Тишина после бури

Когда они вернулись в особняк, солнце уже заходило, окрашивая холл в багровые тона. Адреналин схлынул, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дикую усталость.
​Луи шел к лестнице, едва переставляя ноги. Его маленькие плечи опустились, а на фарфоровом лице залегли тени изнеможения. Кай шел на шаг позади, непривычно тихий. Он всё еще чувствовал на своих руках вес Луи и тот момент, когда омега на секунду перестал бороться и уткнулся в его плечо на треке.
​— Луи, — негромко позвал Кай у подножия лестницы.
​Омега остановился, держась за перила, но не обернулся.
— Да?
​Кай замялся. Все его дерзкие фразочки и самоуверенность куда-то исчезли. Он посмотрел на свои руки — те самые, которыми он когда-то так хвастался, и которые сейчас казались ему слишком грубыми.
— Спасибо. За гонку. И за то, что... не побоялся сесть со мной в одну машину.
​Луи медленно повернул голову. Его синие глаза в сумерках казались почти черными.
— Я сел в машину не потому, что доверяю тебе, Кай, — тихо произнес он. — А потому, что хотел понять, ради чего ты готов рисковать жизнью каждый день. Теперь я знаю. Это твоя единственная правда. Всё остальное — бабники, вечеринки, звонки по ночам — это просто шум.
​Кай опустил голову, признавая этот удар.
— Я знаю, что я натворил. И я знаю, что «прости» — это просто слово.
​— Именно, — кивнул Луи. — Слова у тебя всегда были дешевыми. А вот омлет и та гонка... это было чуть дороже.
​Кай поднял взгляд, в его зеленых глазах мелькнула робкая надежда.
— Значит... мы всё еще в разных спальнях, но... мы больше не враги?
​Луи слегка приподнял уголок губ — это была не улыбка, но уже и не ледяная маска.
— Мы супруги, которые едва знакомы. Иди отдыхай, Кай. Твои вены на руках всё еще вздуты, а мне нужно смыть с себя запах твоих жженых покрышек.
​Луи начал подниматься по лестнице.
— И еще... — добавил он, не оборачиваясь. — Марку я завтра напишу, что галерея — это проект моей семьи. Нашей семьи. Больше не выкидывай курьеров в шкаф, это было унизительно для твоего статуса.
​Кай стоял в пустом холле, глядя ему вслед. Он не получил поцелуя, он не получил прощения. Но впервые за всё время он почувствовал, что Луи признал его частью своей жизни.
​Запах ванильного мороженого медленно поднялся на второй этаж, оставив Кая внизу наедине с его лимонным ароматом, который теперь казался ему не таким уж и кислым.