Глава двадцать первая

Мы остановились у небольшого кафе в центральной части города. Я здесь ни разу не была, но пару раз слышала о том, как его хвалили. Внутри оказалось весьма уютно. «Избушка» - гласило название, чем оправдывало свой деревянный стиль. Тут почти все было из дерева, что мне определенно нравилось. Мы заняли небольшой столик у окна, который располагался почти в углу. К нам сразу же подошел официант.

Пока Милана делала свой заказ, я, пользуясь моментом, решила изучить ее. У нее была аристократическая красота. Идеальные черты лица, ровные, прямой нос, красивые женские скулы, длинные черные волосы и такие же черные и пушистые ресницы, слегка покрашенные тушью. Густые, идеальной формы брови. Белая футболка и голубые джинсы, идеально сидевшие на ней, подчеркивали идеальную фигуру. Даже чертов хвост, в который были собраны ее волосы, был идеален, поскольку на голове у нее не торчало ни единого петуха. Рядом с ней чувствовала себя мокрой курицей, находящейся в компании лебедя. Контраст ощутим. С уходом официанта напряжение, висевшее между нами в машине, вернулось снова. Я заказала только чай, какой-то фруктовый, что посоветовал официант. Не помню, слишком сумбурно было в голове. Волнение нагнетало и нарастало.

- Ты не представляешь, как ждала я этого момента, - внезапно произнесла брюнетка. Тихий голос отличался едва заметной хрипотой, что говорило о том, что не я одна чувствую себя не в своей тарелке. Что нужно этой девушке с идеальной внешностью? Зачем привела меня сюда, откуда она знает и кто она Демьяну?

Последний вопрос, прозвучавший в голове, заставил меня нахмуриться. Почему-то именно он стал ребром в вихре моих мыслей и беспокоил больше всего. Не отвечая на высказывание Миланы, я ждала продолжения, и оно не заставило себя ждать.

- Как твои дела? Честно говоря, не ожидала увидеть тебя тут, хотя и знала, что ты уехала, но я безумно рада, что смогла увидеть тебя вновь, - как на одном дыхании начала тараторить, иногда сбиваясь. – Ты прости, я не хотела, чтобы так получилось, ведь мы...

- Стой, - жестом поднятой руки остановила поток ее слов, понимая, что если не прекращу, то мой мозг просто не выдержит. – Милана, скажи, ты ведь знаешь, почему я уехала?

- Я... - она нервно заломила руки, сминая тонкие пальцы с короткими ухоженными ноготками.

- Моя мама умерла, - горечь от произнесенной фразы жгла не только язык, но и душу. Услышав ее, Милана нервно дернулась. Мрачная тень пробежала по ее лицу. Челюсть сжалась, а в глазах неясный блеск. Она знает, - мелькнуло в голове. – И самое гадкое, что я этого не помню.

- Что?

Её вопрос заглушило звуком раскладываемых чашек, чайника и остального из заказа, принесенного официантом. Не отрывая взгляд, Милана глядела на меня, будто пытаясь найти скрытый смысл моих слов в моем лице. Но его не было.

- Психогенная диссоциативная амнезия, - выговорила заученные мною слова, вдоль и поперек изученная с помощью интернета суть данного диагноза выставленного врачами.

- Н-но как? – моя собеседница побледнела, отчего карие глаза казались еще больше и чернее.

- Я попала в аварию.

- Нет, - словно не веря прошептала Милана, сжимая руки в маленькие кулачки. Она будто боролась с собой. – Твою мать.

Было очень странно слышать от нее ругательства. Дальше я наблюдала за тем, как она наливает себе, видимо, уже чуть остывший чай, кладет сахар, размешивает, и залпом осушает.

- Я слышала, что случилось с твоей матерью, - подтвердила она мою догадку. – Я ее почти не знала. Но мне жаль, - добавила чуть тихо, затем твердо посмотрела на меня. – Расскажи мне. Все. Прошу.

