Глава 12.

POV Ирина:

Это утро ничем не отличается от вчерашнего. Перегар на всю комнату, помятая Андрияненко с почему-то голой задницей, быстрый завтрак и поспешные сборы на работу.

Подумать только, засранка даже не помнила вчерашней ночи. Первый её вопрос был:

— Как я здесь оказалась?

Второй:

— Откуда у меня шишка на лбу?

И если на первое я фыркнула, то на второе разумно промолчала.

Ну да, шишка хорошая. Да еще и синяк... Нет, поймите меня правильно, как еще я могла усадить это тело?! Тем более, ей полезно даже.

Безусловно, ни о какой благодарности речи и не шло.

Честно, я ужасно вымотана на данный момент, учитывая, что спала отвратительно, не говоря уже о том, что до этого спала всего четыре часа. Добавьте еще к этому коктейлю нервное напряжение и вы получите абсолютно атипичную Иру с каменной физиономией.

Даже если бы на Землю опустились инопланетяне и сказали что я их посланник, то я бы просто зевнула. Потому что это единственное что я делаю с тех пор, как встала с кровати.

Вероятно, поэтому мне было плевать на Андрияненко, хотя по-справедливости я должна сверлить её мозг, взять молоток и дать по батареи, чтобы не повадно было употреблять алкоголь в таком количестве.

Позже за нами заехал Сэм, который почему-то бросал на меня странные взгляды. Кокетливые, что ли... Нет, конечно, он делал это и в предыдущие наши встречи, но сегодня это было слишком очевидным и настойчивым. Поглаживание по руке, рука на талии, когда садились в машину, и это его грозное:

— Почему ты мне не позвонила? Ты не должна была ехать одна. Андрияненко, как ты могла это допустить?

— Откуда я могла знать, что она припрется, — пробурчала, даже не открывая глаз и прикладывая холодную бутылку к голове.

— Должна была знать, — резко выплюнул Сэм. — Ладно, потом поговорим.

О чем они говорили потом, понятия не имею. Меня высадили напротив телецентра, Сэм заставил меня поцеловать его в щеку. Буквально заставил. Наглец заблокировал двери и не выпускал меня из машины.

— Поцелуй. И я тебя выпускаю.

— Сэм, я же опоздаю!

— Видишь, у тебя есть стимул сделать это быстрее.

— Сэм...

— В щёчку, — улыбнулся мне в зеркало. — Пока в щёчку, — подмигнул.

— Не хочет она тебя целовать, Лисин, смирись, — вдруг ожила Лиза.

— Я жду, — проигнорировал его Сэм.

Вздохнув, я поцеловала его в щеку, пахнущую гелем для бритья. Или после бритья. Черт его разберет, что у них там мужиков...

-Вот так бы сразу, — растянув довольную лыбу, Сэм нажал на кнопку и, наконец, выпустил меня.

Аллилуйя!

Работа протекала плавно, после обеда заявилась Андрияненко, которая, впрочем как и всегда, всеми способами увиливала от работы.

«Это я не буду», «Это я не хочу», «Это ему её религия запрещает». На мои слова, что ни в одной религии нет запрета на пользование кофемашиной, Андриянеко ответила, что у неё «своя религия». Тогда я сказала, что в таком случае — это секта, которая, между прочим, запрещена законодательством. Андрияненко все же пришлось смириться и идти делать кофе нашему начальнику.

Откровенно говоря, я специально её послала к Николаю Петровичу

Да. Мне надоело слушать его мерзости. Вряд-ли, он дочери своего босса будет говорить про красивые ножки и ямочки на пояснице, согласитесь.

В целом все было неплохо. До определенного времени. До того времени, пока я не застала её засовывающую свой язык в глотку Алёне — нашей молоденькой бухгалтерше. А я, вообще-то, послала её отнести документы на подписи.

Клянусь, я ещё после вчерашнего не остыла, а тут она снова чудит. Ну что за человек?

— Андрияненко, — рявкаю, стараясь глубоко дышать.

— Ммм, — неохотно отрывается от Алёны.

— Документы, — требовательно протягиваю руку.

— Какие документы? — не понимающие, пялится на меня.

