Глава 1. Мир Абсолютного Бессмертия.

Жизнь всюду медленно замирала, когда массивная луна остановилась посреди небосвода, освещая голые поля, макушки гор и крыши зданий. Её свет проникал везде, даже в самые тёмные уголки, словно стараясь коснуться каждой частицы пространства. В одном из таких закоулков, на дальнем востоке, где луна восходит гораздо раньше, человек на тихой улице поднял голову, и ночное светило отразилось в его глазах.

Лето окончилось. Полночь.

Макабр начался.

Двойная дверь из чёрной древесины с податливой лёгкостью бесшумно отворилась, и в кабинет заглянул мужчина, сверкнув моноклем.
— Директор Аннабель, — коротко кивнул он женщине, стоявшей позади длинного письменного стола.
Та не спускала глаз с витражных окон, тянувшихся от пола до высокого потолка, и поначалу можно было подумать, что ей нет дела до прибывшего гостя. Однако вскоре на её лице всё же мелькнула улыбка.
— Профессор Роулард, вы не перестаёте удивлять. Я отправила весточку с приглашением две минуты назад, и вот вы уже в моём кабинете, — Аннабель повернулась к мужчине.
— В стенах Академии достаточно теней, чтобы пользоваться ими для быстрого перемещения, — ответил профессор и бесцеремонно добавил. — Тем более вы впервые позвали меня накануне начала года. Чем обязан визитом?
— Ах да, дорогой мой друг, вы любите сразу приступать к делу, — дама указала на мягкое кресло напротив стола.
Роулард опустился в него, попутно поправляя тёмно-алый галстук. Аннабель, в свою очередь, с озорством во взгляде изучала мрачное и строгое лицо коллеги, продолжая говорить:
— Мне наконец пришёл список наших новых студентов, и хочу заметить, что состав в этом году крайне, крайне занятный. Просто совокупность самых удивительных тотемов! Возвращаясь к нашему прошлому разговору, хочу вновь предложить...
— Я вроде бы ясно выразился в тот раз, что не имею ни малейшего желания брать на попечение целую группу, — резко перебил её мужчина. — Я профессор, не более того, и нянчиться с юными тотемами не собираюсь.
Повисла неприятная тишина, но она ничуть не смутила Аннабель. Напротив, её это позабавило.
— Хорошо ли вы помните катастрофу 1991 года, Себастьян? — спросила она.
Роулард нахмурил брови. Его голос посуровел:
— Вам хватает наглости спрашивать. Естественно. Времени более отвратного не было за всю мою долгую жизнь. Каких товарищей мы тогда похоронили...
— А что, если я скажу, что в этом году они вернутся? Точнее, их тотемы. И если слухи не врут, то среди новых студентов есть и её тотем тоже…
Аннабель сделала паузу и с упованием наблюдала, как мужчина меняется в лице. Всего на мгновение его рот приоткрылся, а глаза чуть округлились. Немыслимо глубокая печаль, скорее даже тоска, сменилась в них проблеском желанной надежды. Это было именно оно, хоть и длилось совсем недолго. Профессор резко встал, стараясь привести мысли в порядок. А потом тяжело вздохнул.
— Сколько же мороки принесут мне эти новички... — раздражённо пробормотал он, хотя было ясно, что он давно смирился. — В упёртости вам нет равных, мадам Гонтье. Благодарю за информацию. А теперь позвольте идти. Раз уж я их куратор, то не будет лишним наведаться в Сумеречную Гавань и встретить своих новоизбранных студентов.
— Как вам угодно, Себастьян, друг мой, — улыбнулась Аннабель, провожая мужчину взглядом и внутренне ликуя своей победе.
Затем она вновь повернулась к окнам, вглядываясь в красочный пейзаж огромного леса, простиравшегося по всему горизонту. Он темнел на фоне неба, шевелился каждым деревом, которые словно тихо перешёптывались между собой. И мысли эти показались мадам Аннабель Гонтье весьма забавными:
— И ведь действительно – крайне занятный состав. Особенно если учесть, что кто-то из них собственными глазами узрел саму смерть...

Чарли даже не заметила, как ноги сами понесли её к Кристоферу. Тот стоял чуть поодаль: удивлённый, взъерошенный, прямо как в тот день, когда в него врезался грузовик. Девушка бросилась ему на шею, молясь про себя, чтобы это не было сном или галлюцинацией.
— Кристофер… — едва выдохнула она, зарываясь лицом в его плечо и вцепляясь дрожащими пальцами в рубашку.
Парень прижался к ней в ответ, и тогда она наконец ощутила его тепло. Кристофер был настоящим. Живым. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, и не смогла сдержать улыбку: в его серых глазах блестели слёзы – совсем как у неё.
— И всё же мы встретились после смерти, — прошептал он, сжимая её плечи. — Значит, всё, что тогда произошло, не было ложью. Певчие действительно начали свой макабр.
— Хочешь сказать, мы и вправду умерли?.. — Чарли опустила голову, и её взгляд упал на красные цветы, смятые под ногами. — Ты тоже видел того… психопомпа?
— Мавроса? Да… По ощущениям, я оказался здесь намного раньше, но он встретил меня почти сразу, заявив, что я – дитя тотема совы. После этого мне оставалось только бродить по этому месту часами в полном одиночестве. Увидев тебя, я на мгновение подумал, что сошёл с ума. Но ты настоящая… Слава Богу…

