2

Лилиан опешила. Она мягко дотронулась подушечками пальцев его руки, пытаясь высвободиться из клетки, созданной мужчиной. Но его хват был настолько сильный, что ударь ты его молотком – всё равно руки не сдвинутся, останутся на прошлом месте.

— В-вы? — Переспросила, заикаясь, — За мной? Это какая-то ошибка.

Он покачал головой, его взгляд выражал полную серьезность и уверенность в своем решении. Лилиан хотела спросить ещё раз, но он приложил палец к ее приоткрывшимся в вопросе губам, покачал головой, заставляя молчать и слушать, внимать его словам.

— Я хочу, чтобы ты была моей музой, Лилиан. И выставку устроил именно здесь, потому что знал о твоём месте работы. — Он усмехнулся, видя застывший вопрос в серых глазах, — Ответов не получишь, милая. Вдруг захочешь рассказать кому-нибудь, мне не нужны грязные слухи о моей личности, репутация – слишком ценный ресурс сейчас.

Она в который раз качает головой, стараясь игнорировать навязчивое наваждение при встрече с его глазами. Это всё звучит как бред сумасшедшего. Лилиан не верит, что в ней есть нечто особенное, способное привлечь внимание такого человека, как он. Да они даже ни раз не пересекались! Где Аст мог её приметить для себя? Человек такого уровня явно не ходил в забегаловку, в которой она работала. Лилиан редко выходила из дома, придерживалась правила «дом – работа».

— Ты будешь получать деньги, просто позируя для моих картин, ничего более. Давай не будем спорить, у меня слишком мало времени для бесполезной болтовни. У тебя есть проблемы с деньгами, и я могу их решить.

Некоторое время он молчит, уголок его губ дёргается в раздражении, из-за того, что Лилиан не отвечает. Сорвав маску спокойствия, Аст в будто бы уже в привычном жесте поднимает ее подбородок большим и указательным пальцем, требовательно заглядывая в глаза. И вот оно снова. Почему ему так легко воздействовать на девушку? Лилиан искренне не понимает, её мысли пытаются. Любовью это назвать явно нельзя, но почему Асту так легко удается заглушить все её мысли?

— Ты уникальна в моих глазах. Ты – это то, чего не хватало моим картинам. Твое лицо...— Замолкает, обрываясь на слове. Проводит осторожно пальцами по ее щеке.

— Я...Не могу так просто, — заикается, теряет способность говорить.

— Можешь, красивая. Ещё как можешь. Тебе не место в этих богом забытых забегаловках. Твое место – моя студия, где я буду рисовать тебя, — шепчет вкрадчиво, твердо настаивает, не желая слушать возражений.

Но нутро Лилиан сопротивляется. Она не верит, что все может быть так просто. Девушка не отрицала свою сносную внешность, но вместе с этим не понимала, как могла привлечь внимание такого человека, как Аст. А главное, когда успела это сделать.
Девушка надеялась, что он в одну секунду, прямо сейчас, передумает, но художник был уверен в своем выборе. Нетерпеливо ожидал, когда рыжеволосая всё же сдастся под его гнётом.

— Я не отступлю, Лилиан. Так долго искал тебя не ради того, чтобы сдаться слишком просто.

Она качает головой, почти всхлипывая от нежелания подчиняться ему. Он красив, безумно красив, и рыжеволосую тянет к нему безвозвратно. Но Лилиан чувствует, почти знает наверняка, что за занавесом безопасности и простого заработка стоит нечто страшное, тёмное. То, что она точно не сможет выдержать, и без того её душа надломлена. Аст своими длинными пальцами завершит начатое, доломает.

— Соглашайся, Лилиан, ты ведь не хочешь остаться совсем без денег? — Явно намекает, что ему не составляет огромного труда поспособствовать увольнению девушки с картинной галереи, — Если ты согласишься, то будешь получать свою трёхмесячную зарплату, совсем не напрягаясь. Ну же.

