ГЛАВА 16.

На протяжении целой недели Лу Вэй жил под одной крышей со сбежавшим из тюрьмы заключённым по имени Цянь Ту, но, к удивлению самого Лу Вэя, на первый взгляд кажущийся угрожающе-опасный Цянь Ту оказался довольно мягким и послушным. Он не предпринимал попыток выйти из дома и по большому счёту исправно выполнял обязанности жены. Тот готовил три раза в день и прилежно убирался в доме, наводя чистоту и уют, не говоря уже о том, что дом Лу Вэя никогда не был таким чистым. Иной раз, когда он вновь порывался что-то бросить в углу, вспоминал о том, как Цянь Ту новодил порядок в его вещах, и вместо того, чтобы теперь разбросать по дому вещи, он осторожно клал их на место.

И Лу Вэй соврал бы, если сказал бы, что такая жизнь ему не нравилась.

Выдался тёплый осенний день, и с самого утра Лу Вэй работал не покладая рук. Он хотел успеть сделать как можно больше корзин до того, как наступят холода, чтобы зимой со спокойной душой лежать под тёплым одеялом, ничего не делать и читать глупые книжки, но для этого нужно было очень сильно постараться.

Ближе к полудню Лу Вэй почувствовал приятный запах овощных пельменей и понял, что пора возвращаться в дом и перекусить, но, будучи упёртым человеком и привыкшим всегда доводить дело до конца, Лу Вэй решил закончить корзину, которую он мастерил, и, когда ему наконец-таки это удалось, его руки буквально горели огнём. Зайдя в дом, он увидел Цянь Ту, который накладывал на стол, но вместо того, чтобы сесть и насладиться горячими пельменями, Лу Вэй направился на кухню и в большую миску налил холодной воды, после чего, вернувшись в комнату, водрузил её на стол рядом с ароматными пельменями и, опустив в воду руки, блаженно застонал.

Активно жующий горячие пельмени Цянь Ту несколько удивлённо на него посмотрел, после чего понимающе кивнул. Ему всегда казалось, что руки Лу Вэя особенно страдают из-за тяжелой работы, а сейчас так оно и было, ведь они были красными и опухшими.

— Совсем ты себя не бережёшь, красавчик, — тяжко вздохнув, сказал Цянь Ту. — Как ты есть-то будешь?

— Потом поем, — отмахнулся от него Лу Вэй.

— Нет уж, так не пойдёт, пельмешки ведь остынут и будут совсем невкусными. А давай-ка я тебе помогу? — воодушевлённо спросил Цянь Ту и, не дожидаясь ответа Лу Вэя и встав со своего места, подошёл ближе и, палочками подцепив с тарелки самый большой пельмень, сунул ему под нос.

Тот смерил его удивлённым взглядом, но послушно открыл рот и позволил тому себя накормить.

— Думал, ты, как всегда, будешь негодовать, — проговорил Цянь Ту, протянув второй пельмень.

— А с чего это? Я себя сейчас императором ощущаю, не меньше, — хитро улыбнувшись, сказал Лу Вэй.

— Ох, даже так.. Тогда я ваш милостивый раб ― всегда к вашим услугам, Ваше Величество! — смешно скривившись и изобразив нечто похожее на поклон, выдал Цянь Ту, после чего громко рассмеялся.

Лу Вэй также не смог сдержать улыбки, глядя на продолжающего кривляться Цянь Ту, и так и не заметил, как съел огромную миску пельменей.

— Ты зачем себя так загоняешь? — внезапно очень серьёзно спросил Цянь Ту, глядя на всё ещё красные ладони Лу Вэя, которые виднелись в воде.

— А ты зачем драишь мой дом, словно сюда скоро придёт сам Император? Или, может быть, к тебе тут придут с проверкой и, если найдут хоть одно пятнышко, отправят тебя обратно в тюрьму?

Цянь Ту смущённо опустил глаза в пол, а после выдал:

— Нууу, вообще-то, я делаю это с хитрым умыслом. Когда я выйду из тюрьмы...

— Ты уже вышел.

— Да, но мыслями я всё ещё там. В общем, когда я выйду из тюрьмы, хочу подбиться к тебе в подмастерье.

— Зачем? — удивлённый таким ответом спросил Лу Вэй.

— Ну как зачем? Я, по сути, ничего делать не умею, снова воровать я не особо-то и хочу, а то непременно опять загрему. Тебе я вроде бы не противен, но ты всё равно захочешь со мной развестись, и что же мне делать тогда? А если стану твоим учеником, хоть чему-то, может быть, научусь, и глядишь ― и жизнь наладится...

