ПЯТНАДЦАТЫЙ ПОБЕГ

"ВАМПИРЫ НА ПОДСЕЛЕНИЕ"
Акт 1. Начало маскарада.
Глава 1. "Пятнадцатый побег".

— Фред! Фред! — Прокричала с сильным акцентом молодая девушка.
Беатрис была хрупкой, бледной, будто вырезанной из прохладного мрамора. Короткие светло каштановые волосы были уложены в аккуратные, плотные локоны: объёмная макушка и скульптурные завитки по бокам подчёркивали лицо, придавая причёске строгий винтажный вид. Её большие ореховые глаза смотрели мягко, но тревожно — как будто в них пряталась давняя тоска. На ней было бордовое платье старинного кроя, и в этом цвете её кожа казалась ещё белее.
— Здесь лужа грязь! Она запачкать мой платье!

— А на кой чёрт ты напялила это платье? — ответил Фред.
Фред мужчина с короткими тёмными волосами скрываемыми капюшоном. Его лицо скрывает маска в стиле викторианского маскарада. Белая, с золотистыми узорами по поверхности, изящно тянущимися вдоль лба и скул. Вырезы для глаз овальные, но заострённые на концах, словно кошачьи: внутренняя часть слегка опускается вниз, внешние концы направлены вверх, придавая взгляду острый, хищный и загадочный характер. На нём строгий костюм: тёмно-зелёный жилет, рубашка с высоким воротником, тёмно-коричневые брюки и перчатки. На шее тёмно-синий платок, добавляющий образу сдержанную элегантность и мрачную изысканность.

                  "ФРЕД И БЕАТРИС"

— Мы ведь в бегах, и идем через болото. — продолжил он.

— Фредди! Я женщина, штаны мне не носить!... ФРЕД! — закричала она. — Ты мне муж или кто? Подними меня! Неси меня на руки, пока не пройти болото...

Фред развернулся, взял её на руки, но даже сквозь маску было видно его недовольное лицо. Ведь именно по ее вине, недальновидности и беспечности, им и приходиться Вновь бежать от бед.

— Ты не джентльмен Фред... — закинула она ногу на ногу. — Другие мужья носят своих жён на руках просто так, а тебя нужно заставить.

— Другие мужья бьют своих жён.

— Ты вновь переходить из крайность в крайность. — Вздохнула она.

— Уймись, Беатрис. — возразил Фред, и в голосе его слышалась сталь. — Надо вести себя потише, а ты горлопанишь, словно болотная кикимора. Нас, между прочим, преследуют.

Они уже час шли по этому вонючему, грязному болоту, а скрежетание сверчков и кваканье жаб не прекращалось.
Комары к ним даже не подлетали — ведь мертвая плот их не привлекала.

— Ох, эти людишки, со своими факелами и вилами... Их маман надо было зашить дырка рождения, чтобы такие исчадья ада не лезть оттуда! — вздохнула она возмущённо.

— Куколка, исчадие ада это ты. — с лёгкой усмешкой фыркнул Фред.

— Тьфу на тебя Фредди! — закатила она глаза.
— Подумаешь, я выпить кровь трёх человек. Это даже не десять!... Я ведь не знать что тот негодяй сын мэра.

— А кто ещё может быть в доме мэра?

— Фредди, ты такой интерЕсный. Может он грабить тот дом...

— Ну да, ты героиня...

— О, Фред, мы ведь монстры, злые монстры, мы с тобой! Людишки должен нас бояться и уважать! А мы с тобой, словно болотные тварь, сквозь грязь пробираться. Где же наше положенное поместье? Как же низко пала на городость! Ай-яй-яй. — покачала она головой.
— Так не должен быть! Мы! Мы с тобой Фреди! Мы... Высшие существа. — она стала трясти указательным пальцем вверх.

— Вот сыщем городок — и присвоим себе дом.

— Ох, Фред, я устать... Неси меня быстрее. — Беатрис закинула голову назад и принялась мычать.

Они продолжили свой путь через вонючее и вязкое болото, а Фреду пришлось и дальше слушать жалобы Беатрис. Ах, бедняга!
Уже несколько десятилетий одно и тоже, вечные жалобы и слезы. Ее голос уже не вызывал у него других ассоциаций кроме визжащей свиньи, которую надо слушать вечность... И он задался вопросом: зачем он терпит эту писклю?... Наверняка потому что кроме нее, никто не готов терпеть его.

