Глава 20.

POV Ирина:

Когда Андрияненко сказала что подралась с Николаем Петровичем, я точно не ожидала что у него будет сломан нос. Сегодня не было глупых комплиментов, неуместных поглаживаний и прочей мерзости. Возможно, я бы этому обрадовалась, если бы не предстоящий визит к главному.

Господи, что там вчера стряслось?

И при чем здесь я?

Плакала моя надежда стать сайдкиком! Знаю, Андрияненко велела мне не переживать, но, скажите мне на милость, как? Как я могу не переживать?

А если босс скажет, что, мол, плохо я его дочку воспитываю? Это будет крах всему!

Но, знаете, я готова стоять за Лизу до последнего! За эти пару недель она изменилась! Правда!

Она классная девушка. Забавная, добрая, обаятельная, а еще она может заставить меня смеяться в голос и... И хотеть её.

Да. Каюсь. Мне она интересна. Что, впрочем, неудивительно. Может быть, я и скромница в постели и не самый раскрепощенный человек, но это не значит, что я не могу желать и хотеть. И, поверьте, мои фантазии далеки от приличных.

Постоянно думаю...

Какого это было бы с Андрияненко? В ней столько темперамента, живого интереса и она абсолютно лишена предрассудков.

Вероятно, мне стоило бы думать о Сэме. Ну хотя бы, потому что именно с ним я хожу на свидания. Вот только Сэм не занимает мои мысли и сны. Меня не тянет к нему магнитом.

Это мистика. Ведь он тоже невероятно сексуален, но Лиза... Она просто более «своя». Доступная. Лёгкая. С ней я не задумываюсь нужно ли мне поправить локон, чтобы он не торчал. Могу глупо шутить и хихикать, как самая настоящая гиена. Не то чтобы Сэм, что-то от меня требует... Нет, конечно. Он потрясающий. Но, когда я с ним рядом, мне кажется, будто все думают: «Что этот красавчик делает с этой девчонкой?»

С Андрияненко я точно так не думаю. Мне хочется её или убить, или... Или поцеловать!

Она права. Я лицемерка. Ведь мне очень, очень понравилось. К черту! Я в восторге!

Вероятно, мне стоит прекратить давать надежду Сэму. По крайне мере до тех пор, пока все мои мысли занимает совершенно другой человек.

Отнесся срочные документы на подписи, я поднимаюсь к Владимиру Николаевичу. Анастасии Федоровны на месте нет, поэтому я подхожу к двери и несмело стучу.

— Входите, — слышу мужской бас и, клянусь, чуть ли не писаюсь в штаны от страха.

Ну вот и все...

Набираю побольше воздуха в легкие, выпрямляю спину, нерешительно нажимаю на ручку и толкаю дверь.

Босс сидит за столом и пьёт кофе, просматривая утреннюю прессу.

Пройдя вглубь кабинета, присаживаюсь на стул напротив.

— Ирина, доброе утро! — довольно дружелюбно меня приветствует, отчего я немного расслабляюсь. Ровно до того момента, пока он не откладывает газету и не устремляет свой взор на меня. — Вы уже догадываетесь, почему я попросил вас прийти?

— Ну... — мямлю. Соберись тряпка! — отчасти. Лиза попала в неприятности, я не уследила. Полагаю, поэтому.

— Что?

Что ж, по крайне мере мне удалось его удивить...

— Лиза вам ничего не рассказала?

— Эмм...

— Я знаю, о вашей ситуации с Николаем Петровичем, — мягко произносит. — Мне жаль, что вам пришлось терпеть подобное, и прошу прощение за своего сотрудника. Это недопустимо, — он сводит брови к переносице, а в глазах отражается неподдельное сожаление.

Вот тут я впадаю в ступор.

Что, простите?

— Ирина, я знаю, что не могу просить вас о подобном, но все же мне придется.

О. Боже. Мой.

Меня сейчас уволят!

В предобморочном состоянии киваю головой, хотя глаза уже начинают пощипывать.

— Мы не можем прямо сейчас найти замену финансовому директору. Это ответственная должность, вы же понимаете.

Конечно, понимаю. Легче найти новую секретаршу.

— Кроме того, этот мерзавец угрожал написать заявление на Лизу! — негодующе выплевывает. — Поэтому я вынужден попросить вас об одолжении...

