевидного. В руке мужчины появился телефон. Он не стал отходить от Луизы. Не станет, пока она не окажется в безопасном месте. Наплевав на всё, агент взял её за руку и потянул прочь из квартиры, но брюнетка воспротивилась. Они забыли Малыша.

— Заберём и его, только увезем тебя отсюда, пожалуйста, — согласился он.

Из кухни мужчина вынес напуганный белый комок и вложил в руки Хоуп. Она обняла его, как маленького ребёнка и поспешила за Леоном. Блондин держал ладонь на пояснице, чтобы она не отставала и убедиться, что никуда не свернёт. На улице было холодно, очень холодно – они не забрали верхнюю одежду, нужно было поторапливаться. В его машине Хоуп отправила кота на задние сиденья, пока Леон заводил мотор. Двигатель рыкнул. В их головах была каша. Ромашка, оставшаяся на приборной панели, затряслась в темпе двигателя. Пока ехали, агент сделал звонок:

— Ханниган, это Кеннеди. Срочно отправь по адресу Хоуп наших ребят, пусть всё там проверят от пола до потолка. Есть подозрения, что в её квартиру заявились Уайт Роуз.

— Поняла, уже отправляю, — собранный деловой голос женщины был безотлагательным.

— И ещё, — он бросил взгляд на Луизу. Она прислонилась плечом к двери, уставившись в окно. Её внимание направлено в себя, а не в город за стеклом. Дрожь никак не успокаивалась. Тонкие пальцы стянули деним на коленке, пытаясь обрести хоть какую-то опору. Мужчина нехотя отвернулся к дороге. — Отправь людей по адресу Нильсена. Честер и его семья могут быть в опасности.

— Считай, что уже сделано.

— Спасибо.

Телефон был отброшен на приборную панель. Луиза так и не шевельнулась. Малыш, наконец-то почувствовав себя в безопасности, свернулся и уснул сзади. Он, наверное, единственный в этом салоне, кто чувствует себя хорошо. Молчание затянулось. Утром оно казалось чем-то естественным, привычным между ними, а теперь... 

На фоне где-то на дороге дотягивались до них гудки машин, скрип шин, когда куда-то спешащий водитель обогнал их и впереди едущее авто. Из открытого окна лихача долбила музыка. Между ними же – будто белый шум, звучащий где-то глубоко в ушах около барабанных перепонок. Леону это казалось невыносимым. Сердце рвалось помочь Луизе, сказать хоть что-нибудь. Какие слова помогут женщине, вновь пережившей трагедию? Подбадривающие слова? «Все будет хорошо»? Глупость несусветная. Челюсть мужчины сжималась до скрипа зубов. Что делать, когда осознаешь свою беспомощность?

— Куда мы едем? — тихий вопрос Хоуп вырвал мужчину из хаотично скачущего потока мыслей.

— Ко мне домой, — ответил он без замедления. До ушей донёсся звук поворотника. Почти как у часов: тик-так, тик-так.

Лу не ответила, даже не повернулась к нему. Она была в себе. Зарылась, как крот, очень глубоко, куда не мог дотянуться Леон, но бесконечно желал проникнуть.

В его доме было темно. Виной тому зашторенные везде окна. Луиза не потянулась их открывать – сейчас ей не хотелось впускать в помещение свет. Малыш спал на небольшом коврике в гостиной, скрутившись в комочек. Кеннеди, перед тем, как оставить её здесь, наказал никуда не выходить и ждать его возвращения. Она не стала спорить. Точнее, она вообще не ответила напарнику, обосновавшись на диване и уткнувшись в выключенный телевизор перед ней.

Гробовое затишье тяготило. Кот сопел так тихо, что будто бы вообще бесшумно. Будь он погромче, Хоуп хоть немного смогла успокоить нервы, которые и без того были на пределе. Мысли неупорядоченной кучей комкались в голове. Она думала. Много думала, или пыталась это делать. Всё, чтобы отвлечь себя от той чертовой колбы, той записки. Она не гадала – муляж это или нет. Лу решила, что запросит ДНК-тест, и уже представляла, как Кеннеди, возможно, будет против. Всегда беспокоится, всегда о ней. Никогда о себе – это её работа. Взаимный обмен.