Парень облегчённо выдохнул, всё ещё не отпуская её плеч. Они как следует огляделись вокруг. Место было пустынным и безмолвным, казалось, ему не было ни конца ни края. Солнце застыло на небе, неестественно огромное и неподвижное, будто приклеенное, но почему-то – несмотря на всю сюрреалистичность, странность и неправильность происходящего, несмотря на то, что они, скорее всего, больше никогда не увидят свой привычный мир, – Чарли с удивлением поняла, что в глубине души не чувствует ни страха, ни паники. На поверхности безусловно было смятение и миллион вопросов, но где-то в самой сердцевине, там, куда доносились отголоски той странной музыки, лежало ледяное, безмятежное спокойствие. Будто она бывала здесь много раз.
— Ты слышала музыку? — словно читая её мысли, спросил Кристофер. — Когда тело падало во тьму и мозг осознавал, что это конец… я услышал музыку. От неё веяло…
— Безмятежностью? — закончила за него девушка. Кристофер кивнул.
Тишина. Оба размышляли о том, что делать дальше. Куда идти, зная лишь о каких-то тотемах, о певчих и о макабре? Кого искать, если даже Маврос исчез? А что, если они остались тут вдвоём совсем одни? 
Стоило Чарли открыть рот, как вдали раздался новый голос. Звонкий, громкий, такой, что его невозможно было спутать ни с чьим другим. Услышав его, девушка мгновенно обернулась, не веря собственным ушам.
— Чарли! — без тени сомнения кричала Кэтрин. — Чарли! Кристофер! Господи, да это же Кристофер де Ленуар!
Кэтрин неслась вперёд, отчего голос её едва не сорвался, а рядом, с трудом поспевая за шустрой подругой, бежал никто иной, как Джеймс – с тем же угрюмым выражением лица, только на этот раз его глаза были расширены от удивления. Поравнявшись со всеми и пытаясь отдышаться, он смотрел на Кристофера так, будто увидел самого настоящего призрака. Впрочем, в этом была своя доля правды.
— Я вспомнил… — прохрипел он, переводя взгляд на Чарли. — Ты была права во всём. Какой-то жуткий тип с повязкой назвал меня тотемом медведя или что-то в этом роде, а потом я вспомнил абсолютно всё. Включая Кристофера, Кэтрин, Эмму с Энтони… Всё вспомнил, чёрт возьми! Но… — он внезапно замолчал, и его глаза беспомощно заметались по сторонам, что было на него совсем не похоже. — Где они? И… где Дженнифер?
— Если вы тут, значит, и остальные где-то неподалёку, — тихо, но твёрдо ответил Кристофер, подходя к Фишеру и наклоняясь к нему. — Мы найдём их.
— Конечно, найдём! — воскликнула Кэтрин, быстрым движением захватив и руку Джеймса, и руку Кристофера. — Но сначала объясните мне, что за чертовщина здесь происходит?! Вы все явно в теме, а вот я – нет! Почему я дитя тотема орла и где мы находимся?
— Нам бы самим понять… — вздохнула Чарли, резко сжав губы.
И вновь, не успев договорить, она была перебита. Кэтрин почти взвизгнула и начала судорожно указывать пальцем вдаль. Взглянув туда, Чарли почувствовала, как сердце сжимается ещё сильнее.

