11

Чонгук

Снова звук шагов в коридоре, услышав которые зверь внутри приподнялся на лапы и прислушался, узнавая её мягкую поступь.
Проклятье, когда он успел выучить её шаг? И главное – зачем?
Легкий цветочный аромат, перемешанный с запахом женского тела. Даже на таком расстоянии мужчина чувствовал его и реагировал. Слишком ярко и резко для развлечения на одну ночь. Мозг понимал, что это невозможно, эта рыжая – ведьма. И не просто ведьма, а еще и огненная. Любой здравомыслящий оборотень будет держаться от такой проблемы как можно дальше. Любой, но не он. Был один вариант, объясняющий происходящее, но он казался таким нереальным, невероятным и безумным, что внутри всё сжималось. То ли от надежды, то ли от злости. В любом случае Чонгук собирался выяснить правду здесь и сейчас. Перед глазами стоял образ рыжей ведьмы. То, как она дёрнулась после рукопожатия, как рассеянно потирала шею. Следом и другая картинка. Тёмная комната, сбитые простыни, вздрагивающее от наслаждения тело под ним, жажда, которой невозможно противостоять, и солёный вкус крови во рту. Её вкус, которой опьянял сильнее самого крепкого вина.
Зверь внутри едва слышно рычал, жадно заглатывая воздух, пытаясь надышаться её запахом, давясь им и испытывая при этом какое-то сумасшедшее наслаждение.
Она ведьма. Ведьма. Этого не может быть!
Но как тогда быть с собственными чувствами и эмоциями? Как быть с тем, что один взгляд на неё – и желание вновь разгорается в крови?
Схватить в охапку, впиться губами в её рот, целовать до тех пор, пока она не раскроется, признавая его власть. Бросить на диван и самому упасть следом, разрывая ткань, касаясь нежной и гладкой кожи. Запечатлеть раз и навсегда. Чтобы никто и никогда не смел касаться.

– Что тебе нужно? – резко спросила Дженни, продолжая стоять в дверях.

Огненно-рыжие локоны мягкими волнами падали на плечи и спину, образуя воздушное облачко вокруг неё. Легкий летний сарафан свободного силуэта, но это не мешало ему обрисовывать женское тело. Слишком женское. Тяжелая грудь, тонкая талия, округлые бедра. Ткань плотная, но если приглядеться, то можно рассмотреть горошинки сосков. Бюстгальтер она не надела. Еще один гвоздь в его гроб.
Зверь внутри снова рыкнул, заставив его чуть сморщиться. Кажется, он просто сходит с ума, других реальных причин для такого поведения зверя просто не было.

– Поздороваться не хочешь? – насмешливо спросил Чонгук, опираясь бедром о стол, который стоял у окна.

И снова заскользил взглядом по женскому телу, сложив руки на груди. Потому что не был уверен, что не захочет повторить этот путь глаз руками. Чонгук очень хорошо помнил Джен другой. Полностью обнаженной, горячей, с капельками пота на гладкой коже. С искусанными губами, которые она напрасно сжимала, пытаясь сдержать гортанные стоны. Вздрагивающую и чутко реагирующую на каждое прикосновение. Такую послушную и податливую в его руках, как обжигающе горячий воск. Тогда ему казалось, что между ними нет лжи и притворства. А теперь… теперь между ними стоял её муж. И даже сейчас, смотря в янтарные глаза молодой женщины, Чонгук отчетливо видел то неукротимое пламя, которое привлекло его в тот вечер и сводило с ума сейчас. Как Джен ни старалась скрыть его, не удалось.

– Уже виделись, – фыркнула ведьма, сделав шаг вперёд. – Ты мне лучше скажи, что это за шантаж?

Не спрашивая разрешения, молодая женщина села на диван, закидывая ногу на ногу.

– Иначе ты бы не пришла, – спокойно отозвался оборотень.

– А зачем мне приходить? Мы вроде сразу всё решили.

– Это когда же? Может, утром, когда ты так быстро сбежала, даже не попрощавшись?

– Не сбежала, а ушла, – процедила Дженни. – И разговаривать нам не о чем. Просто разовый секс, ты же сам так сказал.

Сказал. В тот момент он бы много сказал, лишь бы затащить её в свою постель.

– И часто ты так развлекаешься? – поинтересовался Чон. – Ходишь по барам и снимаешь мужчин?

Слишком резко. Не стоило это говорить. Оборотень не для этого устроил встречу, чтобы ругаться и обмениваться колкостями. Но все мысли, как и планы, улетели в бездну, стоило только увидеть эту рыжую ведьму. А вместе с ними исчез и здравый смысл.

– Давай кое-что проясним, оpэ Чон, – процедила Дженни. – Я тебя не снимала и не клеила. Ты сам ко мне подсел!

– Не надо строить из себя обиженную невинность, миарте Пак! – оборвал её мужчина, заметив, как она вздрогнула, когда он обратился к ней по фамилии мужа.