Детали дела от шока перескакивали с места на место в памяти. Она тянулась к ним, но они упорхали из пальцев прыткими птичками. Бесило, как же это бесило. Подушечки пальцев стали разминать набухшие на висках вены. Головная боль тоже решила наведаться в гости и окончательно добить Луизу, сбить здоровый ход мысли. Она начала ходить туда-сюда по гостиной. Мрак в комнате приятно обволакивал, скрывал лишние детали, которые могли бросаться в глаза, будь то длинный ворс на коврике или текстура кожзама, которым обит диван. Темнота становилась союзником, позволяя женщине сосредоточиться только на мыслях, только на деле.

Она поймала мысль. Схватилась за ниточку, за хвост этой птички, не отпуская. Она активно сопротивлялась, клевала в руку так больно, что импульс переходил прямиком в напряжённые виски. Лу не собиралась так просто сдаваться, ярость подпитывала её. Уайт Роуз знают об обвинении Луизы во всех преступлениях убийцы. Ещё не официальных. Они с Кеннеди верно предположили – кто-то в штабе знает. Кто-то информатор Уайт Роуз. Но кто? Агентов много и среди них подходят только люди, осведомлённые о подозрениях Нильсена насчет Хоуп. Подходят Вивиан Мёрфи, шеф Гарри Майерс и... Нет, Леон не может быть. Она в жизни не поверит, что он связан с Уайт Роуз. Никогда и ни за что. Он для неё точно, как Женевьева, когда Лу была мала – её опора и поддержка.

Один из этих двоих сливает информацию убийце. К ним стоит внимательно приглядеться. Теперь уж Лу сможет это сделать – её невиновность налицо, её квартиру наверняка с ног на голову переворачивают, собирая улики. Она вновь чиста перед законом, а противник, кажется, так близко – только руку протяни. Столько лет прошло, и никто не сдвинулся с мёртвой точки, даже она в своё время. Сделала попытку – она вылилась в две гранитные могильные плиты. В груди заклокотало от досады, злости. Она чувствовала себя беспомощной, бесполезной овцой, не способной поймать опасного маньяка. Позор? Позор. Из головы не выходил образ Кристины Уотсон. Эта женщина точно имеет отношение к убийствам, она готова поклясться, что она и есть убийца, но доказательств кот наплакал. Психолог слишком хитра и умна, Луиза отдаёт ей должное.

Хоуп остановилась посреди гостиной. Взгляд упал на сопящего Малыша. В следующий же момент она рванула к двери на выход из жилища Кеннеди. Она поняла – ей нельзя упустить возможность увидеться с Нильсеном. Если, конечно, Честер ещё жив. Рука дёрнула за ручку. Дверь заперта. Ну конечно, а как иначе? Леон позаботился. Луиза заметалась по дому в поисках чего-то, что может ей помочь. Путь привел в кабинет агента, где она бесцеремонно и нагло начала рыться в ящиках. И ей повезло. В её ладони лежали две крепкие скрепки.

Возилась Хоуп с замком немало. Сначала – потные попытки разогнуть металл, потом – взломать замудрёный замок. О, она уже представляла, как Леон будет недоволен. Это будет проблема, которую она решит позже. Спустя, наверное, вечность, у неё получилось. Хоуп надавила на ручку – дверь поддалась и открыла обзор на лестничную площадку и соседнюю квартиру напротив. Ей повезло, она в этом не сомневалась. Модель замка была неновой, и это опять вернуло её к мысли о том, что Леон редко о себе заботится. Лу захлопнула дверь, оставив квартиру с Малышом внутри позади. Брюнетка перескакивала через две ступеньки, надеясь успеть. Тревожное, тянущее чувство, ощутимое даже сквозь клевание головной боли, не давало ей покоя.

Двери подъезда распахнулись с силой, ударившись о стену с неприятным, бьющим по ушам грохотом. Луиза вылетела на улицу. Было холодно, снег везде, а у неё не было пальто. Сейчас это мелочь. Она, как ошпаренная, неслась по тротуарам прочь из внутреннего двора, стараясь не столкнуться с прохожими, что вслед оборачивались с ошарашенными взглядами и шепотками. Не удивительно: женщина, без тёплой верхней одежды, летит, не видя никого. У неё там умирает кто?

Лу чуть не врезалась в первую машину на дороге, которую только увидела. Для водителя за рулём – мужчины лет тридцати со смуглой кожей и кудрявыми волосами – это Рождество запомнится надолго. Хотя бы тем, что он едва не сбил какую-то сумасшедшую с чёрным каре в одних лишь свитере и джинсах. Эта ненормальная, оттолкнувшись от белого капота старенького седана, подошла к водительской двери и постучала в окно указательным пальцем. Мужчина сначала подозрительно нахмурился, но всё-таки стекло съехало вниз.

