Глава двадцать восьмая

Пряча руки под столом и заламывая их, старалась унять внутреннее беспокойство. Парень, сидящий напротив меня, наоборот, казался расслабленным и уверенным в себе. В полумрачном освещении кафе, куда мы зашли, его глаза были почти черными. Он с любопытством взирал на меня, ожидая вопросов с моей стороны, коих в моей голове вился целый рой.

Передо мной поставили дымящуюся чашку с кофе, но притрагиваться к ней не спешила.

- Игнат, - повторила вслух его имя, которым он представился на улице. Брюнет с интересом ждал, когда я начну спрашивать, но я словно застыла в ступоре, не зная с чего начать.

- Мы познакомились с тобой в Лузе, когда ты работала официанткой, - видимо, заметив мой внутренний конфликт, решил помочь мне, начиная разговор. – Это было больше года назад, ты тогда с матерью перебралась в наш город.

Упоминание о маме тонкой иголочкой вонзилось в сердце. Кивнула, обхватывая дымящуюся чашку ладонями. Игнат продолжал, рассказывая о том, как он начал ухаживать за мной, ну, а после мы уже стали встречаться. Слушая его, пыталась понять свои чувства, ведь та романтическая история двух влюбленных, что он мне повествовал, никак не котировалась у меня в голове.

- Ты мне не веришь, - заключил он, смотря на меня и откидываясь на стуле. Рука его метнулась к нагрудному карману джинсовки, выуживая оттуда сотовый. Пару раз что-то кликнув, он протянул его мне. – Держи, может, это тебя убедит.

Потянулась к телефону, обхватывая тонкий металлический корпус. Глаза тут же впились в изображение на нем. Там была я. С закрытыми глазами и счастливой улыбкой я прижималась к Игнату, обнимая его за шею и восседая у него на коленях. Его же улыбку я могла назвать скорее ехидной, поскольку он довольно ухмылялся, держа ладонь на моем бедре.

- Листай дальше, - коротко приказал он, и я послушно смахнула слайд влево. На следующей фотографии мы запойно целовались, а его рука была уже гораздо выше, чем на предыдущем кадре. Смещая снимок в сторону, внутренне похолодела. Здесь мы не целовались. Тут я довольная лежу на широкой груди Игната, который фоткает нас. Диван, на котором мы размещались на предыдущих снимках, сменился кроватью, но не это заставило меня застыть. Одеяло прикрывало нас до пояса, но, по моей оголенной спине и голому торсу парня, можно было догадаться, что разделись мы не для того, чтобы сфоткаться. А под накрывающим нас постельным бельем явно не угадывались остатки гардероба. Я вглядывалась в свое довольно сощуренное лицо, но всеми правдами не могла отрицать того, что на фотографии была я. Больше снимков не было, и поспешно отдавая телефон хозяину, не могла отметить того, как дрогнула моя рука.

Остывший кофе оказался отвратительным на вкус, но, не замечая этого, делала жадные глотки. В голове творился сумбур. А еще всплыл ответ на мой недавний вопрос касаемо своей девственности. Теперь была уверена, что невинной я не была. Однако заметил ли этого Демьян? Ведь он ничего не сказал мне по этому поводу.

- А потом ты пропала, - продолжил Игнат, словно удовлетворившись изменениям в моем лице. – Я искал тебя повсюду, но все было бес толку. И только позже узнал об аварии, Миша. Мой знакомый в терапевтическом отделе смог узнать, что к ним поступала некая девушка по имени Михайлина, но, в то время, когда я это узнал, было слишком поздно. Тебя уже не было в городе. Как оказалось, у тебя слишком влиятельный отец в сфере областных больниц, чтобы скрыть твое местонахождение.

О том, что мой родитель, работающий хирургом, имел свою власть в больницах, я знала, но чтобы это касалось отделений других городов, не имела понятия. Как и то, что мое пребывание было неизвестно никому.

- Но почему? – вслух задалась вопросом, глядя на остатки блеклой жижи в своей чашке.

- Хотя, его можно понять, - брюнет пожал плечами. – Если бы с моей дочерью такое сотворили, я поступил бы не иначе.

- Что? – резко оторвавшись от созерцания кофе, посмотрела на Игната. – О чем ты?

- Не думаешь же ты, что сама попала в аварию? – ехидно выгнув бровь, поинтересовался Игнат.

- Я вообще ничего не думаю, - раздраженно повела плечом. – Как ты понял, я ничего не помню о случившемся.