— Вы манипулируете мной! Так нельзя, Аст! — Почти вскрикивает, но тут же пугливо сжимается, пугаясь своей эмоциональной реакции.

Лилиан отнюдь не агрессивна, всегда предпочитает спокойствие агрессии, но почему-то именно он сумел найти те самые ниточки, за которые если умело дёрнуть, то можно вызвать пылающую злость или наоборот, пьяный ступор.

— Оставь эти формальности, я ненавижу их. Обращайся ко мне на «ты», — вдруг улыбается, его глаза засияли опасным блеском при реакции рыжеволосой.

Лилиан окончательно запуталась. Он не стал пресекать её повышение голоса, наоборот, будто бы поощрил это.
Она злится, почти вспыхивает огнем. Выбирается из его хватки, но он даже не сопротивляется, пускает всё на самотёк.
Девушка бежит так, будто она жертва, скрывающаяся от хищника, преследующего ее.
Ноги сами вывели ее в зал, рыжеволосая лицом к лицу встречается с разгневанным начальником, дыхание перехватывает от осознания, что она слишком долго отсутствовала в зале.

— Это возмутительно, Лилиан! — Яростно хватает ее за рукав рубашки и тащит в коридор, подальше от людских глаз, — Сначала вы отказываетесь выполнять свои рабочие обязанности, а теперь вообще пропадаете невесть где?!

Лилиан пытается выбраться безнадежно, но месье Дюпон не торопится так скоро отпускать её. Ткань белоснежной рубашки трещит под его пальцами.

— Я дал вам испытательный срок, когда вы умоляли принять вас на работу... — начинает, и Лилиан почти ахает от ужаса, догадываясь, о чем дальше пойдет речь, — И Вы успешно провалили его, поздравляю!

Вскидывает руки, наконец отпуская девушку. Она поджимает дрогнувшие в немом шоке губы, поднимает голову вверх, часто моргая, лишь бы не расплакаться.

Месье Дюпон уходит, все ещё разгневанный, а Лилиан позволяет себе скатиться по стене и опуститься на корточки, утыкаясь лицом в ладони. Рыдания звучат тихо, изредкие всхлипывания нарушают давящую тишину.
Голова трещит болезненно от бесконечных вопросов, разрывается от боли. Лилиан не знает, что теперь делать, куда идти. Денег мало, нужно оплатить квартиру. Где теперь жить? На какие средства покупать еду?
Рыжеволосая жутко боялась, она буквально разрывалась на части от непонимания, что делать дальше.

Чужие шаги издалека не беспокоят ее, она игнорирует нарастающую мощную энергетику с каждым шагом, от которого эхо распространяется по длинному коридору. Девушка наперёд знает, кто это. И если в начале вечера она не могла оторваться от таинственных глаз соблазнительного незнакомца, то сейчас она хочет ему выцарапать их.

Шаги останавливаются примерно в метре от рыдающей Лилиан. Какое-то время он молчал и терпеливо ждал, давая чувствам девушки вырваться наружу. Конечно, после произошедшего он не постесняется надавить на Лилиан снова, художник только и ждал момента, чтобы вкусить её горечь, проникнуться вдохновением от настолько искренних эмоций.

— Восхитительно, — произносит еле слышным, восхищённым шёпотом.

Она отнимает ладони от лица, чтобы посмотреть на это бесстыжее лицо. Аст поражен чем-то, его глаза горели алым цветом, и это немного ужаснуло Лилиан. Он не был похож на нормального человека сейчас, скорее на одержимого.

— Почему же ты плачешь, Лилиан? Что тебя обеспокоило? — Не особо старается сделать вид, что ему неизвестна причина слёз.

— Это сделал ты, мудак! — Она встаёт и тычет указательным пальцем ему в грудь. Почти кричит ему в лицо, больше не боясь его реакции.