Алена в это время неловко одергивает юбку, поправляет чулки и коситься на меня. Видать, боится что я сплетни распущу и ее уволят. Что ж, пусть боится...

— Которые я тебе давала, — цежу сквозь зубы.

— Ааа, — неловко почесывает затылок, озирается вокруг себя и откашливается. — Эмм... Я тут... Кажется...

— Кажется, что? — щурюсь.

— Кажется, их потеряла, — слабым голосом произносит, сглатывая.

— Потеряла? — шикаю.

Господи, как она могла их потерять?! Да это же договор на несколько миллионов!

Схватившись за сердце, облокачиваюсь на стену.

За что мне такое наказание? Что я сделала не так в этой жизни?! Да я даже в школе страницы из дневника не вырывала! Да я на все субботники ходила! И никогда не забывала цветы поливать! За что мне все это?!

— Ты хоть понимаешь, что ты потеряла?

— Ну слушай, что он так важен? Распечатаешь другой. Такой же.

— Такой же?! — верещу. — Я не могу распечатать такой же, дура! У меня нет копии. Нам принесли его спонсоры! Тебе нужно было просто взять, отнести, поставить подпись и принести обратно. Что здесь сложного?!

Клянусь, я готова порвать эту придурушную, как тузик грелку. Но именно в этот момент из-за угла выруливает Венера Аристарховна.

— Что за крики? — поправляет она свои узкие очки. — Ирина, Елизавета, я как раз вас ищу. У вас сеанс сегодня. Я отправила вам письмо на электронную почту, но ответа так и не получила.

Андрияненко закатывает глаза, пожимает плечами и начинает пятиться к лестнице.

— Простите, сложный день, — вяло оправдываюсь я.

— Тогда вам определённо нужно ко мне. Сегодня у нас будет короткий сеанс. Елизавета, — кричит она Андрияненко, которая уже почти слиняла, — жду вас у себя в кабинете через сорок минут! Пойдемте, — уже обращается ко мне.

Натянуто улыбнувшись, киваю головой. Венера идёт впереди, а я плетусь позади. Достаю смартфон и строчу Андрияненко смс:

«Чтоб когда я вернулась документы были на месте. Или, клянусь, больше ты никогда не сможешь нормально ходить!»

Зайдя в кабинет, Венера наливает мне стакан воды, указывает рукой на мягкий диван, а сама присаживается за стол.

Отпив, сажусь.

Никогда раньше не бывала у психологов. Что говорить? Что делать? Или это она должна говорить, а я слушать и внимать?

— Ирина, скажите, как давно вы знакомы с Елизаветой? — её голос звучит достаточно расслабленно и ненавязчиво, но я все же чувствую себя не в своей тарелке.

— Почти неделю, — отвечаю.

Самую ужасную неделю в моей жизни.

— У вас с ней конфликт?

— У нас непонимание, — смягчаю углы. — Мы разные люди с разными целями в жизни.

— Что сегодня стало причиной вашего конфликта?

Интересно, насколько все это конфиденциально?! А если она шпион его папаши?

Венера все мои эмоции читает мгновенно. Доброжелательно улыбнувшись, она заверяет:

— Психолог — это врач. Всё конфедициально. У меня изумительная репутация, и я бы не стала её марать, чтобы перед кем бы то ни было выслужиться. Вы можете мне доверять. К тому же вам необходимо выговориться.

— Андрияненко у меня стажируется. Я отправила её поставить подпись на важные документы, а она их потеряла. Меня уволят из-за него, — почти со слезами на глазах говорю. — Это контракт на миллионы. Я сама виновата в том, что доверила такой важный документ, но...

— Стоп, — вдруг прерывает меня Венера. — Во-первых, вы не должны всю вину брать на себя. В коллективе все нужно делить поровну. Я уверена, что если Елизавету попросить, то она поможет вам найти эти бумаги.

Ага. Она очень плохо знает дочку главного.

— Она не станет ничего искать, — усмехаюсь. Меня буквально накрывает. Я вспоминаю все её фокусы за последние дни. Все, что так долго держала в себе. — Она избалованная сукина дочь, которая думает что ей все позволено, — с ненавистью выплевываю.

— Дышите, Ира. Дышите. Глубокий вдох, затем выдох. Это должно вас успокоить...