- И я даже рад этому, - хмыкнул. – Ты не сама попала в аварию, только благодаря одному человеку, который влез в наши отношения. Хотя, не удивительно, ведь Карминский с детства привык получать то, что хотел.

- Карминский? – словно оглохнув, переспросила. Эта фамилия была мне знакома.

- Да, моя дорогая. Может ты слышала эту фамилию, так как его отец занимает высокое положение в городе, имея несколько строительных филиалов и магазинов. И, видать, это послужило причиной его своевольности в отношении тебя.

В ушах шумело, а в горле внезапно пересохло, так что остатки кофе оказались спасительными. Руки дрожали, а сердце неистово колотилось. Глупости, успокаивала саму себя, это не может быть правдой.

- Как его зовут? – голос охрип, но мне было плевать. Со стуком поставив пустую чашку, вперилась взглядом в зеленоглазого брюнета. Слишком флегматичного для подобных откровений, что очень раздражало.

- Демьян, - ответил он, разрушая остатки самообладания внутри меня, но не снаружи.

- Как? – выдавила через силу, чувствуя, как в груди все переворачивается. Воспоминания ворохом проходились в голове, мелькая картинками, где мы вместе. И было еще кое-что. Ребром вставшее воспоминание о первой встрече. С какой ненавистью смотрел на меня. Фраза, брошенная им в машине.

«Воистину, никогда не понимал твоей любви к подобным авантюрам», - сказал он, и только сейчас задумалась, что со дня нашей встречи ничем таковым не занималась. Мелочь, но она показывала, что он знал намного больше. А именно то, что не был у меня первым. Его изначальное поведение и резкая смена отношения ко мне, должны были сразу натолкнуть на подозрение, но я оказалась слишком слепа.

Он знал меня, - билось в голове. Знал, черт возьми, но ничего не сказал, в отличие от его сестры. И почему я сразу не задалась вопросом о моем с ним возможном знакомстве, как только появилась Милана, утверждавшая о нашей дружбе. Идиотка. Я самая всевозможная идиотка из всех, что есть.

- Миша, - вырвал меня Игнат из моего собственного конфликта. Потянувшись через стол, коснулся моей щеки. Захотелось отпрянуть, но сдержала этот порыв. – Я люблю тебя, и рад, что нашел спустя столько времени. Даже сейчас я могу с легкостью сказать расположение каждой родинки на твоем теле, - понизился до шепота, а меня чуть ли не передернуло. – Демьян был тем, кто завидовал мне и не смог смириться с твоим отказом, как и тем, что ты выбрала меня. И ты не представляешь, насколько сильно я скучал.

Его монолог прервал мой телефон. Звонила Женька, чему я несказанно обрадовалась. Мне срочно нужно было выбраться из помещения на свежий воздух. Игнат не воспрепятствовал моему уходу, лишь попросил мой номер телефона. Чуть ли не бегом вышла из кафе, глубоко вдыхая прохладу ветра, но не ощущая расслабленности. Во рту оставался отвратительный привкус выпитого напитка, а в душе целая катаклизма от услышанного. Жене ответила не сразу, и, сославшись на то, что устала, сказала, что зайду попозже. Мне требовалось время, чтобы успокоиться и обдумать. Но время шло, а я до сих пор не могла собраться с мыслями и даже пешая прогулка по вечернему городу не способствовала разладу в голове.

Отца дома не было и это принесло немного облегчения, потому как знала, что не выдержу и начну расспрашивать. А для расспросов мне нужно быть более собранной. Вот только предстоящий диалог с отцом меня не так сильно страшил, как разговор с Демьяном. Если исходить из слов Игната, то для Демы я была лишь орудием мести. Только кому? Мне или самому Игнату?

Телефон, пиликнув, оповестил о входящем сообщении.

«Привет. Как ты?»

Я долго вертела сотовый в руках, обдумывая, ответить или нет. Это был первый раз, когда Демьян написал мне и, видать, ему действительно было интересно, так как сотовый начал исходить громкой музыкой стоящей у меня на вызове. Отключив звук, убрала мобильник на тумбочку, после чего поплелась к шкафу. На одной из полок у меня хранились давно забытые таблетки от бессонницы. Выпив пару штук, устроилась на кровати, с головой накрываясь одеялом. Мне срочно нужен был сон. И плевать на все вокруг.

Утро встретило меня не самым приятным образом. Голова болела, а в горле была засуха. Будильник звенел трелью, отдавая по перепонкам. Отключая его, заметила несколько пропущенных от Демьяна и одно сообщение от неизвестного номера.