Аст не шевелится, внимательно наблюдает, ожидая следующих действий. Глаза его горят, уголки губ дёргаются в улыбке, и это только сильнее раззадоривает Лилиан.

— Как ты мог?! Ты не знаешь, какая у меня тяжёлая жизнь! Нихрена не знаешь! Я едва сводила концы с концами, устроилась на эту проклятую работу, лишь бы обеспечить себя! А тут ты свалился на мою голову. Думаешь, я дура? Так быстро согласилась бы на твои дурацкие условия? Да пошёл ты.

Лилиан хочет уйти, но он не даёт, прижимает ее к стене, дабы удержать зрительный контакт, который служит ему бесконечным помощником в делах убеждения. Тело девушки немеет, воздух перестает поступать в лёгкие. Аст молчит, и это пугало Лилиан больше всего. Пространство стало меняться, больше не было тускло освещённого коридора, только тьма. Страшная и гнетущая. Лишь ярко красные глаза не давали утонуть Лилиан в густой черноте. Она не могла оторваться от них, боялась остаться одной в этом бесконечном пространстве.
Гнев ушел, ушли все эмоции. Теперь только пустота, от девушки будто осталась только оболочка, выбраться из которой хотелось больше всего, ведь она больше не пригодна для существования в мире. Душа рвалась наружу, но что-то не давало ей выбраться.
Тяжёлая ладонь закрыла глаза Лилиан, и она закричала, не слыша собственного крика, он был отправлен в небытие. Бесконечное и бездонное.

***
Вспотевшая и непонимающая, девушка вскочила с постели. Крик застрял в горле, холодный пот стекал по вискам, щекоча их. Лилиан прижала руку к обнаженной груди, сердце колотилось, как бешеное. Рыжеволосая опустила взгляд на свое тело, обнаружила, что на ней нет одежды, и ужаснулась пуще прежнего.
Испуганный взгляд медленно перешёл к центру комнаты, Аст стоял у мольберта, сложив руки в карманы брюк. Он приветствующе улыбнулся, видя, что Лилиан наконец соизволила проснуться. Солнечный свет прорывался сквозь шторы, девушка слегка прищурилась, не понимая, сколько она проспала так. Произошедшее не было сном, её правда уволили, и странный художник действительно хотел сделать её своей музой. Было больше похоже на фильм ужасов, но к сожалению, это жизнь Лилиан.

— Зачем ты раздел меня? Что вообще происходит? — Голос отдавал хрипотцой от долгого сна.

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу, глупая, — произнёс спокойно, будто бы это был будничный диалог.

— Я не давала своего согласия! Ты изнасиловал меня, сука?! — обмотала вокруг тела одеяло и завязала его в тугой узел. Подошла ближе к мужчине, сжимая и разжимая кулаки.

Он улыбнулся, покачал головой в отрицательном жесте. А затем, всё также молча, повернул к ней мольберт, чтобы показать результат своих творений.
Взгляд сам упал на холст. Лилиан шумно выдохнула, бегая глазами по творению Аста.
На огромном, потемневшем от времени холсте, разворачивалась сцена, одновременно завораживающая и пугающая. В центре композиции, на фоне потрёпанной временем комнаты, абсолютно такой же, как в квартире Лилиан, лежала она сама, обнаженная. Её тело, написанное с болезненной детализацией, казалось не живым, а скорее фарфоровым.
Глаза девушки закрыты, но на лице застыло выражение мучительной безмятежности, словно она спала, утопая в кошмаре. Ее длинные, распущенные волосы медного цвета, змеились вокруг тела, сильнее подчёркивая её хрупкость и беззащитность.
Картина дышала, пульсировала, словно живое существо, и смотрящий мог ощутить её холодное, потустороннее прикосновение. Лилиан неосознанно съежилась, чувствуя мурашки, пробегающие по всему телу. Настолько картина была пугающе реалистичной.
Особенностью стало отсутствие эротизма. Все интимные места были закрыты белоснежным одеялом, облегающим некоторые изгибы её тела.
Картина, словно наркотик, проникла в подсознание Лилиан, вызывая одновременно трепет и ужас, привязывая ее к его творчеству. Она должна была увидеть себя обнаженной и беззащитной среди обшарпанной комнаты. Но это не было чем-то отвращающим, наоборот, Аст будто бы запечатлел ее истинную сущность.
Лилиан совсем не подозревала, что это была манипуляция, слишком детально придуманная Астом.
Он видел по её реакции – она настолько впечатлена, что гнев снова испарился, грубые слова так и не сорвались с языка.