Но вскоре на горизонте они увидели огни. Приглядевшись, стало ясно — это городок. Ожидаемо и точно по заказу.
Фред поставил Беатрис на землю — грязь осталась позади.
Та неуклюже поднялась и злобно фыркнула на него.

— Жаба...

— Вон городок, движемся быстрее. Скоро восход, а свою задницу я намерен уберечь от возгорания.

— Мой задница уже гореть от тебя! Идём, mon chéri! Найти дом мечты — для нас с тобой!

Фред не задумываясь схватил Беатрис за руку, и они побежали.
Из-за платья бежать ей было трудно. Лишь одной рукой она приподнимала подол, но то и дело спотыкалась.
Фред даже не слушал её возмущений. Но Беатрис постепенно от возмущений перешла к усмешкам. Возможно вспоминая как в детстве с друзьями бегала по полям, падала и валялась в траве.

Вскоре они достигли первых домов, невысоких зданий, и такой же невысокой церкви которая не сильно возвышалась над остальными здания.
Рядом с ними виднелся особняк. Старый, большой, но виду заброшенный.
Они направились к нему. Подойдя к порогу, Фред постучал в дверь.

Некоторое время они молча стояли, поглядывая друг на друга...
— Я же говорить — здесь никто не жить. — ныла Беатрис.

— Мне кажется что он жилой... Не может такой дом просто пустовать... — ответил Фред, стоя перед дверью словно страж.

— Тебе показаться! Кто здесь может жить, так это крысы. Нет здесь хозяин — значит, хозяин быть мы.

Фред постучал вновь, настойчивее.
И снова пришлось ждать.
Но через несколько минут за дверью послышался голос. Старый, глуховатый.

— Кто там в такую рань стучится? — медленно проговорил он.

— Мы путники, ищем укрытия. Не соблаговолите ли вы...

— А?..

Фред и Беатрис переглянулись.

— Мы путники, забрели в ваш городок и ищем пристанища. — повысил голос Фред. — Не соблаговолите ли оказать нам честь и впустить в ваш прекрасный дом?

— Говорите уж... Не намерен я в игры играть. Есть что сказать — так говорите!

Фред вздохнул, и Беатрис вышла вперёд.
— Мы ищем место! Можно мы укрыться у вас здесь, в особняк?

— Кто это говорит?

— Путники!!! Прочисти уши дед... Вернее быть Сэр! Мы путешествовать, и найти ваш дом. Можно нам пожить в нём? Обещать мы не вор.

Дед не выдержал и открыл дверь. Он уставился на обоих одним открытым глазом, в шубе, задраной почти до носа.
Увидев Беатрис, он внезапно просиял.

— Алиса! — обрадовался он. — Внучка, неужели это ты, пришла ко мне... А это твой кавалер? — скептически окинул он Фреда взглядом. — А чего это он в маске? Стесняется, что ли?

— Послушай, дед, я не Алиса.

— Ах, Алиса. — полез он к ней обниматься. — Сколько лет я тебя не видел...

От его объятий Беатрис скривилась, а Фред лишь усмехнулся.
— Да, дед, я твой Алиса. И мне срочно нужно внутрь.

— Конечно, внучка! — Дед взял её за руку и повёл в дом. — Юноша в маске! Притвори дверь, а то тут всякие псы бродят...

Фред довольно вошёл внутрь и закрыл дверь.
Вестибюль был просторным, хотя дом оказался одноэтажным.
Прямо вела дверь на кухню, справа — в комнату деда и гостиную, а слева — несколько гостевых комнат. Пол был весь в плитке.
Стены в обоях приглашенных красных тонов.

— Как хорошо, что ты приехала, внучка! Я ведь уже стар, еле передвигаюсь. Мне нужен уход... Теперь ты будешь за мной ухаживать вместе со своим кавалером. А я завещаю вам этот дом... Только, чур, не убивать меня прежде времени, ладно? — пошутил он глядя на Беатрис.

Это было словно шутка, все так быстро и легко сложилась в их пользу.

Беатрис скривилась, глядя на Фреда, и прикрыла нос пальцами — от старика несло старостью, мочой и смертью.
— Хорошо, дедУшка. Я убить тебя вовремя.

— Спасибо, внучка... — Посмеялся старик, думая что это шутка. — А чего это ты так странно изъясняешься?

— Дедушка, это ты глухой. Я изъясняться превосходно.

— Эх... — вздохнул он. — А вы, кавалер, как именуетесь?