Я начинаю дышать, но останавливаться не собираюсь. Как говорится, понесло...

— Да. Я испортила её машину. Да. Врезала ей, но гадина издевается надо мной каждый божий день. Да я не помню, когда последний раз спала нормально! Мне уже трижды пришлось вытаскивать её из лап баб! Я как будто живу в гребенном порнофильме!

— Должно же быть в ней что-то хорошее?

— Нет! — истерически выкрикиваю, отчего она дергается. — Дышу-дышу, — бурчу, когда она начинает совершать пассы руками и вместе со мной дышать.

— Спокойнее, Ирина. Вдох-выдох... Вот так... Продолжим...

— В этом демоне нет ничего хорошего. Она родилась, чтобы портить мне жизнь. Она озабоченная, клянусь вам! Каждый день я просыпаюсь и вижу её надменную рожу и этот голый зад!

— Кхм, — откашливается она, — но что-то же...

— Она называет меня мужским именем, она абсолютно неуправляема, а её отец угрожает мне увольнением, — сокрушенно заканчиваю. — Я. Её. Ненавижу.

— Хмм, — задумчиво чешет женщина подбородок и важно поправляет свои тонкие очки, — сложный случай.

POV Елизавета:

Когда Ира выходит из кабинета, она выглядит изрядно помятой и уставшей. Кидает на меня ненавистный взгляд и фыркает.

Протягиваю ей папку с документами, которую по случайности оставила в сортире.

Ну, а что? С кем не бывает!

Ира буквально вырывает её у меня из рук и уносится прочь.

И чего она вечно такая недовольная? Ну, подумаешь, парень бросил... Другого найдет. Сэм скоро из кожи вылезет, чтобы ей угодить. Тьфу ты! Смотреть противно!

— Елизавета, — зовет меня Венера «как-то там», — проходите!

Вздохнув, захожу. Кабинет просторный, светлый и уютный. Только вот мне нихрена не уютно. Слишком цепкие глаза у этой Венеры.

— Присаживайтесь, — указывает рукой на диван. — Воды?

— Нет, спасибо, — отказываюсь.

Мало-ли, сыворотку правды ещё какую подсыпет. С этих психологов станется...

— Как ваш день? — интересуется.

— Нормально, — киваю головой.

Господи. Побыстрее бы этот ад закончился. Между прочим, у меня только пот сошёл. Игорь как всегда появилась в самый «нужный» момент. Эта не девчонка, а какой-то сплошной кайфолом.

— Скажите, Елизавета, у вас конфликт с Ириной?

— А у нас конфликт? — прикидываюсь дурачкой.

Да. Я пообещала ей ходить на эти чертовы сеансы, но я не обещала делиться своими душевными переживаниями, знаете ли. Я в жилетке не нуждаюсь.

— Расскажите мне о ней.

— Она зануда. А еще психованная истеричка.

Пожалуй, эти слова описывают её как нельзя лучше. Уверена, что она свой диплом написала ещё в садике, а потом психовала из-за того, что кто-то перепутал и пописал в её горшок. Угу. У меня немного извращенная фантазия. Не обессудьте.

— Вам не кажется, что это противоположные понятия? — задумчиво поправляет очки.

— Нет, — уверенно изрекаю.

Если честно, сидеть здесь и слушать всю эту нудятину нет желания от слова «совсем». Моя башка до сих пор раскалывается.

— Хорошо, — бормочет. Чиркает у себя что-то в блокноте, после чего говорит, — Елизавета, скажите, какие качества в Ирине вас привлекают?

— Её рот, — незамедлительно отвечаю, — особенно, когда он закрыт.

— То есть, вы хотите сказать, что в Ирине вам нравится её молчаливость? — уточняет, постукивая ручкой по столу.

Тук-тук. Тук-тук.

Дерьмо! Моя голова сейчас взорвётся! Все-таки текила вчера была лишней. Впрочем, была ли у меня возможность отказаться, когда стриптизерша насыпала соль на свои сиськи четвертого размера, предлагая мне слизать?! Вот и я думаю, что нет.

— Нет. Я хочу сказать, что он хорошо выглядит, но слишком много говорит. Док, мы можем продолжить завтра? — морщусь.