Эмма и Энтони неспешно шли в их сторону, но не торопились они по довольно простой причине: оба ревели, как маленькие дети. Дженнифер между ними с беспокойством переводила взгляд с одного на другую. Она не закатывала глаз от раздражения, не цокала языком, а пыталась успокоить их, хотя понятия не имела, как это делать.
— Неужели мы живы? — пролепетала Эмма, вцепляясь в ладонь Дженнифер. Энтони лишь шмыгнул носом, вытирая щёки.
Кэтрин бросилась к ним, накидываясь на всех троих, а вот Джеймс так и застыл на месте. Он смотрел на неё, сжимая кулаки, но на этот раз не от ярости – просто чтобы сдержать накопившиеся слова и эмоции. А их было, я вам скажу, очень много. Дженнифер поймала его взгляд и тоже замерла.
— Фишер… — выдохнула она, и тогда уголки её губ дрогнули и поднялись в искренней, мягкой улыбке. Прямо как тогда, перед падением.
Джеймс судорожно сглотнул, впервые отводя глаза. Но и она не продержалась долго: уже через мгновение её строгий голос разрезал тишину этого места.
— А теперь, скажите на милость, что происходит? — её брови нахмурились. — Я ведь правильно поняла, что мы где угодно, но только не в Нью-Йорке. Чарли, ты не?..
Дженнифер резко замолчала и уставилась на подругу, а её взгляд вдруг смягчился. Кэтрин тоже затихла, а Энтони с Эммой удивлённо смотрели на ту, что всегда казалась самой тихой и закрытой, не считая Кристофера. Тот, напротив, отвернулся: он знал, что Чарли не любит, когда на неё обращено слишком много внимания.
Джеймса в этот миг словно ударило током – ведь только он один из присутствующих понимал, почему девушка прямо сейчас беззвучно рыдает, закрывая лицо руками. Он подошёл первым и, без лишних слов, просто обнял её, крепко прижимая к себе в силу своего характера.
— Мы в загробном мире, — осторожно начал Кристофер, переводя внимание друзей на себя. — И каждый из нас умер, думаю, вы это прекрасно помните. И помните, кто умер до вас. А Чарли… — парень скрестил руки на груди, всё ещё глядя вниз, на ярко-красные цветы. — Умерла последней, предварительно став свидетелем смерти каждого из нас.
Чарли прерывисто дышала, не в силах успокоиться; её тело содрогалось, и Джеймсу приходилось прижимать её ещё крепче, стиснув челюсть. Девушка ощущала биение его сердца, чувствовала, как вздымается его грудь — целая, невредимая, — а сам он дышал. Её пальцы впились в собственное лицо, будто слёзы были чем-то постыдным и неправильным. Плакать перед друзьями было для неё в новинку, пусть они и жили четыре года под одной крышей. Четыре года, а до этого столько лет совместной учёбы, крепкой, неразрывной дружбы, от которой каждое мгновение ощущалось теплее и приятнее. Они были для неё названной семьёй, самыми родными людьми, и смерть каждого била с такой силой, что Чарли чуть не лишилась способности чувствовать. Она в самом деле боялась, что разучится смеяться или плакать. Но этого не случилось, и сейчас Чарли наконец в этом убедилась.
— Мы всё ещё здесь, — пробормотала Кэтрин, и её голос стал куда тише и спокойнее. Она подошла ближе, касаясь лбом плеча подруги, и тогда Чарли почувствовала: на её лице больше не было ни следа той вязкой, тёмной крови. И поняла, что её уже никогда не будет. — Мы рядом и снова вместе.
— Даже если в загробном мире, — добавила Эмма, осторожно цепляясь за другое плечо Чарли своей тёплой, такой тёплой и нежной рукой, заставляя дрожь исчезнуть.
— Я должен был понять… — глухо отозвался Энтони, делая неуверенные шаги к ним, как вдруг остановился и стукнул себя кулаком по лбу. — Я должен был спросить, как-то помочь! Простите… Я же сам виноват в своей смерти, а теперь…
— Прекрати, — оборвала его Дженнифер, мягко опуская ладонь ему на макушку и подводя к остальным. — Здесь нет ничьей вины. Видимо, никто не имеет большей власти, чем сама смерть. Вопрос только в том… — она подняла глаза на Чарли, которая старалась успокоиться и уже грубо вытирала лицо от бесконечно льющихся слёз. Джеймс отстранился, взял её за руки, а Кэтрин бережно стёрла влагу платком, выуженным из кармана шорт. — Как это вообще возможно?
— Макабр, — коротко ответил Кристофер, тоже оказываясь рядом. Он оглядел всех, убедившись, что они готовы слушать, и продолжил. — Если коротко, то это танец смерти. Помните недавнюю вечеринку в Стейтен-Айленде в честь выпуска? Чарли встретила там парня, который вернул ей память о детстве и предупредил о надвигающейся беде.
— Джефф… — сквозь зубы прошипел Фишер. — Этот ублюдок за всё ответит.
— Но что он сделал? — Кэтрин непонимающе вглядывалась в лицо Джеймса, которое, если быть честным, выглядело устрашающе.
— Он причастен к нашим смертям, — на этот раз прошептала Чарли. Она поправила волосы, откидывая длинные пряди назад, и её взгляд стал серьёзным, почти ненавидящим — хотя до Джеймса ей было ещё далеко. — Раз вы всё вспомнили, то наверняка знаете об инциденте с падающими объектами. В тот день мы с Кристофером встретили его снова, и тогда Джефф сказал: «Увидимся, когда певчие станцуют свой макабр».
— Но, если макабр — это танец смерти… — Дженнифер коснулась виска, соображая.
— Певчие — это те, кто отпевает в церкви умерших, — добавил Кристофер. — Значит, его фраза буквально означает: «Встретимся после смерти».
— И после этой фразы и того инцидента мы начали умирать. Один за другим, — Чарли на мгновение зажмурила глаза, не желая больше это вспоминать. Тогда подхватил Джеймс.
— После каждой смерти мы видели определённое животное…
— Тотемы? — будто не веря собственным словам, молвила Кэтрин. — Я — дитя тотема орла, Джеймс — медведя.
— Летучей рыбы… — шепнула Эмма.
— Синей птицы, — сказал Энтони.
— Чёрт возьми, я — дитя тотема змеи, — грустно усмехнулась Дженнифер.
Огромный пазл, длившийся столько времени, начинал складываться, хотя его края лишь множились, создавая всё новые вопросы. Никто не чувствовал тревоги или ужаса, скорее бесконечное любопытство и желание наконец понять, что же произошло с ними в те дни, когда всё вокруг казалось сплошным безумием. Безусловно, потом они могли бы расспросить тех, кто знает гораздо больше, — а именно Чарли, Кристофера и Джеймса. Но для начала и этого было вполне достаточно для долгих рассуждений.
— Дитя тотема совы, — заявил де Ленуар настолько спокойно, будто уже привык к нынешней обстановке. Хотя от него это было вполне ожидаемо. — Чарли?
— Летучая мышь, — выдохнула девушка, поднимая на него всё ещё красные от слёз глаза. — Маврос сказал, что я — дитя тотема летучей мыши.
— Вот оно как… — Дженнифер смотрела на огромное заходящее солнце, активно переваривая всю полученную информацию. — И что же нам теперь делать?