— Фредерик... — сказал он строгим голосом.

— Как-как?..

— ФРЕДЕРИК. — повысил он голос.

— Алиса, твой кавалер меня пугает. На кой ляд он орёт?

— Он просто помешанный. Но ты не бояться, Фредди. Не он убить тебя.

— Ох, внучка... Как же я рад тебя видеть... Но я устал. Пойду прилягу... Поболтаем, когда проснусь. А вы пока можете перекусить на кухне, если голодны.
Можете расположиться в одной из гостевых комнат.

— Merci, старик, кхм... Дедуля. — И лишь из неожиданной для нее вежливости, Беатрис проводила старика в его комнату и уложила в постель.

Фред остался ждать в коридоре, осматривая дом.
На стенах вестибюля висело несколько картин. На одной, вероятно, был изображён сам старик в молодости с женщиной — видимо, его покойная супруга.
Было темно, поэтому смысла рассматривать дом не было, да и не было особого желания. Самое главное он укрыл Беатрис от солнца.
Спустя несколько минут вернулась сама Беатрис.

— Этот дед перед сном чеснок кушать. Его рот вонять хуже твой нога, что у меня ресниц чуть не закатались!

— Нам повезло, что он принял тебя за внучку. Можем и дальше лицедействовать — ты его внучка, а я твой супруг. Наконец станем настоящими вампирами, и уничтожим целый городок людишек.... — огляделся он по сторонам.
— Скоро рассвет, надо закрыть все окна... А ночью выдвинемся на промысел.

— Этот старикашка просить меня вытирать ему задница после каждый испражнения! Я не намерена прикасаться к старческий зад. Это будешь делать ты.

— С чего бы это? Ты же его внучка.

— Будь джентльмен хоть раз и подотри стариканский поп. За остальной проследить я.

— Ладно... Я разведаю обстановку в городе. Ты в одном платье. Оставайся здесь и осмотри дом.

— Стой, mon chéri! Мне нужен новый платье. Это всё в грязь и пачкаться. Я не простолюдинка, чтобы вечно в один ходить. Купи мене платье — на твой вкус.

— У меня нет денег, дорогуша, извини.

— Merde! Вот что значить выйди замуж по любви! Надо забрать деньги у старик!

— С нашей стороны будет крайне невежливо обирать старика.

— О боже! Ты — вампир! — Ткнула она пальцем ему в грудь. — Ты есть люди, пить их кровь, но боятся попросить у них денег? — возмущалась она, размахивая руками. — Бестолковый вежливый увалень! Pardon, mon chéri. — поцеловала она его в лоб в качестве извинений.

— Мне уже одна старуха выбила пару зубов, хотя я даже не успел ей ничего сделать. Старшее поколение вовсе остервенело — толкуют о добродетели, а сами первыми нападают. Я даже приближаться к этому старику не хочу.

— Ох, Фредди. Смотреть, как надо. — Беатрис развернулась и направилась в комнату старика. — Дед! Твой внучка нужен новое платье! Ты должен дать мне денег! — кричала она на весь дом.
Фред с восторгом смотрел ей вслед, думая какую же женщину он себе отбил. С ангельским голоском и красотой, но пробивным характером.

Через минуту она вернулась с мешочком монет и вручила его Фреду.
— Старикашка даже не проснуться... Вот монеты. Ты должен купить мене платье — любое, как сам хотеть, только не голубой. Голубое мне не идти. И не задерживайся, mon chéri. Я не вынесу вонь этот старик в одиночку. Ты тоже должен вдыхать его аромат.

— Ты же вампир. Просто прикончи его. — усмехнулся Фред.

— Нет уж! Отравления не желаю. Тебе быть стыдно брать его деньги, а убить тебе это легко... Я умереть раньше него. Да и старик нужен для прикрытие. Я его внучка. Пусть все так и думать.

— Хорошо, хорошо. Вернусь — не знаю когда. Будем надеяться, что за нами больше не охотятся. А ты вдыхай его прекрасный аромат, пока я нюхаю невкусный воздух.

Фред вышел за дверь, заботливо притворив её за собой.
Буквально через мгновение из-за горизонта выползли первые багровые щупальца зари.

Он бродил по городку, взирая на покосившиеся домишки с облупившейся краской, миновал загоны с овцами, огороды и колодцы. Часы проходили за часами, пока на улицах не началось движение. Петушиные крики разрывали утреннюю тишину.
И среди местных жителей, облачённых в светлые, простые одеяния, Фред в своём чёрном плаще и стальной маске выглядел зловещим, готическим артефактом, занесённым сюда злым ветром. Видимо, в этой глуши существовала своя мода на всё белоснежное и практичное. Он же напоминал ожившую тень из дешёвого романа.