«Если желаешь узнать больше, приходи в два часа в Панораму. Мне есть, что тебе показать»

Абонент не подписался, но я уже четко знала, что это был Игнат.

В университете все было тихо, спокойно и... Не было Демьяна. Возможно, я слишком тщательно выискивала его среди студентов, озираясь вокруг, что даже Маша заметила мою нервозность. Последний его вызов был совершен глубокой ночью и, просиживая каждую пару, ожидала, что он вот-вот войдет. В душе было неспокойно и выпитое обезболивающее не помогало, так как голова продолжала гудеть. Выйдя на улицу, полной грудью вдохнула прохладный воздух. И тут же с шумом его выдохнула.

Он ждал меня.

Невозможно было не приметить у ворот черный внедорожник, двери которого тут же распахнулись, являя мне самого Демьяна. Направилась к нему на деревянных ногах и, по мере приближения, мне отчетливее была видна его злость.

- Почему ты не отвечала на звонки? – с порога начал он, сложив руки на внушительной груди, обтянутой белой футболкой. Ему шёл этот цвет, в контрасте со смуглой кожей ткань казалась белоснежной. – Миша, - потребовал парень, не услышав ответа.

- Почему ты не сказал, что мы были знакомы?

Я видела секундное замешательство в его глазах, но оно тут же исчезло.

- Посчитал лишним, да и ты не спрашивала, - его холодный тон всколыхнул во мне волну гнева. Сжала кулаки, с силой впившись ногтями в ладони.

- Ты посчитал лишним сказать о том, что из-за тебя я попала в аварию?

Демьян дернулся как от пощёчины. Вмиг его напускное безразличие испарилось. На скулах играли желваки, а челюсть была плотно сжата. Но меня беспокоил сам факт того, что он не отрицал этого. Просто молчал. Горло словно сжали невидимыми тисками.

- Что это? Твоя месть? – хрипло выдавая ему это, ощущала, как внутри все сжимается.

- Лучше не продолжай, Миша, - процедил брюнет, смотря куда-то поверх меня. В пустоту. Он тяжело дышал, сжимая подбитые кулаки.

- Не продолжать? Почему? – хаотично развела руками, пытаясь привлечь его внимание. Ярость клокотала во мне грозя образоваться в истерику. Мне хотелось кричать и кричать со всей мощью. А еще, чтобы он опроверг сказанное, ведь сердцем я не верила, что он просто использовал меня. – Это месть за то, что я ушла к Игнату, а не к тебе?

Не успела осознать, как оказалась грубо прижатой к машине. Затылок ударился о стекло, но я этого не заметила, пораженная той злостью, с которой на меня взглянули серые глаза. В них было скрыто слишком много эмоций, но одна просто окутывала арктическим холодом. Ненависть, лютая и ясная. Широкая ладонь обхватила мою шею, и на секунду меня охватил страх, что он свернет ее или же задушит меня.

- Этому ублюдку повезло, что я не успел до него добраться, - чеканил Демьян каждое слово. – Иначе его давно бы уже не было в живых.

То, каким тоном он это произнес и та свирепость во взгляде, говорили о том, что он не шутит.

- Тебе, по всей видимости, было смешно слышать о моей якобы невинности, ведь ты знал, что я спала с ним, - это горькое высказывание вырвалось прежде, чем я успела подумать и тут же вздрогнула от глухого удара кулака, опустившегося в нескольких сантиметрах от моего лица на стекло и сопровождаемый характерным треском.

- Сука, - сильнее сжал горло, сверля меня стальными глазами, потемневшими от бешенства. – Запомни, - в голосе его был слышен яд. – Не имеет значение, сейчас, раньше, позже. Потому что именно я лишил тебя чертовой девственности.

Сказав это, резко отпустил меня, отпрянув. А я задыхалась, но не от удушья, а от количества эмоций, обуревавших меня. Хотела что-то сказать, но язык не слушался. Поэтому молча наблюдала, как Дем, обходя машину, садится в нее, громко хлопнув дверью. Послышался рев мотора и черный внедорожник сорвался с места, скрипя шинами по асфальту.

Дрожь не покидала меня. Обхватила себя руками и чуть не упала, сделав шаг. Запнулась, не замечая ухабы под ногами. Ведь все, что видела перед собой, это гневные серые глаза.

В которых, помимо всепоглощающего гнева, была тоска.