— Ну, могу предложить следовать за мной, — прозвучал совершенно незнакомый голос позади ребят. Он был бархатным, довольно низким и притягивал какой-то хитрой манерой, отчего все разом обернулись.
Перед ними стоял юноша с мягкими, аккуратно уложенными прямыми волосами, едва достигавшими плеч, нежно-розового оттенка, что немного не укладывалось в голове. Ещё больше удивления вызывали его чуть прищуренные глаза цвета фуксии, очки с тонкой квадратной оправой и чёрная рубашка с рваными складками. Она казалась слишком изысканной для нынешнего времени, но при этом в ней было что-то безупречно уместное. Юноша едва заметно улыбнулся — было видно, что чужие взгляды его давно не волнуют.
— Я невольно подслушал часть вашего трогательного разговора, — продолжил незнакомец, не обращая внимания на их распахнутые рты и вопросительные взгляды. Никто даже не заметил его появления; юноша будто возник из воздуха или подошёл настолько бесшумно, что его не увидели семь стоявших рядом людей. — Признаюсь, меня тронула ваша история до глубины души. Но спешу заверить, что всех нас ждут. Психопомп Маврос встретил остальных тотемов у берега, на другом конце поля. Он велел найти остальных, поэтому, прошу, следуйте за мной.
Несмотря на странность появления этого парня, никто не стал возражать. Напротив, большинство охотно кивнуло и двинулось следом — выбора особого у них и не было. Лишь Джеймс чуть обогнал остальных и громко спросил:
— А ты кто вообще такой?
— Прошу прощения, забыл представиться. Фостер. Алан Фостер. Имя легко ложится на слух, наверное, так и задумывалось, — усмехнулся юноша, поправляя очки. — И да, если верить тому интересному существу психопомпу, я дитя тотема лебедя. Что бы это ни значило.
— Значит, ты такой же, как мы? — предположила Кэтрин, поравнявшись с Аланом и с любопытством разглядывая его причёску и одежду.
— Видимо, да. Откуда мне знать? — пожал плечами Фостер. — Я умер двенадцатого января вместе со своей сестрой и падал во тьму, пока не оказался здесь. Не было ни снега, ни холода — лишь эти красные цветы. Паучья лилия, если не ошибаюсь. Цветы смерти. Маврос велел ждать своего часа, вот мы и наблюдали. Здесь появлялось множество людей: кого-то психопомп сразу уводил с собой, кому-то, как и нам, говорил ждать. Как я понял, время пришло.

Они остановились на вершине холма, возвышаясь над берегом огромного тёмного озера. Эмма ахнула при виде этого зрелища, так контрастировавшего со светлым полем тёплых оттенков позади. Вода казалась идеально прозрачной, но из-за пустоты внутри и бездонной глубины создавалось ощущение, будто она чёрная. Само озеро тянулось вдоль берега, не заканчиваясь, а чем дальше оно уходило к горизонту, тем сильнее поверхность обволакивал густой, тёмный туман. Небо в той части тоже выглядело иначе: от лучей заходящего солнца не осталось ни одного светлого оттенка — лишь красные полосы, переходящие в бордовый и даже фиолетовый. Ни горизонта, ни тем более противоположного берега не было видно в гуще пугающей тьмы.