Хоть Цянь Ту и пытался звучать весело и небрежно, но Лу Вэй видел, что его слова были сказаны абсолютно серьёзно.

— Я обещаю тебе подумать над этим, — серьёзно ответил он, после чего, глядя на то, как Цянь Ту начал прилежно убирать со стола, добавил: — И спасибо тебе за то, что готовишь такие вкусные блюда.

— Не за что, муженёк, — весело сказал Цянь Ту, вновь сымитировав женский голос.

— Как у тебя это получается? — не сумев сдержать вырывающуюся наружу улыбку, спросил Лу Вэй.

— Сам не знаю, — обычным голосом ответил Цянь Ту. — Как-то раз передразнил одну девку, что надо мной подшучивала, а другие сказали, что я точь-в-точь повторил её голос. С тех пор знаю, что у меня хорошо получаются женские голоса, только бесполезный это навык.

— Почему бесполезный? Ты мог бы стать знаменитым актёром и играть женские роли. Как я уже говорил раньше, ты не дурён с собой, и у тебя наверняка появилось бы множество поклонников, которые одаривали бы тебя богатством.

— И толпы мужиков бегали бы за мной, думая, что я милая прелестница, так? — весело спросил Цянь Ту

— Именно, — не сдержав очередной улыбки, ответил Лу Вэй.

— И в конце концов кто-то из них меня бы выкрал и запер бы в темнице, чтобы только он мною любовался. Получается, что в итоге я повторю свою нынешнюю судьбу, — широко улыбаясь, сказал Цянь Ту и развёл руками. — Видишь, даже сейчас, когда я сбежал из тюрьмы, всё равно оказался запертым в этом доме ― такова моя судьба, видимо.

— Прости, — тихо пробубнил Лу Вэй.

— Ну что ты, это не твоя вина. Это я виноват, что сглупил и сбежал из тюрьмы, и теперь мне приходится тут прятаться. Но знаешь, что? Я бы с радостью обменял годы тюрьмы на вечность, проведённую в твоём доме.

— Ты уже начал сыпать сладкими речами, как дурная девица, да? — весело спросил Лу Вэй, дабы сгладить неловкость.

— Конечно, — тут же ответил ему Цянь Ту и направился на кухню отмывать грязную посуду, в то время как Лу Вэй, закончив свои процедуры, встал со своего места, вытер руки большим полотенцем, заботливо принесённым Цянь Ту, и направился к выходу из дома.

Потянувшись к дверной ручке, он остановился, поскольку ранее сказанные Цянь Ту слова не хотели выходить у него из головы. Тот был на свободе, но в то же время заточён в его доме, и Лу Вэй испытывал сожаления.

Он вышел из дома, дошёл до ворот и оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что никого поблизости нет, и быстро направился обратно в дом. Войдя на кухню, Лу Вэй схватил за запястье всё ещё отмывающего грязную посуду Цянь Ту и потянул за собой.

Они бежали так быстро, как только могли: за несколько мгновений пересекли внутренний двор, потом ― пыльную дорогу и оказались в зарослях высокого камыша у озера.

— Что ты творишь? — весело спросил Цянь Ту.

— Решил вывести тебя на прогулку, — хитро улыбаясь, ответил ему Лу Вэй.

— Как домашнюю собачку?

— Именно! Пойдём за мной, пёсик!

Сказав это, Лу Вэй поманил за собой Цянь Ту и, пробираясь сквозь камыши, направился в только одному ему известному направлению. Цянь Ту покорно следовал за ним, то и дело поглубже вдыхая свежий воздух, и удивлённо присвистнул, когда Лу Вэй вывел его на небольшой песчаный пляж.

— Это место не видно с дороги, так что можешь не волноваться о том, что тебя здесь кто-то обнаружит, — сказал Лу Вэй и, сняв с плеч верхнюю одежду, поудобнее улёгся на жёлтый песок.

— А если кто-то придёт порыбачить или воду набрать? — слегка обеспокоенно, оглядываясь по сторонам, спросил Цянь Ту.

— Кроме меня, тут никто не рыбачит, — тяжело вздохнув, ответил Лу Вэй. — Да и воду отсюда никто не набирает.

— Чего так? — полюбопытствовал Цянь Ту, начав быстро скидывать с себя одежду.

— Это озеро проклято, потому к нему никто из деревенских не подходит. Поговаривают, что две сотни лет тому назад тут утопилась какая-то девица, а после отравила всю воду и рыбу, что в ней водилась. С тех пор сельские начали бояться этого места и за версту его обходить, и даже сейчас, в засуху, когда воды больше нигде нет, предпочитают больше страдать, чем к нему приближаться...

— А ты?