Вот тут мне и «сделают ручкой». Мысленно я уже собираю свои вещи, как Владимир Николаевич произносит:

— Мы не можем позволить разгореться такому скандалу в компании. Это ударит по репутации. Я пойму вас, если вы захотите об этом заявить во всеуслышание, но настоятельно прошу этого не делать. Вчера мы с Николаем Петровичем условились на том, что он отработает ещё неделю, а затем без всякого скандала и хорошими рекомендациями — покинет наш канал. Могу вас заверить, больше он к вам и пальцем не прикоснется! Это не должно выйти за пределы вчерашнего круга. Только при таких условиях он пообещал, что не станет писать заявление на Лизу. Если этот скандал, не приведи Господь, просочиться в прессу — Лизе придется очень несладко. Да и вам покоя не дадут. Я готов выплатить вам компенсацию...

— Вы хотите меня купить? — хмурюсь.

— Нет! — поспешно выкрикивает. — Ни в коем случае! Я пытаюсь сгладить этот конфликт. Как отец, как человек и как бизнесмен, в конце концов. Если уж говорить совсем откровенно, то я готов был дать вам отпуск на эту неделю, но... Моя дочь, — обреченно вздыхает, щипая свою переносицу. — Вы же знаете, какая она вспыльчивая. Мне не хочется, чтобы она натворила бед. И, согласитесь, искать нового секретаря за неделю до увольнения будет крайне странно. Слухи уже ползут. И самый лучший выход из сложившейся ситуации — это сделать вид, словно ничего не произошло. Понимаю, что прошу вас о многом, но это лучший вариант для нас всех.

Владимир Николаевич заканчивает говорить. Вид у него измотанный, словно он не спал всю ночь. Под глазами синяки, а на лбу, кажется, плюс одна морщина.

Весь разговор не укладывается в моей голове.

Не давать огласку? Да вы, блин, шутите? Я думала, что меня вообще попрут! Если честно, у меня и в мыслях никогда не было кому-либо рассказывать о своём начальнике. Да он негодяй и подлец, но это я проработала год. Хотя могла уйти. Возможно, в этом моя и ошибка. В моей нерешительности.

И, вот, теперь, я узнаю, что этого мерзавца уволят! Черт. Да мне даже не верится!

А Андрияненко... Я и без просьб босса не позволила бы Лизе вмешаться в подобный скандал. Тем более сейчас когда она, похоже, попала в неприятности из-за меня.

— Владимир Николаевич, я все понимаю, — решительно отрезаю. — Я смогу проработать остаток недели. И за Лизой проследить.

— Вы не будете придавать этому огласку? — подозрительно переспрашивает.

— Нет, — пожимаю плечами.

Босс сканирует меня глазами, должно быть, в течении минуты. Затем с облегчением выдыхает и хрипло шепчет:

— Спасибо вам, Ирина.

— Я могу идти?

— Конечно.

Встав подхожу к двери, и уже почти открываю, как он вдруг заявляет:

— Все-таки премию вам выпишут.

А вот от этого глупо отказываться. Деньги лишними не бывают. Того гляди, и на билет накоплю.

— И, Ирина, можете не волноваться — должность сайдкика почти ваша. На следующей неделе будут пробы. Вам придёт на почту письмо с подробностями, а через две недели будем снимать пилотный выпуск.

Когда я иду обратно на свое рабочее место, то не могу скрыть ликующую ухмылку.

Ха! А кто бы смог?

Конечно, многие «блюстители морали» сказали бы, что я продала свое достоинство и тому подобную чепуху, но, ребята, будем откровенны, — это лучший исход, который мог бы быть. Мы в столице! Да и потом, мне никогда не хотелось прослыть скандальной особой. Не лучший старт для карьеры.

Разумеется, на какой-то период я поймаю эту волну, так называемого — «хайпа», а что дальше? Про скандал забудут, а с ним и меня. А кто захочет работать с девчонкой, которая не умеет держать рот на замке? Так или иначе, это корпоративная этика. И ещё...

Я понимаю, Владимира Николаевича. Он оказался между двух огней, посередине которого стоит девчонка с бензином в руке. Как бизнесмен он обязан замять этот скандал и найти достойную замену на пост финансового директора, как отец не дать своей дочери влипнуть в историю, как человек не закрыть глаза на возмутительное поведение своих сотрудников. Я не глупышка. Дай я ход этому делу, и потом оно мне здорово аукнется. А так...

Может, я и не самая «принципиальная» девчонка, зато с должностью сайдкика в рукаве, премией и отличными перспективами на будущее.

***

Лиза приходит после обеда. С почему-то разбитой губой, зато широкой улыбкой.

— Что на этот раз? — выгибаю бровь. — Об косяк ударилась?

— Типо того, — небрежно отвечает. — Я договорилась со студией.

— Когда?