Чарли опустила взгляд вниз, где на них глядели ещё пять совершенно незнакомых лиц. Среди них удалось разглядеть юную девушку с нежно-розовыми волосами, которые струились кудрявыми прядями по спине и плечам. Она встревоженно смотрела на Алана, прижимая руки к груди, и Чарли почти сразу сделала вывод: это и есть его сестра. Её радужки были того же необычного цвета, а зрачки, если приглядеться, выделялись в виде незамысловатых белых сердец. Кожа светлая, подобная фарфору; губы пухлые, малинового оттенка, а взгляд был таким, словно она невинное и почти несчастное дитя, затерявшееся в этом хаосе.
Рядом с ней стоял парень азиатской внешности с опущенной головой. Глаза его скрывали слегка взъерошенные тёмные волосы, губы были поджаты, а щёки с каждой секундой становились чуть ярче — то ли от смущения, то ли от непривычки быть в центре внимания. Он нервно перебирал тонкими пальцами концы шарфа, явно не желая находиться в такой большой компании.
— Сразу семерых привёл. Отличная работа, — усмехнулась дама с дерзкими ярко-золотистыми глазами. У неё была светлая, короткая завитая стрижка: пряди едва касались ушей, а чёлка небрежно падала на лоб. Чарли в этот момент уже подошла ближе и на долю секунды встретилась с её цепким, оценивающим взглядом, в котором читалась хитрая улыбка ещё до того, как та появилась на губах. Она стояла в ботфортах и обтягивающем бордовом платье с белой, явно дорогой шубой поверх, словно только что вернулась со светской вечеринки. — Остался ещё один.
— Эми, Маврос больше не появлялся? — почти сразу спросил Алан, обращаясь к сестре. Та помотала головой.
— Он обещал вернуться ровно с появлением пятнадцатого тотема, — тихо отозвался юноша рядом, внешность которого совсем выбивалась из общего ряда. Очень короткая стрижка, почти под машинку, подчёркивала форму черепа и линию висков; волосы были фиолетовыми, но светлее, чем у Чарли. Лицо худое, усыпанное веснушками, что создавало резкий контраст с его холодным выражением и напряжённым взглядом сиреневых глаз. На шее, из-под воротника объёмной куртки, виднелось резкое, почти абстрактное чёрное тату. Губы с пирсингом сжались, после чего он поспешно добавил. — Давайте просто дождёмся ту, что тоже ушла на поиски.
— Но она ушла раньше и до сих пор не вернулась, — на этот раз заговорил темнокожий парень, стоявший ближе всех к озеру.
Чарли обернулась и с интересом начала его разглядывать: длинные дреды, украшенные железными кольцами, затем лицо. Несколько пирсингов на брови, переносице и крыле носа, даже на губах; выразительные глаза, на удивление, небесного оттенка, сильно контрастировавшие с кожей. Взгляд прямой, скорее даже немного вызывающий, отчего по спине невольно пробежали мурашки. Он был, наверное, самым высоким из присутствующих, а его сильным рукам и спине, которые отлично выделялись благодаря обтягивающей майке, позавидовал бы даже Джеймс.
— Она могла потеряться. Это пространство бесконечное, я сам едва нашёл это место.
— Отставить панику, здоровяк, — обратилась к нему блондинка в белой шубе. Улыбка на её губах стала шире, после чего она мотнула головой в сторону. Чарли проследила за указанным направлением и от удивления приоткрыла рот: к ним спускались две девушки.
— Не переживай, Сэди, они все замечательные люди! Никто тебе не причинит вреда, — мягко заверяла одна из них. У неё была миниатюрная фигура и нежные черты лица. Большие миндалевидные глаза цвета горького шоколада подчёркивали густые ресницы; нос аккуратный, чуть вздёрнутый, губы с естественным блеском. Волосы, судя по всему, являлись главной изюминкой: они были цвета морской волны и уложены в длинный волнистый хвост.
— Мисс Ли, прошу, не спешите, — выдавила из себя вторая, та самая Сэди. Девушка шла, вжавшись в руку новой знакомой, с ужасно бледным видом: казалось, она вот-вот потеряет сознание. Её каштановые волосы средней длины обрамляли лицо и были собраны в два растрепавшихся хвостика по бокам. Поджатые тонкие губы дрожали, а за очками в тёмной оправе виднелось нечто, отчего многие замерли. Правый глаз был светло-зелёным, чистым и живым, но не наивным. Он внимательно смотрел перед собой, будто выискивая опасность в каждом новом лице. Левый же казался бледнее, зрачок утратил привычный оттенок, придавая взгляду какую-то мёртвую пустоту. Над и под глазом Чарли заметила свежий след глубокого рассечения — шрам тянулся от брови до самой щеки. На её лице и руках виднелись мелкие следы заживших ран с тонкими рубцами, одежда выглядела поношенной: выцветшая футболка, кофта с потёртостями, старая обувь, покалеченная временем. Было ясно, что Сэди пережила нечто ужасное слишком рано для своего возраста.
— Извини, — Эмма сделала шаг к ним, перебирая пальцы от беспомощности. Она совсем не знала, с чего начать и как подойти к ситуации. — Ты в порядке?
— Помощь нужна? — сразу добавил Энтони, оценивая состояние девушки. — Наверное, болит…
— Нет, совсем нет! — встрепенулась Сэди, замахав руками, ибо совсем не ожидала такого тёплого отклика от незнакомцев. — Всё перестало болеть, как только я оказалась здесь, я… я в порядке. — Она поникла, смущённо опустив голову. — Благодарю за беспокойство. И прошу прощения.
— Брось, тебе не за что извиняться! — сразу нахмурилась мисс Ли, свободной рукой накрыв её ладонь. Голос девушки казался донельзя тёплым и успокаивающим, что действовало положительно не только на Сэди, но и на других собравшихся, которые искренне обеспокоились её состоянием. — И зови меня Соён, ни к чему формальности.
— Не бойся обращаться, если что-то понадобится. Мы с Эммой поможем, — негромко сообщил Энтони, стараясь не напугать Сэди ещё сильнее. Та кивнула, продолжая удивлённо смотреть на двоих. Её взгляд постепенно смягчился.
— Так-с, — дама в шубе внезапно хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Все в сборе, нас ровно пятнадцать. — Взгляд её золотистых глаз скользнул по каждому. — Где тот жуткий парень? Как его звали… Марво…
— Имя мне Маврос, дитя, — прозвучало позади неё уже знакомым тихим голосом.
Психопомп возник совершенно неожиданно, будто вырос из-под земли, подобно красным цветам вокруг. Хотя Чарли не удивилась бы, будь это так.
— Что нам делать дальше? — осторожно спросил Алан, неосознанно заслоняя собой сестру. — Вы говорили, что мы отправимся куда-то с появлением последнего тотема.
— Верно, — Маврос кивнул, отчего его струящиеся волосы и накидка колыхнулись с ещё большей силой. — Ступайте же вслед за мной.
Чарли пропустила многих вперёд, а сама двинулась только после своих друзей. Она наблюдала за лицами собравшихся, отмечая, что все по большей части выражали непонимание, удивление или любопытство. Кто-то был расслаблен больше, кто-то меньше, но ни единого намёка на страх или панику девушка обнаружить не смогла. Даже Сэди перестала боязливо коситься на других, явно почувствовав себя в большей безопасности. Значит, ту музыку слышали не только Чарли и Кристофер — её слышали все. Что же за мелодия звучала в момент смерти, раз успокаивала любого, кто попадал в такую ужасную ситуацию? Смириться с собственной гибелью раньше казалось ей жуткой и невозможной вещью, но сейчас этот факт совсем перестал волновать. Чарли больше интересовало то, зачем Маврос вёл их вдоль берега к маленькой разрушенной пристани, доски которой обвивали красные и местами лиловые водоросли.