Мне нужно похмелиться, а потом найти способ избавиться от Иры. Клянусь своими бабками, эта девчонка самая настоящая прилипала! Ради всего святого, она нашла меня на другом конце города. В клубе. Которых в столице миллиард.

— Нет, — отрезает Венера. — Продолжим, — монотонно продолжает.

Господи дай мне сил, пережить этот сеанс!

Венера что-то продолжает и продолжает говорить, но я ее не слушаю. Мои мысли сосредоточены на другом. Мне просто необходимо реабилитироваться в глазах отца.

А все из-за этой стервы!

Подставила меня, гадина!

Кровь начинает закипать, когда я вспоминаю нашу первую встречу, а слова этого мозгоправа только подкидывают жару.

— Ирина сказала, что ваше знакомство началось с разногласий. Почему бы вам не обсудить все вопросы, чтобы двигаться дальше?

— Двигаться дальше? — рявкаю, даже не обращая внимание на боль в голове. — Эта истеричка облила мою машину помоями и написала на ней большими красными буквами «МУДАК». Это вы называете разногласиями?!

— Кхм, — поправляет она очки и вздыхает, — очень сложный случай.

Конечно, блять, сложный! Я живу в общаге с клопами, забылаа что такое нормальный душ и секс. Это КАТАСТРОФА! Именно большими буквами.

— Предлагаю вам написать несколько её положительных качеств на листочке, а потом можете быть свободны.

Она протягивает мне лист и ручку, на которые я недоверчиво кошусь.

Что, простите?

Теперь мне ещё нужно её восхвалять на бумаге?! То, что она защитила меня перед отцом ещё ничего не значит.

Однако, судя по боевому настрою Венеры, она меня отсюда не выпустит, пока я не напишу эти дурацкие качества.

Беру ручку и листик, задумчиво почесываю затылок.

«Умная» — пишу первое слово.

Этого нельзя отрицать. Ира действительно не глупая девушка. В противном случае, она бы здесь не работала.

Что там ещё...

«Отзывчивая» — второе качество.

Думаю, это то качество которые меня все еще и держит в этой общаге и на работе. Конечно, за исключением шантажа.

«Смелая»

Не каждый человек решится пойти наперекор моему отцу.

«Бескорыстная»

Написав последнее слово, перечитываю. И в голове, будто на плёнке, проматываются события вчерашнего вечера.

Клуб. Девочки. Виски. Много виски. Текила. Буфера. Ира. Крапивин. Деньги...

Черт! Вот дерьмо.

Какая же я дура.

Она, что отдала деньги за меня? Зачем?

Да. Это моя совесть проснулась. Я кто угодно, но не альфонс. Никогда не брала у женщин деньги. И не собираюсь начинать.

Резко подскочив, кладу лист с ручкой на стол, поспешно прощаюсь и выхожу.

Быстрым шагом направляюсь к Ире. Она стоит возле кофемашины, а за ней Николай Петрович.

И все бы ничего, если бы его рука практически не касалась ее ягодиц.

Что за хрень?

Как только он видит меня, то улыбается как ни в чем не бывало и отходит на несколько шагов.

— Ирина, с ваших рук кофе имеет совсем другой вкус. Елизавета, как вам в нашем отделе?

Старый козёл. Всё подмазаться хочет.

— Нормально, — киваю головой. — Может быть, у вас и останусь.

— Будем рады, — растягивает на своих губах фальшивую улыбку, отсвечивая винирами.

Скалюсь и бросаю взгляд на Леру, которая уже надевает пальто. Она на меня принципиально не смотрит, и от этого ещё совестливее. Я, может, и дура, коза, но не мерзавка.

Несмотря на меня, Лазутчикова прощается с начальником и выходит. Схватив куртку, кидаю:

— До завтра.

И пускаюсь следом за ней. Иру я перехватываю уже у самого выхода.

— Стой, — хватаю её за руку, — пошли. Я подвезу.

— Нет, спасибо, — морщась, отвечает и вырывает свою руку.

Согласна, заслужила.

— Ира, — точно побитый щенок, тащусь за ней, — поехали. Я тоже домой.