И это еще больше раззадорило. Злость требовала выхода. И образ слащавого человечка, обнимающего ведьму, снова встал перед глазами, окончательно лишая контроля.
Гук медленно двинулся на неё, чётко выговаривая каждое слово:
 
– Да, это я к тебе подсел, но насилия не было! Ты сама дала согласие, сама, по собственной воле, поехала в квартиру! И сама с превеликим удовольствием позволила отыметь себя!

Ему казалось, что хуже быть уже не может.
Но слова уже сорвались с губ, их не вернуть и не исправить. Яркое пламя вспыхнуло в глубине янтарных глаз за секунду до того, как молодая женщина вскочила с дивана, в два шага пересекла разделяющее их расстояние и влепила ему такую звонную пощечину, что у Чона в глазах потемнело.

– Ублюдок!

Вторую пощечину он сделать ей не дал, перехватил руку, сжимая узкое запястье.

– Законность моего происхождения доказана и официально задокументирована, – тихо произнёс оборотень, с каким-то бешеным восторгом смотря в безумное пламя, которое горело во взгляде.

– Да мне плевать! – вскрикнула Дженни и дернулась, пытаясь вырваться. – Пусти! Пусти меня!

Она так непозволительно близко. Аромат тела щекотал ноздри, заставляя внутреннего зверя бесноваться и вставать на дыбы.

– Не пущу! – неожиданно посерьёзнев, произнёс Чонгук.

– Что? Ты совсем с ума сошел? – закричала ведьма и снова дернулась.

Оборотень резко потянул её на себя, одновременно с этим разворачивая спиной и блокируя Дженни, не давая ей даже малейшего шанса вырваться. И тут же свободной рукой убрал волосы назад, обнажая шею. Метки не было. Чонгук хорошо помнил, как кусал её в порыве страсти. Но сейчас на шее не осталось даже крохотного следа, даже намёка. Абсолютно гладкая кожа.
Не может быть! Зверь внутри ревел от боли, отказываясь признавать увиденное.
Он чувствовал совершенно иное и был уверен, что метка есть. Луна, Чонгук и сам в это поверил. А вот разум ликовал. Ведьму нельзя пометить, она не может стать парой оборотня.
Оставалось сердце… Но Чонгук пока не понимал, что оно чувствует.
Это всего лишь похоть и интерес. И больше нечего. А с этим справиться можно.

– Пусти! – крикнула Дженни, весьма болезненно ткнув его в бок.

Оборотень охнул и ослабил хватку, давая ей уйти. Всё равно, что было необходимо, он уже узнал.

– Не смей меня трогать!

Отскочив на пару шагов, ведьма зло на него уставилась, тяжело дыша. На кончиках пальцев вспыхнули искры пламени. Мужчине еще повезло, что она не удаpила его огнем, а просто приложила локтем.

– А то что? – скривился Чонгук. – Пожалуешься на меня своему мужу?

На её губах возникла неприятная улыбка, которая исказила красивое лицо. Поднеся руку к своему лицу, Руби насмешливо произнесла:

– Для того чтобы подпалить тебе шкуру, мне помощь Чанеля не нужна.

И огонь, взвившийся сантиметров на двадцать вверх, был красноречивeе всяких слов.

– Интересно, что скажет Пак, когда узнает, где и как развлекается его любимая жена?

– То же самое можно сказать и о твоей невесте, – потушив пламя, заявила ведьма. – Е весьма почтенная, уважаемая и состоятельная семья. Как думаешь, они обрадуются интрижке своего "почти зятя" с какой-то ведьмой? Не забывай, что мы с тобой в одинаковом положении.

– Разве? Кажется, именно от меня зависит подписание контракта, о котором так мечтает твоя семья, – привёл Чонгук следующий довод, победно усмехнувшись.

Руби побледнела.

– Ты не посмеешь.

Оборотень и не собирался. Но ему так хотелось вывести её из себя. Может, это хоть немного успокоит беснующегося внутри зверя, который продолжал реветь от разочарования.

– Как думаешь, если я предложу Паку продать тебя взамен на подписание контракта, он долго будет думать?

Дёрнулась, прошипев что-то про себя. Оборотень даже решил, что она вновь бросится на него с кулаками. Но нет, Дженни застыла, прожигая его ненавидящим взглядом, от которого у него внутри всё переворачивалось.

– Что такое, орэ Чон? По-другому женщины с вами отказываются спать? Только через угрозы и шантаж? Какая жалость.

– Ты…

Она отступила на шаг, но взгляда не опустила, готовая сражаться до конца. Луна, когда в последний раз кто-то смел так открыто бросить ему вызов, не боясь и стремясь отстоять свои позиции?

– Не советую со мной воевать, орэ Чон. Даже умирая, я ужалю. Мне терять нечего, – произнесла Джен, после чего развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Ушла и не увидела, как предвкушающая улыбка сама собой появилась на его губах.
Да, метки на ней не было, но интерес никуда не делся, как и желание обладать. И чем сильнее жертва сопротивлялась, тем больше разгорался азарт.

– Это мы еще посмотрим, Дженни…