Психопомп остановился, поворачиваясь лицом к тёмному озеру. Сложные руны на его алой повязке, скрывавшей очи, словно зажглись ярче на фоне сумрачного пейзажа. Чарли метала взгляд от озера к Мавросу и обратно, а потом, вместе со многими, внезапно вздрогнула: нетронутая водная гладь в одно мгновение забурлила, и из самых глубин на поверхность всплыли шесть лодок из темного дерева. Без вёсел, без моторов или каких-либо иных признаков пригодности — просто пустые суда, на которые Маврос тут же указал.
— В каждой ладье три места. Ступайте по одному и займите их. Будьте осмотрительны. Касаться вод сих вам пока не должно, — возвестил психопомп, что не сулило ничего хорошего.
Поначалу никто не решался сделать шаг и стать первым, однако, когда Маврос обвёл присутствующих своим незрячим взором, Алан пожал плечами и подошёл к воде. Одна из лодок сама подплыла к нему, поэтому парень переступил борт и сразу протянул руку сестре. Эми последовала за ним, а за ней в лодку села и дама в шубе. Во вторую уже запрыгнул Джеймс, помогая Дженнифер и Чарли; третью заполнили Кэтрин, Эмма и Энтони. Касание ногой дна лодки оказалось неожиданным, ведь дерево было холодным, неустойчивым, а твёрдость обманчивой, как если бы они вставали на льдину. В полной тишине, давящей на уши, каждый звук казался оглушительным: скрежет гравия под чьим-то сапогом, сдавленный вздох, резкий скрип дерева, принявшего на себя новый вес. И над всем этим ещё тихое, мокрое чавканье воды у самого борта, похожее на чьё-то равнодушное дыхание. Темнокожий парень не спешил, явно желая убедиться, что все разместились благополучно: он приподнял Соён и Сэди, затем удостоверился, что к ним сел юноша с фиолетовыми волосами. Пятая лодка досталась ему, Кристоферу и молчаливому пареньку в шарфе. 

Наконец, оказавшись прямо над водой, любопытство Чарли потянуло её взглянуть под лодку, но сразу после этого логика дала трещину. Вода была чище воздуха, но вместо песка или камней зияла чёрная пустота. Это нарушало все законы: глубина должна была искажать вид, скрывать. Здесь же было стеклянное окно в бесконечный колодец. Разум пытался оценить чудовищную глубину, но всё тщетно. От страха засосало под ложечкой, как при взгляде с края небоскреба, а руки инстинктивно вцепились в борт, хотя лодка всё ещё стояла неподвижно. Ей пришлось крепко зажмуриться на пару секунд, чтобы вернуть ощущение равновесия. Маврос тем временем уже оказался в последней лодке. Он не садился, но как только выпрямился во весь рост, все суда неспешно двинулись вперёд прямо в туман, навстречу зловещему, темному горизонту. 