Последнее было сказано чуть ли не шепотом. Просяще. И я поддалась. Выполнила ее просьбу. Что было необыкновенным для меня. Напряжение внезапно ушло, а внутри поселилось непонятное чувство доверия к Милане. Я не могла объяснить, каким образом, но это доверие просто развязало мне язык и следующий час слова лились бурным потоком из меня, выворачивая наружу все мои чувства и страхи. Я не могла вспомнить последнее воспоминание, лишь то, как мы с матерью переехали в другой город. С отцом они развелись давно, просто матери предложили там работу, и она не смогла отказаться. Новая квартира, которую мы сняли. Университет, в который подавала документы. Поиск подзаработки, чтобы помогать маме. А дальше... Дальше туман. Туман, от которого я очнулась лежа в больнице. Светлые стены. Пустые. Капельница. И отец. Никогда его таким не видела. Осунувшийся, бледный. На впалых щеках многодневная щетина, волосы в беспорядке, одежда помятая. А взгляд пустой. Жалкий. И лишь мой тихий отклик заставил зеленые глаза зажечься. Засиять. Не передать, какое облегчение увидела там. Никогда не забуду этот момент пробуждения. Слишком отпечатался в мозгу. Порою, мне снились сны, как я пробуждаюсь, а там отец с этим пустым взглядом и мертвецки бледный. Но это был не самый худший из моих кошмаров, которые посещали меня довольно часто.

Милана слушала внимательно, не перебивая. Иногда она что-то порывалась сказать, но потом словно отпускала эту мысль, сжимая губы. К концу моего монолога, она сосредоточенно хмурила брови, покусывая нижнюю губу и о чем-то задумываясь.

- Прости, - вымолвила она спустя недолгое время. – Если бы я знала...

- Ничего страшного, - пожала плечами. Удивительно, но словно отпустив тяжелый груз, чувствовала себя легко. Девчонки знали мою ситуацию, но им я не выговаривала, что творилась у меня на душе. А здесь как подчистую, все выложила. Эта девчонка обладает поистине эффектным даром расположения к себе людей. Или что это, манипуляция?

- Ни черта подобного, - внезапно резко произнесла брюнетка. В ее глазах плескалась злость вместе с... Отчаянием? – Твою мать, - выругалась снова, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Она будто боролась сама с собой. – Стой, - внезапно распахнув шоколадно-карие глазища, поддалась вперед. – Неужели после той аварии, ты хочешь сказать, не встретила никого, кто вот так же безответно помнят тебя?

Испытующе вглядывалась в мое лицо, стараясь зацепить каждую мою эмоцию.

- Нет, пройдя курс реабилитации, отец сразу же увез меня сюда.

- У тебя не было даже желания узнать, что же за жизнью ты жила забытые несколько месяцев? Просто забыла и все? Вычеркнула из жизни? – каждый вопрос был пропитан такой злобой и возмущением, что поначалу я опешила от такого негатива, появившегося так внезапно.

- Нет, - столь же резко ответила ей. – Господи, нет. – Прикрыла руками лицо, после чего переставила их на виски, слегка помассировав. Голова немного раскалывалась. – Я не могу просто так вычеркнуть это время, потому, что это были последние дни, проведенные с моей матерью, перед ее смертью. Конечно, черт возьми, я думала об этом. Много раз, - вдохнула, затем медленно выдохнула. – Но я не могу по щелчку пальцев вспомнить. К тому же, меня еле вытащили с того света, - казалось, я даже слышала, как Милана скрипнула зубами, сжав челюсть. – Это, - указала на пару мелких шрамов, находящихся у лица. – Самое малое, что осталось. У меня было сломано несколько ребер, проведено две операции, после огромный курс лечения. Психологи, мать твою, - Знаешь, что такое диссоциативная амнезия? – моя собеседница молча сидела, все так же, не сводя с меня взгляда и не шевелясь. Я продолжила. – Так я объясню тебе. Это расстройство, при котором утрачивается часть памяти человеком вследствии стресса. Либо события, которое формируется в твоей психике, травмируя ее, и твой мозг блокирует это. Понимаешь?

Нет, она не понимала. Либо не хотела понимать. Об этом говорил шокирующий взгляд.