Оставалось отыскать лавку, где можно было бы приобрести платье для супруги. Но сколько переулков он ни исходил — тщетно.
Деревня! Грязь по колено, дорог нет и в помине. А ночью ещё и дождь прошёл. Фред, привыкший к брусчатке и бульварам, чувствовал себя просвещённым горожанином, брошенным в свинарник по воле злой судьбы.
«Неужели нельзя положить камней? Даже древние римляне умудрялись, а эти… просто разлили навоз и назвали это главной улицей!»

В отчаянии он вышел на ту самую «улицу».
Там его взору предстал столик, за которым восседал юнец в поношенной шляпе и коротких штанах. На столе красовался шарик и три потрёпанные крышки. Типичный шарлатан, подумал Фред. И, тем не менее, его ноги понесли его к столику сами, будто ведомые древним, азартным демоном, что сидел у него на плече и нашептывал: «Ну-ка, ну-ка… Всего одна игра… Ведь ты же видишь лучше этих смертных…»

— Не желаете ли испытать удачу, сэр? — подал голос паренёк, и в его глазах вспыхнул знакомый Фреду огонёк — огонёк хищника, почуявшего добычу.

— Не занимаюсь детскими забавами. — отрезал Фред ледяным тоном, пытаясь сохранить остатки достоинства. Внутренний же демон уже потирал лапки.

— Дети в неё и не играют, сэр. У них монет нет. А вы, судя по виду, человек мира. Для вас пара монет — не убыток. Угадаете, где шарик — получите вдвое больше. Ошибётесь — расстанетесь со своими деньгами. Как намерены поступить, милостивый государь?

Фред почувствовал, как его рука сама потянулась к кошельку. Проклятая конечность!
— Надо лишь угадать, под какой крышкой шарик? — прозвучал его голос, в котором уже слышалась роковая заинтересованность. Разум в этот момент уже писал ему картину: он возвращается к Беатрис не с пустыми руками, а с прибылью и платьем. Она будет так рада…

— Именно так, сэр. Угадаете — деньги ваши.

— Одну партию. — сказал Фред, и это прозвучало как приговор самому себе. — Ставка — двадцать шиллингов.

— Ох, надеюсь, не пожалеете. — с деланной жалостью протянул юнец, но уголки его губ дёрнулись.

Фред приблизился. Юнец поместил шарик под одну из крышек и начал свой танец. Его руки двигались с гипнотической, обманчивой грацией. Фред следил, уверенный в остроте своего вампирского зрения. Вот он! Левая!
— Эту! — он ткнул пальцем, полный торжества.

Мошенник с театральным сожалением приподнял крышку. Пусто.
Абсолютная, унизительная пустота.
В голове Фреда пронеслось: «Ах, Мама Мия, если ты есть, сделай так, чтобы Беатрис сегодня любила меня чуть больше, чем обычно».

— Увы-увы. — покачал головой шарлатан, поднимая соседнюю крышку, под которой лежал шарик. — Фортуна — дама капризная, сэр. Прошу, удалитесь. Я теперь буду планировать, как потратить целый фунт стерлингов. — он сладко усмехнулся.

— Я намерен сыграть ещё! — в голосе Фреда зазвучали нотки той самой обиды, которую он так презирал в других.

— Не стоит, право. Вы потом будете меня проклинать.

— Я сказал — сыграю ещё!

Вторая игра была позорнее первой. Фред снова был уверен в своей правоте... И снова ошибся. За его спиной громко заржал осёл, привязанный к столбу, и Фреду на мгновение показалось, что животное смеётся конкретно над ним.

— Здесь что-то нечисто! Снова!

— Сначала заплатите за кон, сэр. — ехидно ухмыльнулся мошенник, протягивая ладонь.

В ярости Фред швырнул ему монеты.
— Давай, начинай, жалкий плутишка! Ставлю всё! — он вывалил на стол весь свой злосчастный мешочек. — На сей раз я за тобой услежу! Вернёшь мне всё с лихвой!

— Только, чур, не обижаться в случае проигрыша.

— Обижаться? — Фред фыркнул с таким презрением, будто его оскорбили. — Я не из тех обиженек. Я готов, как мужчина, принять поражение.