— Да неужели? — искренне удивляется. — Мне казалось, у тебя куча важных дел. Помацать сиськи бухгалтерши или нажраться, как свинья.

— Нет. Если хочешь, буду мацать только твои.

Фыркнув, она гордо задирает подбородок.

— Пожалуй, откажусь.

— А Лисину бы не отказала? — почему-то вырывается из меня.

Ира выгибает бровь, явно не понимая, что твориться в моей башке.

Блин. Я и сама не понимаю.

Зачем я вообще это ляпнула?!

Чертыхнувшись, бурчу:

— Пошли. Сегодня был тяжёлый день. Все равно домой еду.

Несколько секунд Лазутчиков раздумывает, а может ждет подвоха, но я искренена. К слову, я и вчера действительно собиралась за хлебом. Просто... Просто так вышло...

А ещё я реально чувствую себя хреново из-за всей этой ситуации.

— Ладно, — сдается она.

В машине едем в напряжении. Мне стоит извиниться. В конце концов, не настолько я идиотка, чтобы не признавать свои ошибки. Но одних слов мало. Это точно.

Я высаживаю Леру около общаги и под ее недоуменный взгляд, со словами:

— Скоро буду.

Отъезжаю.

И нет. Это не то, о чем вы подумали. Я не по бабам. И даже не в бар.

Поверить не могу, но еду в магазин. Денег у меня осталось немного, но, будь я проклята, если не заглажу свою вину.

Покупаю продукты, вроде рассыпного чая, моего любимого сыра, шоколада и, конечно же, французских булочек, затем заезжаю в цветочный магазин и выбираю хороший букет роз. Кладу, в специально купленный конверт, деньги, а затем возвращаюсь обратно в общагу.

Поднимаясь на этаж, ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов зевак. Ещё бы! Может, я и потратила последние деньги, но какие-то там гвоздики дарить Ире не буду. Стыдно.

Подойдя к нашей двери, стучу, прикрывая свою бессовестную харю букетом.

Топот ног, поворот замка и...

— Ч-что?

— Сюрприз, — опускаю букет. — Это тебе. И это тоже, — вкладываю в её руку конверт.

Заношу пакеты с едой и ставлю на стол.

— Что происходит?

У нее настолько ошарашенное лицо, как будто увидела пришельца. Впрочем, судя по моему поведению, так и есть.

— Почему ты мне не сказала, что отдала деньги?

Она понимающе усмехается и парирует:

— А должна была?

Ответ очевиден. Не должна. Это я должна был помнить.

Неловко покусывая губу, сажусь на стул.

— Ир, ты прости меня, — набираю побольше воздуха в легкие. Блин. Я ожидала, что будет легче. — Я не должна была так себя вести. И особенно по отношению к тебе. Спасибо, что вчера заступилась за меня, что не сдала отцу, хотя имела полное право.

— Я хотела, — неожиданно признается.

— Тогда почему не сдала?

— Не знаю. Я так устала, что просто хотела домой, а не очередных разборок.

— Мир? Обещаю, что постараюсь себя контролировать.

И пусть совершенно по-детски, но я протягиваю ей мизинец. Со смешком, Ира протягивает свой.

— Знаешь, Андрияненко, когда ты оставила меня у подъезда, я себе поклялась, что если ты не вернёшься к ночи, то точно тебя сдам.

— Получается, я ходила по тонкому льду?

— Думаю, ты всегда по нему ходишь.

Поставив букет на пол, она берет вазу и идёт наливать воду, после чего ставит цветы на стол.

Пожалуй, тут им и самое место. Чтоб Сэм увидел. Зачем? Без понятия. Спросите у меня что-нибудь полегче.

— Боже, Андрияненко, — заглядывает в пакет, — что ты набрала?

— А что такое? — не понимаю. — Продукты купила.

— Угу, я вижу, — смеется. — Я бы на эти деньги месяц питалась! Вот, скажи мне, зачем именно самый дорогой шоколад? Или отборный чай? А сыр? Это же, блин, дорогущий сыр!

— Ну, а что? Хороший же...

— Так, в следующий раз без самодеятельности. Пойдём вместе. Учить тебя и учить ещё, Андрияненко, нормальной жизни.

*******************

Ваши предположения , Лиза ревнует или соперничает ?