Глава 3. Мелочи

5 сентября, четверг

Чимин проснулся с чувством, что за ним следят.

Глупо, конечно. Он один в квартире. Дверь заперта, окна закрыты. Но ощущение не проходило — липкое, неприятное, оно сидело где-то на границе между затылком и спиной.

Он встал, умылся, заварил кофе. Попробовал писать стихи — не пошло. Строчки рассыпались, рифмы не складывались. На каждой странице ему чудился чужой взгляд.

Это из-за того парня, — подумал Чимин про Чонгука. — Слишком странно себя ведёт. И смотрит...

Он не закончил мысль. Просто допил кофе и пошёл собираться.

В школе было шумно. Ученики носились по коридорам, учителя пили кофе в учительской. Всё как обычно.

Чимин зашёл в свой кабинет, положил сумку на стул и замер.

Что-то было не так.

Он осмотрел комнату. Книги на месте. Кактус на месте. Стопка тетрадей... стопка тетрадей стояла ровнее, чем он оставил вчера. Чимин никогда не складывал тетради идеально. Ему было всё равно. Но кто-то поправил их.

— Странно, — пробормотал он.

Подошёл к столу. Отодвинул стул. И тут же заметил — кружка с кофе, которую он вчера забрал домой и помыл, стояла на столе. Чистая. Сухая.

Чимин не ставил её туда. Он оставил кружку на сушке на кухне.

— Что за... — начал он, но в дверь постучали.

— Да?

Вошёл Намджун.

— Чимин-учитель, у вас есть минутка?

— Да, конечно, — Чимин постарался взять себя в руки.

Намджун сел на стул для учеников, поправил очки и посмотрел на Чимина внимательно.

— Вы в порядке? Выглядите бледным.

— Не выспался, — соврал Чимин. — Что случилось?

— Ничего особенного. Хотел спросить про нового учителя физкультуры. Он не доставлял вам неудобств?

— С чего вы взяли?

Намджун помолчал секунду, потом сказал:

— Он вчера после уроков заходил к вам в кабинет. Я видел по камерам.

Чимин похолодел.

— Он... он попросил экскурсию. Я показал ему школу. Всё нормально.

— Хорошо, — Намджун встал. — Если что-то пойдёт не так — вы знаете, где меня найти.

Он вышел.

Чимин остался один. Посмотрел на кружку. На стопку тетрадей. На дверь.

Это он, — подумал Чимин. — Он был здесь без меня.

На большой перемене Чимин пошёл в учительскую.

Хотел просто выпить кофе и забыть про утреннюю странность. Но Чонгук сидел на своём месте — в дальнем углу, откуда просматривалась вся комната, особенно стол Чимина.

Их взгляды встретились.

Чонгук не отвел глаза. Улыбнулся — одними уголками губ — и кивнул.

Чимин кивнул в ответ, сел за свой стол и уставился в телефон, только бы не смотреть в ту сторону.

— Что с тобой? — спросил Хосок, подсаживаясь рядом. — Ты белый как мел.

— Всё нормально, — ответил Чимин.

— Не похоже. — Хосок понизил голос: — Это из-за новенького? Я заметил, как он на тебя смотрит.

Чимин поднял голову.

— В каком смысле?

— В прямом. Он вообще ни на кого не смотрит, кроме тебя. Даже на Тэхёна не отреагировал, а Тэхён всех достаёт.

— Может, я просто ему симпатичен? — неуверенно предположил Чимин.

— Может, — согласился Хосок. — А может, нет. Просто будь осторожен, ладно?

Чимин кивнул.

Но осторожность не помогла.

После четвёртого урока Чимин вернулся в кабинет и обнаружил, что его синяя тетрадь со стихами переложена с нижней полки стола на верхнюю.

Он никогда не клал её наверх. Никогда.

Он открыл её дрожащими руками.

Стихи были на месте. Ни одного лишнего слова. Но запах... от тетради пахло чужим одеколоном — древесным, горьковатым.

Тем самым, которым пахло от Чонгука.

Чимин закрыл тетрадь, сунул её в рюкзак — подальше, в самый нижний карман — и выбежал из кабинета.

Он нашёл Чонгука в спортзале. Тот стоял у окна и смотрел на пустую баскетбольную площадку.

— Чонгук-учитель, — позвал Чимин.

Тот медленно обернулся.

— Чимин-учитель. Вы ко мне?

Голос спокойный, ровный. Ни намёка на беспокойство.

— Вы... вы заходили в мой кабинет? — спросил Чимин, стараясь говорить твёрдо. — После того, как я ушёл?

Чонгук посмотрел на него долгим взглядом.

— Нет.

— Тогда почему моя кружка оказалась на столе? Я её вчера забрал домой.

— Не знаю, — Чонгук пожал плечами. — Может, вы сами забыли.

— Я не забываю, — Чимин чувствовал, что зря затеял этот разговор. Чонгук смотрел на него слишком спокойно. Слишком уверенно.

— Чимин-учитель, — тихо сказал Чонгук, делая шаг вперёд. — Почему вы боитесь?

Чимин отступил.

— Я не боюсь.

— Боитесь. Я вижу. — Чонгук остановился в трёх шагах. — Но вы зря. Я не причиню вам вреда.

— Тогда зачем вы трогаете мои вещи?

Чонгук улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем если бы он рассердился.

— Я ничего не трогал, Чимин-учитель. Может быть, вам просто... показалось?

Он развернулся и пошёл к выходу.

— У вас богатое воображение, — бросил он через плечо. — Для учителя литературы это хорошо.

Дверь за ним закрылась.

Чимин остался стоять посреди пустого спортзала. Сердце колотилось где-то в горле.

Он врёт, — понял Чимин. — Он точно врёт.

Но доказательств не было.

Вечером Чимин не стал писать стихи.

Он сидел у окна, смотрел на тёмную улицу и думал. О чонгуковском взгляде. О кружке. О тетради, которую кто-то трогал.

И вдруг заметил — под фонарём напротив его дома стоит человек.

Недвижимо. Смотрит вверх — прямо на его окно.

Чимин вскочил, отдёрнул штору.

Человек не шелохнулся.

Чимин узнал эту фигуру. Широкие плечи, чёрная толстовка.

Нет, — подумал он. — Не может быть.

Он схватил телефон, хотел позвонить Намджуну... но что сказать? «Мой коллега стоит под моими окнами»? Это не преступление.

Чимин опустил телефон и снова посмотрел в окно.

Человек ушёл.

Как будто его и не было.

Вечер того же дня. 5 сентября, четверг.

Чёрная тетрадь.

Чонгук писал быстро, почти не отрывая ручки от бумаги:

«5 сентября, четверг.

Сегодня он заметил. Кружку. Тетрадь. Он знает, что я был в его кабинете. Но не может доказать.

Он приходил в спортзал. Боялся, но пришёл. Значит, он смелее, чем кажется. Или глупее.

Я сказал, что не причиню ему вреда. Это правда. Я не причиню. Пока.

Он ещё не готов.

Вечером я ходил к его дому. Он сидел у окна. Я смотрел, как он пьёт чай. Как поправляет штору. Как вздрагивает, когда замечает меня.

Он испугался. Отдёрнул штору. Схватил телефон.

Но не позвонил.

Он ещё не понял, что это только начало».

Чонгук отложил ручку, перечитал и улыбнулся.

Завтра будет новый день.