— Случайно пересеклась с в холле. Поболтала с ребятами. В общем, во вторник и среду с семи до девяти вечера студия наша. У них в это время окно.

— Отлично. Тогда напиши участникам. Ты уже составила список вопросов?

— Почти, — уклончиво отвечает. Я же смотрю на Лизу, не моргая. — Ладно. Я только начала, — колется. — Но у меня уже есть идеи! Правда! Вообще, осталось только все отснять и потом написать практику и сделать презентацию. Этим я займусь в следующие выходные, когда будут готовы выпуски, а в понедельник сдам работу.

Задумчиво кусаю губу. На удивление, она все успевает. Кстати, получается, свою должность я получу абсолютно заслуженно!

«Ну да! Не считая того, что Андрияненко несколько раз нажралась до беспамятства, подралась, судя по губе, сломалс начальнику нос, а ещё целовала тебя в засос» — язвительный внутренний голос, как и всегда, вовремя.

К слову, о последнем можно было промолчать!

— Ир... — наклоняется близко ко мне, — все в порядке? — обеспокоенно всматривается в мои черты. — Ты наверняка уже все знаешь. Я не могла не вмешаться.

— Если честно, то я практически ничего не знаю, — хмыкаю. — Я поняла, что ты... Ну, — неловко мнусь, — ударила из-за меня, но что произошло...

Босс так ничего и не сказал конкретного. Что там произошло мне до сих пор неизвестно.

— Но ты мне вечером все расскажешь, — угрожающе сужаю щелки.

Андрияненко неохотно кивает.

— Что сказал тебе отец?

— А тебе? — вопросом на вопрос отвечаю.

— Чтобы я взялась за ум, — кривится. — А ещё что этого козла, так и не уволил. Если честно, я тебя не понимаю.

— В каком смысле?

— Ты должна злиться. Рвать и метать.

— Знаешь, Лиз, я злилась так долго, что уже перегорела, — облокотившись на стол, признаюсь. — Он получит по заслугам, а эту неделю я переживу.

— Ни черта он не получит по заслугам! — взрывается Андрияненко. Желваки на скулах начинают ходить ходуном, а глаза темнеют.

Робко беру её руку в свою и успокаивающе сжимаю.

— Я просто хочу, чтобы это поскорее закончилось. Я устала. Последние недели были тяжелыми. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Я просто хочу спокойной жизни и любимой работы. Вот и все.

Неожиданно она притягивает меня к себе, обнимает и оставляет легкий поцелуй на лбу.

— Просто, если что-то случится, дай мне знать, хорошо? — тихо произносит мне на ухо, отчего по моей спине проходит дрожь, а коленки подгибаются.

— Зачем тебе это?

— Нуу... — она гладит меня по бокам, потом немного отстраняется и опускает взгляд на мои губы. Дыхание прерывается. — Мы же друзья, — хитро подмигивает, после чего целует меня в щеку и отпускает.

Насвистывая Лиза подходит к автомату, и совершенно невозмутимо интересуется:

— Кофе будешь?

***

День зарплаты — это всегда праздник! А когда ваша премия оказывается в два раза положенной — это чудо! Вероятно, мне бы стоило отказаться, но, знаете, я своих родителей не видела год.

Андрияненко же, в отличие от меня, сидит за столом, точно надувшийся шарик, жалобно смотрит в конверт и выглядит такой расстроенной, что мне её становится даже жалко.

— Этого просто не может быть! Мне недосчитали!

— Это аванс. Ты не проработала даже месяца. Другие на твоем месте получают гораздо меньше.

— Черт! Да мне даже на бензин не хватит!

— Учись экономить, — фыркаю.

Конечно, не хватит. Её машина жрет столько денег, сколько я за месяц не сжираю. Дорогая машина — дорогое обслуживание.

— Как?

— Например: покупать продукты в обычных магазинах, а не элитных. Начни с этого.

— Это невозможно...

— Ладно, Андрияненко! — закатываю глаза. — Так уж и быть! На выходных пойдем в магазин, и я по доброте душевной научу тебя экономить.

— Я не хочу экономить, я хочу больше зарабатывать, — бубнит себе под нос.

Ох уж, эта Андрияненко! Как маленькая, в самом деле! Порой эта девушка ведет себя, как ребёнок. Правда, ребёнок в теле сексуальной взрослой девушки.

После работы мы не идём домой. У нас назначена встреча с психологом. Сегодня групповое занятие. Как только мы заходим в кабинет, Лиза корчит рожу, чем меня смешит. Венера Аристарховна это, разумеется, замечает.

— Вижу с прошлой недели все несколько изменилось, — деловито поправив очки, говорит. — Вы пришли к взаимопониманию?