— Вы уже это блестяще доказали, господин. — парировал юнец.

И начался третий, решающий раунд. Фред следил так напряжённо, что у него зачесалась пятая точка, а по вискам, под маской, заструился холодный пот. Мир сузился до трёх потрёпанных крышек. Сердцебиение мошенника — тук-тук, тук-тук — отдавалось в его ушах назойливым, сводящим с ума метрономом.

Его дрогнувшая рука потянулась к выбору…
Пусто.
Перед его внутренним взором пронеслась вся его (не)жизнь, закончившаяся здесь, у столика с напёрстками. «Ну чтож ты, Фред, такой непутёвый? Олух!»

Но внешне он не дрогнул. Лишь тяжело вздохнул, будто нёс на себе груз всех прожитых веков, и уставился на паренька взглядом, в котором проснулась древняя, парализующая сила.

Он наклонился вперёд, и его голос стал низким, бархатным, ядовито-сладким.
— Юноша… ты немедленно передашь мне мои монеты… и, подобно истинному джентльмену, приложишь к ним и свои.

Лицо паренька стало пустым, глаза остекленели.
— Сэр… позвольте предложить вам ещё одну партию. — проговорил он монотонно. — Вы выиграете — и деньги будут ваши.

— Но ведь это очевиднейший обман. — продолжил Фред своим гипнотическим шёпотом. — Я неизбежно проиграю.

— Несомненно. — безэмоционально кивнул юноша. — Именно в том и состоит замысел.

Фред помрачнел. Его гипноз разбивался о скалу алчности.
— Нет, ты должен захотеть отдать мне деньги. Без игры. По велению моей воли.

— Осмелюсь узнать — почему?

— Потому что я так желаю! — голос Фреда прозвучал резко, срываясь. Этот мальчишка, наверное, еврей!

— Видите ли, сударь… Мне искренне жаль расставаться с деньгами. Особенно без причины. Мне… знаете ли, будет больно. — с механической вежливостью ответил юнец.

Фред щёлкнул языком от бешенства.
— Тысяча чертей! — прошипел он. — Не будь на мне эта маска, я бы в тебя плюнул, сударь!

Он огляделся. Никто не смотрел. Что ж… если сила убеждения не работает, остаётся старый добрый вампирский рефлекс — рефлекс бегства с добычей.

В одно стремительное, смазанное движение Фред смёл со стола свои монеты, швырнул в ошеломлённого паренька пустой мешочек и рванул в ближайший переулок, оставляя за собой лишь клочья собственного достоинства и возмущённый возглас: «Эй! Да это же грабёж средь бела дня!»

Так вековой вампир, ужас ночей, гроза смертных душ, на деле просто прикарманил свои же проигранные деньги у уличного мальчишки и сбежал, пятясь задом, как испуганный кот.

А теперь вернёмся на пару часов назад, когда солнце ещё не показалось, но небо уже посерело — та самая предрассветная муть, когда тени начинают таять, а воздух становится влажным и холодным.

На голом каменном пятачке посреди ручья лежал мужчина. Осиновый кол торчал из его груди, как мачта затонувшего корабля. Вампир не умер — кол вошёл на палец левее сердца, ровно настолько, чтобы парализовать, но не убить. Абрахам умел бить точно.

Сам охотник стоял по колено в воде и методично добивал лопатой узкую земляную перемычку — единственный путь с островка на берег. Вода, освобождённая от земли, хлынула в пролом, и ручей стал рекой. Неширокой — метра два — но для вампира это была стена.

Абрахам воткнул лопату в берег, повесил на неё плащ и шляпу и, хлюпая сапогами, перешёл ручей обратно.

— Артур, Артур... — Он присел на корточки рядом с парализованным телом и взял его руку — холодную, бледную, с двумя перстнями на пальцах. Стянул оба. — Я думал, ты богаче. Два кольца? И оба — дешёвка. Ты меня разочаровываешь.

Он заглянул вампиру в глаза — неподвижные, но живые. Зрачки дрожали.

— Не возражаешь, если я выпью? Молчишь. Значит, не возражаешь.

Он сел прямо на камень, привалился спиной к валуну и достал из-за пазухи фляжку. Долгий глоток. Поморщился — не от вкуса, от привычки.

— Знаешь, Артур, я тут посчитал на досуге. Восемь человек. Из них трое — дети. Ты их даже не помнишь, да?