- В моей крови были выявлены наркотические вещества, - словно выплюнула эти слова. – Находясь в здравом уме, я до сих пор не могу понять, что заставило меня принять это дерьмо. До сих пор задаюсь этим вопросом, ведь я никогда не была поклонницей наркоты и подобной дряни. Но результаты анализов в моих руках говорили совсем другое. Да, я хочу вспомнить, - тяжело опустила на стол кулак, сжимавшийся до этого с такой силой, что на ладони остался след лунок от впивавшихся в кожу ногтей. Не чувствовала даже, как они появились. – Но иногда спрашиваю себя, а надо ли?

Теперь за столом возникла абсолютная тишина, нарушаемая лишь фоновой музыкой и разговорами, доносившихся с других столов. Будто выдохшись, мы сидели, молча смотря куда-то по сторонам, но не друг на друга.

- Прости, - наконец решила прервать затянувшееся молчание. – Но мне пора.

Ничего не отвечая, девушка только кивнула, по-прежнему смотря куда-то дальше своей чашки, на которую пялилась уже несколько минут. Встав, я достала из сумки купюру, и, положив ее на стол, ушла.

***

Оставшись одна, Милана еще долго смотрела в пустоту. Мысли ее были далеко за пределами этого заведения. За пределами этого времени. Воспоминания возвращали ее в небольшую комнату, где единственным источником света служил лунный отблеск, пробивавшийся сквозь шторы. Она помнила, как ужаснулась внешнему виду квартиры, стоило ей осветить помещение. Все было разгромлено. Каждая мелкая деталь интерьера, вплоть до небольшой миниатюрной картины, что она привозила из Европы, все было уничтожено, разбито, разнесено в хлам. Но не это было главным апогеем ее ужаса, а человек, лежащий посреди этих осколков и мусора. Помнила свой леденящий душу страх, когда ощупывала пульс, стараясь не смотреть на пятна крови, украшающие пол и перебинтованную рваной тряпкой руку. На ткани багровели высохшие пятна. Ей тогда казалось, что ее сердце перестало биться, когда она, замерев, ожидала заветный стук под кожей своих пальцев и, ощутив его, разрыдалась. Громко и протяжно.

Сцепив зубы, жадно втянула воздух. Зажмурилась, тряхнув головой и тем самым отгоняя неприятные воспоминания. Почувствовала теплую влагу на щеке, вырвавшуюся помимо воли и, подняв руку, быстро смахнула, в надежде, что никто не заметил этого. Хотя, в принципе, ей было плевать, если бы кто-то увидел этого, просто ненужного внимания ей сейчас не надо было. Слегка подрагивающей рукой достала телефон. Выбирая один из контактов, набрала его.

- Что тебе, - услышала спокойный голос спустя несколько гудков.

- Я люблю тебя, - вдруг вырвалось у нее. На другом конце провода не реагировали, очевидно, переваривая услышанное. Да и для самой Миланы были неожиданностью ее слова, так легко сорвавшиеся с губ, но сожалеть о сказанном она не стала, да и если бы была возможность вернуть сказанное, ею бы она не воспользовалась.

- Что случилось? – Видимо, почуяв в ее голосе волнение, собеседник насторожился. – Мила, - проговорил с нажимом, требуя объяснений.

- Я, - вдохнула. – Я виделась с ней.

Пауза, после которой она услышала глухое ругательство.

- Твою мать, Мила, я же сказал не подходить к ней! – В голосе собеседника искрилась злость.

- Неужели ты думаешь, что я смогла бы оставаться в стороне, зная, что она тут?

- Мы уже говорили на эту тему.

- И ты знал, что я не согласна! – рыкнула Милана. – Ты... Ты ведь... А как ты? – слов не хватало, чтобы объясниться, девушка сбивчиво пыталась что-то сказать, но до сих пор находилась под впечатлением от рассказанного.

- Едь ко мне, - было сказано четко, после чего последовали короткие гудки. Посидев еще несколько минут и остужая свои эмоции, Милана попросила счет. Хмыкнула, когда увидела лежащие на столе деньги, оставленные Михайлиной. Заплатив, она покинула заведение, так и не притронувшись к еде.