— А что я? Я в эти глупости не верю, а озеро мне почти как родное. Я тут всё своё детство провёл, а в засуху оно мне помогло не помереть с голоду и жажды, так чего же мне его бояться?

— Ты тот ещё смельчак, — весело сказал Цянь Ту, который, оставшись в одних нижних штанах, начал потихоньку входить в воду, а после и вовсе с головой в неё окунулся.

Пока Лу Вэй беззаботно лежал на пляже и грелся на солнышке, Цянь Ту весело резвился в воде. Он умел плавать и несколько раз бесстрашно переплыл озеро с одного берега до другого, не заботясь о том, что его могут заметить, поскольку, если бы его кто и увидел бы, то непременно посчитал бы заблудшим призраком. В конце концов, совсем уж умаявшись, счастливый и мокрый Цянь Ту вышел из воды и рухнул рядом с Лу Вэем, а тот ему лишь коротко улыбнулся, поскольку Цянь Ту показался ему похожим на счастливую дворняжку, что весь день резвилась по лужам, но стоило ему только увидеть его обнажённую спину, всю покрытую свежими и не очень шрамами, как его улыбка тут же погасла.

— Знаешь, мне кажется, с тех пор, как мы поженились, ты начал чаще улыбаться, — хитро сказал Цянь Ту, отжимая от воды свои волосы.

— Тебе кажется, — недовольно фыркнув, ответил Лу Вэй.

— Да? Как жаль, а ведь я хотел подарить тебе подарок взамен на то, чтобы ты чаще улыбался, — хитро сказал Цянь Ту, начав что-то активно искать в своих одеждах.

— Не нужен мне никакой подарок, — отмахнулся от него Лу Вэй, прикрыв глаза, а через несколько мгновений почувствовал, как Цянь Ту вложил ему что-то в руку.

Открыв глаза, в своей руке он увидел ту самую глиняную черепаху и удивлённо перевел взгляд на Цянь Ту, сказав:

— Возьми обратно. Мне это не нужно. Я ведь тебе уже говорил.

— Ты отказываешься от моего подарка? — обиженным голосом спросил тот.

— Именно так. Отказываюсь, потому что это единственная ценная вещь, которая у тебя есть, и я не могу её принять.

— А как насчёт того, что ты сохранишь её для меня? Если меня поймают и я вернусь обратно в тюрьму, то меня непременно обыщут и, если найдут её, влепят мне ещё пять лет, ведь подумают, что я опять это украл.

— Тц, от тебя одни проблемы, — недовольно пробурчал Лу Вэй. — Хорошо, но, когда всё уляжется, я верну её обратно.

— А я хотел этим с тобой расплатиться...

— Зачем?

— За рис, за крышу над головой, да и вообще за всё...

— Как-нибудь по-другому со мной расплатишься, — недовольно буркнул Лу Вэй и спрятал глиняную черепаху у себя за пазухой.

— Натурой? — с издёвкой спросил Цянь Ту.

— Усердной работой! — хмуро на него глядя, ответил Лу Вэй. — Будешь готовить мне пельмени, пока не надоест, и, даже когда тебе надоест, я всё равно заставлю тебя их готовить!

— Ничего подобного! Это мне никогда не надоест, — весело сказал Цянь Ту, а потом указал на мимо проплывающее облако. — Вон, смотри, даже то облако похоже на пельмень...

— А вон рядом облако, похожее на тебя! — сказал Лу Вэй, указав рукой на другое облако.

— Неправда! Это облако похоже на мухомор, — возмутился Цянь Ту, который слегка привстал, чтобы получше рассмотреть облако, на что Лу Вэй весело рассмеялся.

Он смеялся заливисто и задорно, и, когда от смеха осталась лишь улыбка, Цянь Ту наклонился и поцеловал её. Ошарашенный Лу Вэй выпучил огромные от удивления глаза, поскольку этот проходимец Цянь Ту успел уже и толкнуть ему в рот свой язык, на что Лу Вэй влепил ему лёгкую пощёчину и тут же отстранился.

— Ты что творишь? — возмущённо спросил он, но не успел Цянь Ту ему ничего ответить, как Лу Вэю на нос упала капля дождя.

А потом ― ещё одна и ещё одна.

— Оказывается, нужно было всего лишь тебя поцеловать чтобы дождь пошёл, — довольно ухмыльнувшись, сказал Цянь Ту.

— Дождь пошёл, — потрясённо проговорил Лу Вэй, глядя на серые тучи, что собрались над их головами.

— Дождь пошёл, и я пойду, — уверенно сказал Цянь Ту, встав на ноги и начав одеваться.

— Куда? — ошарашенно спросил Лу Вэй.

— Обратно в тюрьму, — было ему ответом.