Вода шелестела, нехотя расступаясь перед ними, но это была лишь часть проблемы: все напряжённо молчали, и тишина, охватившая шесть лодок, начинала давить всё сильнее. Они вошли в туман, отчего вокруг стало совершенно темно. Ни берега позади, ни впереди — ничего не было видно. Подобная обстановка уже начинала наводить настоящую панику.
— Раз уж мы тут застряли в кромешной тьме, — внезапно, почти отчаянно, молчание оборвала Кэтрин. — Может, познакомимся?
Её слова растворились в тумане, не сразу получив отклик. Само предложение в такой ситуации казалось чем-то до смешного абсурдным: знакомиться, зная, что они плывут неизвестно куда и неизвестно с кем, будучи мёртвыми, если это не бред. Вокруг тьма и пустота, а при себе лишь воспоминания о жизни. Спустя пару минут неловкого молчания все услышали отчётливый скрежет внутри каждой лодки, который поначалу не на шутку напугал многих. Но потом дерево засветилось. Не ярко, а приглушённо — холодным, почти аметистовым оттенком, и Чарли быстро поняла: светились водоросли, прилипшие к бортам.
— Я подумал, что так будет… уютнее, — почти шёпотом пробормотал Маврос, не двигаясь. Кэтрин же с благодарностью кивнула, чувствуя, как тревога потихоньку отступает.
— Ну что? — уже более воодушевлённо спросила она, поворачиваясь так, чтобы её видели все. — Я могу начать. Меня зовут Кэтрин Синк, рада знакомству с вами!
Чарли осторожно обвела взглядом присутствующих. Очевидно, предложение девушки всё ещё воспринималось как безрассудство. Дама в шубе вовсе смотрела на неё так, будто Кэтрин предложила нырнуть в озеро.
— Социальный час в стальном гробу посреди ледяной пустоты. Обожаю, — сардонически усмехнулась она, блеснув золотыми глазами. — Идея-то неплохая… Ладно, к чёрту. Я Джессика Марчелли, можете звать меня просто по имени. — Она закинула ногу на другую, расслабляя плечи. — А что насчёт твоих друзей? Я ведь правильно поняла ваши отношения?
— Да, мы были знакомы ещё задолго до смерти, — ответила Джен твёрдым голосом, хотя было видно, что положение в лодке и вся эта ситуация напрягают её не меньше. — Дженнифер Рейн.
За ней представились остальные, начиная с Кристофера и заканчивая Энтони, колени которого подрагивали каждый раз, когда лодка качалась сильнее обычного. После него, на удивление, подхватил Алан:
— Алан Фостер, — он выглядел куда более довольным, явно наслаждаясь тем, как безумно повернулась эта ситуация. Его взгляд метнулся к сестре. Та тоже приободрилась.
— Эми… Эми Белл.
Кэтрин подняла брови, услышав её фамилию, которая отличалась от фамилии Алана.
— Вы брат и сестра, верно? — осторожно спросила она.
— Да, — оборвал её парень всё тем же бархатным, но более твёрдым тоном, явно давая понять, что лишние вопросы не приветствуются. — Кто следующий?
— Я, — начал темнокожий парень, заставляя других повернуть головы. — Зейн Окафор. Тоже рад знакомству, несмотря на ситуацию.
— Ли Соён, надеюсь, мы поладим! — радостно отозвалась девушка, до сих пор мягко удерживая Сэди за предплечье. Пришлось выждать паузу, прежде чем она взглядом предложила ей продолжить.
— Меня зовут… — выдохнула она с таким выражением, будто забыла собственное имя. Никто не винил её в этом, наоборот, терпеливо ждал, позволяя ей собраться с мыслями. — Сэди. Просто Сэди.
— Тоже нелегко общаться с людьми? — тихо произнёс парень с фиолетовыми волосами. Его взгляд замер на девушке, дожидаясь, пока та, смущённая вопросом, кивнёт. Он криво улыбнулся. — Мне это знакомо. — Его пальцы нервно коснулись бортика, голос стал тише. — Я Аксель Линберг.
Он резко отвернулся, уставившись в чёрную бездну, будто там было меньше угроз, чем в глазах незнакомцев. Возможно, он сразу погрузился в свои мысли или просто не знал, что сказать дальше. Чарли давно не встречала людей, которым тяжело находиться в обществе, особенно в новом. Подсознательно она их понимала, поскольку долгое время была такой же после того, как лишилась воспоминаний о психиатрической лечебнице и докторе Сатклиффе. Трудно искать знакомства, когда каждый вокруг кажется твоим врагом. Стараясь выбросить из головы эти моменты, девушка устремила взор на последнего юношу из их компании: того, кто продолжал цепляться за свой шарф, как за последний якорь.
— А как зовут тебя? — обратилась к нему Кэтрин, которая с самого начала заприметила его малозаметную фигуру. — Не переживай, тут все свои.
Юноша поднял голову, удивлённо распахивая глаза. Чарли только сейчас заметила, что они были глубокого лазурного оттенка, несмотря на явно азиатскую внешность парня. Он сжал шарф до такой степени, что ей показалось, будто он порвёт его в любую минуту. Такая реакция на столь простой вопрос удивила многих, однако после тяжёлого вдоха и выдоха юноша всё же заговорил приглушённо, едва открывая рот:
— Симидзу Цукихико, — его взгляд остался прикованным ко дну судна. — Мне жаль, если напугал вас. Я тоже давно не общался вот так…
Все умолкли, тоже отводя глаза куда-то за пределы лодок. Казалось, даже струящиеся пряди и накидка Мавроса замерли, а волны стали тише. Стараясь сгладить ситуацию, Соён пожала плечами, прерывая молчание:
— Я вижу вас всех впервые и понятия не имею, что пережил каждый до попадания сюда. До своей смерти. Но мы здесь, и теперь всё, что было раньше, должно измениться. По крайней мере уже начало меняться, — она устало, но нежно улыбнулась. — Раз уж именно мы — те пятнадцать тотемов, которых господин Маврос так терпеливо ждал, то давайте постараемся быть вместе и поможем друг другу преодолеть все изменения, которые произойдут. Я буду очень рада этому.
— Ты права, — голос Алана приобрёл иную ноту, будто он ждал этих слов и теперь мог свободно расслабиться. — Люди, которые расходятся поодиночке, редко показывают хороший результат. Давайте хотя бы не повторять эту ошибку.
— Верно, — кивнул Кристофер, скрещивая руки на груди. — Тем более мы впервые здесь и совсем не знаем, как устроен этот мир… если я правильно помню, мир абсолютного бессмертия? — парень вопросительно повернул голову к Мавросу.
— Мир Абсолютного Бессмертия, — подтвердил психопомп. — Обитель тех, кому отмерена вечность. Здесь не существует конца, лишь бесконечное движение. Вы, дети тотемов, отправляетесь в средний мир, созданный специально для таких, как вы. Во имя осуществления Великого Баланса. Приготовьтесь же, ибо впереди вас вот-вот встретит Сумеречная Гавань.