— Ну? Как тебе? — Наклонил голову, едва сдерживая сардоническую ухмылку, ведь было и без слов ясно, что Лилиан шокирована картиной.

— Ты...Как ты это сделал? — Прошептала, не в силах оторвать глаз от нарисованного.

— Я просто мастер, красивая. Всё ещё сомневаешься в моих способностях? Нас ждёт множество картин, и ты будешь убеждаться в моих способностях с каждым разом, — приблизился, шепча на ухо.

По обнажённому плечу Лилиан пробежали мурашки от его горячего дыхания. Оно буквально обжигало тонкую кожу, девушка даже вздрогнула, будто на неё вылили кипяток.

— Я ни на что не соглашалась. Даже не понимаю, как тут оказалась, — повернулась к нему и инстинктивно прижала одеяло к груди сильнее, чтобы взору темных глаз не досталось чего-либо интимного.

— Наверное, ты перенервничала. — Пожал плечами, — Ты долго плакала, а потом потеряла сознание. Не мог же я оставить тебя в том коридоре одну.

Лилиан нахмурилась, посмотрела в окно ещё раз. Было светло, солнце во всю главенствовало над небом. А уволили ее ещё вечером, примерно в шесть.

— Сколько я была в отключке?

— Всю ночь, соня. Я так долго ждал, когда мы сможем приступить к нашей первой картине, но ты всё никак не просыпалась.

— Меня уволили из-за тебя! — Лилиан вдруг вспыхнула снова, вспоминая, чем закончился вчерашний вечер, и по чьей вине это случилось.

— Из-за меня? — Сделал вид, что удивлён, приподнимая брови, — С чего ты это взяла?

— С того, что ты не давал мне выйти с балкона, мне нужно было работать.

— Успокойся, разъяренная. Ты цветок, растущий среди руин, никакая не официантка. Твое истинное предназначение – быть моей музой, запечатлённой на холсте. — Протянул руку, проводя большим пальцем по нижней губе Лилиан. Та замерла, но не стала сопротивляться, — Уникальная...

Лилиан сглотнула, щёки ее зарделись, и злость на Аста снова по щелчку пальцев испарилась. Он будто делал это специально, нажимал на невидимую кнопку, которая в один миг отключала все негативные эмоции девушки, вгоняя её в пустоту.

— Зачем ты раздел меня? — Спросила уже без прошлого энтузиазма, будто то, что он раздел её, было обычным дело.

— Потому что я не собираюсь рисовать тебя в дешёвой форме какой-то официантки. — Отпустил девушку, сделав вид, что она перестала быть ему интересна, — Твое обнаженное тело создано для того, чтобы его рисовали. Здесь нет никакого эротического подтекста, дело в эстетике.

— Ты говоришь одно и тоже. Есть какой-то стандарт для музы художника или что? Почему именно я?

— У меня кончились силы объяснять. Если красота была дана тебе богом, то мозгами ты явно обделена.

Аст сложил краски на тумбочку и взял картину с мольберта, повторно любуясь ею.