— Дамочка, вам жизнь наскучила? — недовольно протянул водитель.

— Вам какая разница? — тяжело дыша после бега, ответила Луиза. Она облокотила руку о крышу автомобиля. — Отвезете меня по адресу?

Мужчина точно ослышался. Его голова наклонилась вбок, пытаясь изучить неудавшуюся самоубийцу.

— Вы в своем уме?! — вспыхнул кудрявоголовый. — Чуть не сделали меня убийцей, а теперь просите отвезти куда-то?!

— Я заплачу.

Он фыркнул, резко отвернувшись. Пальцы на руле перемялись, ища более удобное положение.

— Сколько?

— Двадцатку, и поедем, — ответил водитель.

— Грабёж, — возмутилась Хоуп, но всё равно села в машину и протянула тому деньги. Мужчина охотно забрал их, спрятав в карман штанов.

— Говори адрес.

***

Агенты давно прибыли к дому Нильсена и уже во всю обыскивали каждую комнату. Леон тоже был там. Он стоял на пороге спальни, уставившись на кровать. В ноздри бил металлический запах, густой, раздражающий слизистые. Нильсен мёртв вместе с его женой. Уайт Роуз наказали Честера за то, что тот помешал их игре. Он впервые воочию, а не на фотографиях, приложенных к делу, увидел работу Роуз. И это было действительно... ужасающе.

— Агент Кеннеди, мы осмотрели остальные комнаты – в них ничего, — отчитался один из агентов, подойдя к Леону со спины.

— Понял, Том, — Кеннеди мрачно кивнул, — а тут что?

— Как и прошлые случаи, если верить собранным по делу документам.

Тома перебил голос, который Леон совершенно не ожидал и, что самое главное, не хотел здесь слышать. Вымученный яростью и изнеможением голос Луизы. Она, услышав отчет, продолжила за агента:

— Пулевые ранения в область туловища, отрезанные безымянные пальцы на левой руке, отсутствие обручальных колец и ни единого следа убийцы. — Луиза одной рукой осторожно толкнула Тома в сторону и встала на его место рядом с Леоном. Остекленевшие глаза застыли на картине перед ней. Она почувствовала, как кольцо вновь начало жечь кожу.

— Что ты тут делаешь, Лу?! — стараясь быть максимально тихим, спросил Кеннеди, когда обернулся к ней. Телом он закрыл ей обзор в спальню. — И как, чёрт побери, ты смогла выйти из квартиры?!

— Леон, разве сейчас это важно? Нильсен и его жена убиты Роуз, — она вновь выглянула туда через широкое плечо мужчины. Эта спальня – другая, и в то же время знакомая, заставила Лу сглотнуть и спрятаться за блондином. В висках запульсировало сильнее. Мужчина не сводил своего непоколебимого взгляда с напарницы, ожидая ответов, которые, как он понимал, сейчас не получит. — Леон... Их сын, у них сын. Где он?

— В доме его нет, — влез в разговор тот самый Том, что остался стоять и наблюдать за напарниками на расстоянии в несколько шагов. — Мы проверили, прозвонили всех. Эндрю у бабушки в соседнем городе. К ним уже едут, чтобы оповестить.

Луиза выпустила облегченный выдох. Дрожь скрыть не получилось – она ударяла в грудь в самые неподходящие моменты. Сейчас был один из таких. Но это было не так важно, как то, что ребёнка не тронули. Она устало провела рукой по лицу, задев волосы и повернулась к Кеннеди. Он до сих пор так и не отвел взгляда, хоть интенсивность немного смягчилась после новости о безопасности Эндрю Нильсена.

— Всё, хватит, — мужчина поймал её локоть и повёл прочь из дома. Он почти пихнул Лу в свою машину, громко захлопнув дверь с её стороны.

Леон рухнул на водительское сиденье с вымученным стоном. Руки свесились между широко расставленных колен, будто только что он тащил груз весом непосильным никому. Возможно, этот груз сидел рядом с ним. Он долго не двигался, уставившись на фасад дома, из дверного проёма которого выносили накрытые тела. Его взгляд проследил за ними до самой кареты скорой помощи, что стояла здесь и скоро увезет два трупа на дальнейшую экспертизу. Не успели. Кеннеди вспомнил слова Бенфорда. Президент был прав, Уайт Роуз добрались выше и убили агента D.S.O. и его жену, забрав себе их безымянные пальцы и обручальные кольца как трофеи, которыми наверняка кичились. Блондин опомнился от удручающих мыслей, вспомнив о Луизе на соседнем сиденье.