Почти сразу после слов Мавроса туман впереди стал просвечиваться новыми оттенками — такими же тусклыми и холодными, как свет водорослей на стенках лодок. Чарли затаила дыхание, вглядываясь вперёд и стараясь разглядеть любую новую деталь. Сначала это были светящиеся белые точки, беспощадно рассекавшие тьму, а затем девушка различила в них высокие башни-маяки, служившие, видимо, ориентирами.
— Фонари Памяти, — прокомментировал Маврос. — Зажигаются при прибытии новых тотемов.
Они плыли вперёд ещё несколько мгновений, прежде чем туман рассеялся настолько, что перед ними возник совершенно новый пейзаж, от вида которого у Чарли пробежали мурашки.
— Бог ты мой… — прошептала Джессика, приподнимаясь, чтобы лучше разглядеть так называемую Сумеречную Гавань.

Чёрные причалы, стёртые временем до гладкого камня без единого угла или резкости, вытягивались вперёд тонкими языками; на каждом из них висел фонарь, заливавший всё вокруг мягким желтовато-сиреневым светом. В них не горело пламя, отчего Чарли показалось, будто свет исходит прямо изнутри стекла. Лестницы уходили в озеро плавными уступами, словно приглашая пройти на берег. Ни песка, ни травы, ни единого дерева — только ровный тёмный камень, на котором плясали отблески от фонарей. За линией воды поднимались здания. Низкие, с простыми формами и узкими высокими окнами, стёкла которых отливали мутным фиолетовым. Крыши уходили вверх под странными углами, а между домами тянулись тропинки и мостки, соединяя их между собой. Туман продолжал стелиться у самой поверхности, цепляясь за каменные ступени, обвивая здания и не спеша рассеиваться полностью. Когда лодки, проплыв под массивной аркой, оказались между двумя берегами, Чарли увидела, как туман расходится и вновь смыкается за кормой.
— Здесь так тихо… — вымолвила Эмма, прикрывая рот рукой.
И ведь действительно. Вокруг не было ни криков, ни ветра, никто не выходил встречать прибывших; даже вода плескалась глухо, будто не желая привлекать внимание. Как только лодки коснулись камня и замерли, Чарли внезапно осенила одна страшная, но неизбежная мысль: теперь пути назад точно нет. Они прибыли, и это место действительно их приняло.
— Ладьи доставлены. Вы можете покинуть их и следовать дальше. Боюсь, здесь наши пути расходятся, — произнёс Маврос, указывая на причал.
— Но куда нам идти? — воскликнула Кэтрин, поднимаясь. — Господин Маврос, мы здесь впервые! Вдруг там опасно…
— Сей мир создан для таких, как вы, чадо, — голос психопомпа стал тише и почти ласковее, что заставило девушку немного успокоиться. — Моей задачей была лишь доставить ядра в целости и сохранности. Будьте уверены, здесь вы в безопасности, среди тех, кто таков же по природе. Покиньте суда, пройдите дальше от воды и обождите. Вас непременно встретят и всё разъяснят.

Кэтрин продолжала стоять, бросая недоверчивые взгляды на незнакомое и местами жуткое место впереди. Многие разделяли её чувство, поэтому тоже не спешили расставаться с Мавросом, который хоть ненадолго, но успел завоевать их доверие. Первым вновь стал Алан: он поднялся и сошёл на причал.

— Идём, — Энтони бережно ухватил Кэтрин за плечо, потянув её за собой. Эмма сделала то же самое, помогая подруге сойти на холодный, но устойчивый камень.

— Прощайте, чада. Пусть тени ваших тотемов ведут вас верной дорогой, — Маврос повернул голову в сторону каждого, задерживаясь на мгновение, словно изучая их лица сквозь повязку. После этого он медленно отвернулся, а его лодка плавно двинулась обратно, увлекая за собой остальные пустые суда. Ребята провожали его взглядом до тех пор, пока психопомп окончательно не скрылся в тумане.

— Неужели проводник настолько вам приглянулся? — спросил некто так внезапно, что Сэди вскрикнула, а многие подскочили на месте.

Чарли резко обернулась, чуть не свернув шею, мысленно приготовившись к худшему. Атмосфера Сумеречной Гавани изменилась за секунду — она стала настолько тяжёлой, что теперь было трудно дышать. Перед ними стоял высокий, не слишком крепкого сложения мужчина, который и был причиной этого странного чувства. Физически он не выглядел опасным или сильным — Джеймс и Зейн явно превосходили его по всем параметрам. Но то, как он излучал нечто совершенно иное, пугающее до дрожи, выдавало в нём человека, не нуждающегося в демонстрации силы. Лицо его было бледным, почти лишённым эмоций, с выражением спокойного и холодного превосходства. Взгляд полуприкрытых серебристых глаз казался невероятно усталым. Один из них был закрыт моноклем, но даже сквозь стекло ощущалось что-то отталкивающее. Тёмные волосы небрежно спадали на лицо, частично скрывая черты, а одежда состояла из белоснежной рубашки, тёмно-алого галстука и прямых брюк. Поверх было накинуто длинное пальто винного оттенка с золотистыми пряжками. Мужчина, не давая им времени перевести дыхание, тут же продолжил:

— Я — профессор Себастьян Роулард. Сопровожу вас далее в место, откуда вы начнёте свою новую жизнь, — его губы дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но далеко не радостную. — Добро пожаловать в Средний мир Абсолютного Бессмертия. Иными словами, добро пожаловать в Эльдеграфт.