Он наклонился ближе, понизив голос до доверительного шёпота:

— Вы, вампиры, считаете себя высшей расой. А на деле — плесень. Чума унесла треть Европы, но даже она не убила столько, сколько вы за свои столетия.

Он отхлебнул ещё, и взгляд его стал задумчивым.

— Хотя, справедливости ради — не все из вас такие. — Он покрутил фляжку в пальцах. — Я изначально не имел планов вас истреблять. Вы тоже были людьми, такими же как я. И даже моя суженая оказалась вампиром.

Он замолчал, глядя на воду.

— Её звали Маргарита. Красивейшая и нежнейшая дама, которую я когда-либо встречал. Она не убивала людей... Не в таких количествах как ты. Не хотела быть той, кем вы её сделали. Её насильственно обратили в вампира ещё до меня. — Он вздохнул. — А я... я любил её. Очень любил.

Он поднялся, отряхнул штаны и посмотрел на горизонт. Небо начинало розоветь.

— Она хотела, чтобы я стал как она, но в тоже время и не хотела... Хотела чтобы мы были вместе навсегда. Но я отказался. И она просто ушла. — Он сунул фляжку за пазуху. — Я был готов жениться на ней. Я бы принял её такой, какая она есть. Но она не смогла принять меня. И ушла.

Он повернулся к парализованному вампиру, и его лицо снова стало жёстким.
Он посмотрел на светлеющий горизонт и широко улыбнулся.

— О, смотри. Солнце. Я же обещал тебе подарок перед смертью? Вот он. Последний восход в твоей никчёмной вечности. Наслаждайся.

Он схватился за кол и выдернул его — резко, с влажным чавкающим звуком. Артур закричал. Тело, освобождённое от паралича, выгнулось дугой, из раны хлынула чёрная кровь. Вампир вскочил.

Абрахам побежал трусцой пока вампир не встал — и остановился на том берегу, стряхивая воду с сапог.

Артур бросился следом. Его нога коснулась воды — и отдёрнулась, как от огня. Он попытался снова. И снова. Вода шипела, касаясь его кожи, но он не мог сделать и шага вперёд. Проточная вода. Древняя, как сам мир, граница. Он был заперт на этом камне, как в клетке.

— ТЫ! — голос вампира сорвался на животный рык. — Может, я и не убью тебя, Абрахам! Но я проклинаю тебя! Ты будешь несчастен! Всю свою жалкую, короткую жизнь — ты будешь страдать! Ты захлебнёшься собственной кровью! Ты умрёшь в грязи, один, и никто не вспомнит твоего имени!

Абрахам неторопливо накинул плащ, надел шляпу, поправил поля.

— Артур, к твоему сожалению, я не суеверный. — Он достал трубку, набил табаком, закурил. — Но в любом случае — ты не увидишь, чем закончится моя жизнь. Так что просто обернись, и наслаждайся. Оно уже встаёт.

Артур не обернулся. Он стоял спиной к солнцу, глядя на Абрахама с чистой, беспримесной ненавистью. А потом первый луч коснулся его плеча — и ткань задымилась. Вампир закричал и упал на колени. Кожа пошла пузырями, волосы вспыхнули, как солома. Он всё ещё пытался ползти к воде, но солнце настигало его — неумолимо, сантиметр за сантиметром.

Абрахам курил и смотрел. Не отворачивался. Не морщился. Он слушал крик — долгий, высокий, переходящий в хрип, потом в шипение, а потом в тишину. Когда дым рассеялся, на камне осталась только горстка пепла.

— Знаешь, что мне нравится в моей работе? — сказал он вслух, хотя слушать уже было некому. — Я убиваю, но совесть моя чиста. Я не убил ни одного человека. А вы — не люди. Вы — работа. В ином случае, меня бы называли злодеем. А так — я герой. Парадокс, правда?

Он подобрал лопату и пошёл прочь от островка.
Через полсотни шагов он вспомнил о деле. Достал из внутреннего кармана потрёпанный блокнот, пролистнул до последней записи.

— Та-ак... Двое. Женщина и мужчина в стальной маске. Убили сына мэра и ещё пару человек. — Он почесал переносицу. — Может, отказаться? Отдохнуть наконец? Нет... Половина уже уплачена. Чёрт. — Он вздохнул и поправил шляпу. — К тому же... Может быть, Маргарита среди них...

Он зашагал дальше, в сторону города, где его ждали двое вампиров, которые ещё не знали, что охота уже началась.

                           "АБРАХАМ"