— Лу, как ты сюда умудрилась приехать? — спросил он, пока ещё не повернувшись к ней.

Тон безотлагательный, голос ниже обычного. Хоуп не нужно было долго думать, чтобы понять, что агент сдерживает злость. Она заметила, как его пальцы подёргиваются, точно желая что-нибудь сжать со всей силы.

— Мне нужно было приехать, я думала, что Нильсен может быть жив, и мы сможем узнать, кто ещё знал о его пустых подозрениях на меня.

Леон медленно повернулся к брюнетке всем телом. Одна его рука уперлась в коробку передач, когда он наклонился к ней ближе. От мужчины прямо-таки исходила энергия тревожного нетерпения – явление такое редкое, что Лу стала забывать о том, каким иногда может быть Кеннеди.

— Лу, я не спросил «зачем», — по словам проговорил он, — я спросил «как». Я прекрасно знаю тебя, чтобы понимать «зачем».

— Я... — она запнулась, невольно сглотнув. Застыла на своем сиденье, стиснув обивочную ткань пальцами. — Я... Я вскрыла твой замок.

— Дальше, — он растянул первую гласную, немного наклонив голову вбок. Леон видел её насквозь, поэтому не сомневался в более занимательном продолжении «приключения».

— Дальше... Дальше я напоролась на машину с каким-то мужиком за рулём, — отвечала она, не разрывая с ним взгляда. — Заплатила ему двадцатку, чтобы довёз меня сюда.

Агент испустил тяжёлый, протяжный вздох, обреченно свесив голову вниз. Его макушка почти врезалась ей в нос. Она почувствовала запах его шампуня, смешанный с потом из-за сегодняшней спешки. Он устал. Они оба сегодня видели слишком много. Это Рождество Леон запомнит навсегда. Один лишь вопрос: его хорошую или плохую половину? Крохотная надежда внутри брюнетки боролась за хорошую.

— Ты порой меня сводишь с ума, Лу, — устало заявил он, откинувшись на спинку своего сиденья. Руки растерли пропитавшееся изнеможением лицо, пальцы ощутили подрастающую щетину на челюсти. Он завёл мотор. Ромашку, продолжавшую лежать на приборной панели, тряхнуло. — Прости за допрос. Я просто... — Он не сказал «до смерти перепугался, услышав со спины твой голос». Никогда не скажет, наверное. Зрачки на мгновение бросились к её обручальному кольцу и вернулись к дому Честера, уже опечатанному. — У нас сегодня был трудный день. И будет труднее, когда мы вернемся в штаб.

— Едем туда?

— Да, придётся. Нужно выпросить Майерса, чтобы тебя наконец вернули на должность, и нам передали дело. — Он глянул на неё, увидев лишь её нос, брови сдвинулись с решительной мыслью. — Нет, всё-таки я тебя верну к себе. И не вздумай снова взламывать замки.

— Нет, поедем вместе.

— Лу, — тон Кеннеди принял более мягкую, если не умоляющую ноту, — у тебя сегодня потрясение за потрясением...

— У тебя тоже, — быстро парировала она, не дав продолжить напарнику. Леону оставалось смириться с этой измученной, но непробиваемой женщиной.

— Тогда у меня условие. Ты никуда не лезешь, держишься рядом со мной. — Он крутанул руль направо. Машина развернулась в указанном направлении. — Пожалуйста. Хватит на сегодня впечатлений для нас обоих.

Луиза кивнула. Обреченно, но кивнула. Как бы то ни было – Леон прав. Уайт Роуз хотят «играть» с ней. И «впечатлений» правда было предостаточно. Расследование должно быть в их с Кеннеди руках, они вместе добьются этого.

— Кстати, — невзначай прервала она затянувшуюся тишину, когда они были на полпути к штабу.

— М-м? — мужчина слегка наклонился к ней, не отвлекаясь от дороги.

— Улики из моей квартиры наверняка у специалистов, — продолжила она, пошкрябывая ногтем по своим джинсам. — Нужно сделать тест ДНК.

Кеннеди утих, но от внимания Хоуп не ускользнуло то, как его кадык дернулся при упоминании теста. Они встретились взглядами в зеркале заднего вида. Его глаза – встревоженные, неуверенные, и её – тусклые, уже готовые принять любую правду. Леон понял – он не переубедит Луизу.

— Хорошо, — положительный ответ. 

Для него он прозвучал как приговор.