Лилиан возмутилась от его наглости. Она плюхнулась задницей на кровать, поправляя узел из одеяла, который она завязала на груди. Осмотрела комнату, минималистично сделанную. Постельное белье белого цвета, большие окна и старинный шкаф из дуба, стоящий скорее всего как вся квартира, в которой проживает Лилиан. Посередине мольберт. Позади него тумбочка, поверхность которой заставлена множеством принадлежностей для рисования. Рыжеволосая бы ни за что не догадалась, что обладатель такой роскошной комнаты является популярным художником. Лилиан ничего не слышала об Асте, но судя по визгам фанатов, когда он вышел в центр зала картинной галереи, он был довольно популярен.

— Скажи хотя бы, где моя одежда, — устало вздохнула, наполовину смирившись с ситуацией, в которую она попала.

— Я сжёг эту безвкусицу, — грубо сказал, вытирая палитру салфеткой.

— Скажи, что ты шутишь. Мне же не в чем ходить! Я не могу вернуться домой голой!

— Домой? А у тебя вообще есть теперь дом? Судя по всему, тебе нечем оплачивать его.

Девушка цокнула, прекрасно понимая, насколько сильно мужчина прав. Теперь ей даже нечем платить за квартиру, неужели действительно прийдётся выполнять все прихоти этого засранца, чтобы не остаться жить на улице? Она явно не была готова к такому.

— Тогда дай мне одежду.

Аст кивнул, выкинул салфетку и открыл шкаф, завешанный бесконечными черными рубашками и брюками. Нашел для Лилиан простенькую футболку серого цвета, заляпанную красками, и кинул на постель. Благо Лилиан обнаружила, что этот извращённый художник хотя бы догадался не стянуть с неё трусов. Облегчённо выдохнула.

— Ты предлагаешь мне пойти домой в одной футболке?

— Останешься сегодня здесь. Мне нужно нарисовать ещё одну картину.

Лилиан злобно фыркнула, отвернулась от Аста, чтобы он не пялился на её оголенную грудь и надела футболку, пропитанную приятным парфюмом, от которого тело почему-то запылало.

— Надеюсь, мне не прийдётся снова раздеваться, — закатила глаза, поворачиваясь к художнику.

Лилиан позволила себе осмотреть Аста. Черная футболка облегала его на удивление спортивное тело, что было непривычно, ведь девушка представляла себе художников худощавыми, не проявляющими интереса к спорту. Аст же явно неравнодушен к спорту.
Пальцы его длинные, даже слишком. Скорее всего, он в детстве играл на пианино. Уши мужчины слегка заострённые на кончиках, делая его похожим . Рост у Аста высокий, примерно сто восемьдесят пять сантиметров, и Лилиан казалась на его фоне маленькой.

— Будь счастлива, я нарисую тебя одетой. Идём за мной, — художник протянул ей руку, чтобы помочь встать с кровати, но девушка демонстративно проигнорировала его, показывая свою независимость.

Аст усмехнулся, открыл дверь, пропуская Лилиан вперёд. Коридор был небольшим, его украшали обои молочного цвета. Кое-где мелькали картины, на них была изображена одна и та же девушка с размытым лицом, которую Лилиан видела в картинной галерее. Это смутило рыжеволосую, она все никак не могла понять, почему именно эта девушка? Может, она его первая любовь или что-то в этом роде?
Аст открыл дверь, пропуская в студию. Она была пуста, и всё те же молочные обои были поклеены в ней. По центру стоял ещё один мольберт, уже не такой миниатюрный, как в спальне. Рядом с ним лежали краски, кисти, карандаши, мелки – всё то, что нужно для рисования.
Штор на окнах не было, яркий солнечный свет проникал в комнату и поблескивал на стенах. 

Аст подошёл к Лилиан сзади, обнял её за плечи, приблизился к уху и заправил выбившуюся часть рыжих волос за него.

— А сейчас ты вспомнишь все счастливые и радостные моменты, которые были у тебя в жизни, милая, — прошептал, насылая странную пульсацию в низ живота у Лилиан.