— О, ещё к какому, — ухмыльнувшись, подмигивает.

Вот засранка! Я точно знаю, что она имеет ввиду. Тот поцелуй.

Сегодня она ведёт себя несколько странно. Нет. Это все та же Андрияненко, но... Сами посудите, онк уже обняла меня, должно быть, раз пять. Три раза поцеловала в лоб. Один раз в нос. И щеку.

Не-а. Я совсем не считаю. Что вы!

— Что ж, это хорошо, — мягко улыбается.

Мы усаживаемся на диван. Лиза почти прижимается ко мне. Хотя на диване куча места.

Мне кажется, или она... заигрывает?

Нет. Ну что за глупость!

— Сегодня мы закрепим ваш результат. Насколько мне известно, вы живёте вместе, а значит успели узнать друг друга довольно неплохо. Почему бы вам не попробовать высказать друг другу свои претензии?

— Не то чтобы я сомневаюсь в вашей компетенции, док, — нахально заявляет Андрияненко, — но вы уверены, что это поможет нам решить конфликт, а не усугубить?

Венера Аристарховна кидает на неё такой взгляд, что меня аж плохеет. С таким неординарным именем не удивлюсь, если у неё в роду были ведьмы. И сейчас она прокляла Андрияненко за её длинный язык на семь поколений вперёд.

— С вас мы и начнём, — пропускает его реплику мимо ушей. — Ирина, скажите, что вас раздражает в Александре?

Все. Ничего.

— Ну, — неуверенно зыркаю на девушку, тот, кажется, искренне заинтересованным. — Она не убирает за собой. Я уже две недели переступаю через её чемодан.

— Так, продолжайте, — подбадривает меня психолог.

— Ещё она жуткая лентяйка! Она постоянно вытягивает чайный пакетик из чашки и никогда. Никогда! Его не выкидывает! — Да. Меня понесло. — Когда она в наушниках слушает музыку, то всегда начинает мычать себе под нос, а ещё она пользуется моим шампунем, хоть и думает, что я этого не знаю. Вот.

Про её голый зад по утрам почему-то умалчиваю. Но мне, и правда, становится легче.

— Кхм, — пытается замаскировать свой смех под кашель Венера Аристарховна. Андрияненко тоже, судя по всему, в шоке.

— Откуда ты знаешь про шампунь?

— Андрияненко, я девушка. Я не могу не заметить, что мой шампунь исчезает с такой скоростью, как будто им каждый день моют слона.

— Что ж, ваша очередь, Елизавета, — передаёт слово моей соседушке.

Откровенно говоря, я и сама сгораю от любопытства.

Что же её бесит во мне? Вот только Лиза отвечает так, как я того совсем не ожидаю...

— Меня раздражает в ней только одна вещь, — делает выразительную паузу, пронзая меня своими карими глазами, — она слишком красивая. По утрам, вечерам. Непричесанная, спящая. Любая.

Повисает молчание. Она же несерьезно, правда? Сейчас она точно должна брякнуть что-нибудь едкое. Вот только проходит минута, а она все так же молчит.

— Хорошо, — хлопает в ладоши Венера, нарушая тишину, — а теперь поговорим о хороших качествах. Валерия?

Я настолько обескуражена, что не сразу понимаю вопрос.

Поспешно отворачиваюсь от Лизы. Её глаза — это ловушка. Так же, как и слова.

— Лиза... — запинаюсь, затем закрываю глаза и мысленно считаю до пяти. Потом открываю и продолжаю, — интересная собеседница, хорошая слушательница. Она умеет признавать свои ошибки. Всегда поддержит в трудную минуту. Настоящий друг, — на последних словах мой голос срывается. Как будто это слово неподходящее, неправильное. Впрочем, мы же друзья, верно?

— Елизавета, ваша очередь.

— Лера удивительная во всем, — просто отвечает. — Забавная, умная, целеустремленная. Её парню повезет.

Я не должна воспринимать её слова всерьез, но почему мне, блин, кажется, что последние слова это намек?

Что за кофе я сегодня пила? Мне слишком много всего «кажется».

Мы говорим с психологом ещё минут сорок. Рассказываем о последних днях, о работе. Венера Аристарховна дает Лизе несколько упражнений по управлению своим гневом. Но даже, когда мы уже выходим из кабинета, я все не могу забыть её слова. Они заезженной пластинкой крутятся в голове.

*******************

Мне кажется , все кроме Ирины давно поняли , на что намекает Андрияненко.

Следующая глава , очень интересная , так что здесь жду максимум актива