Пролог

На свой восемнадцатый день рождения я взяла наличные деньги, которые копила для второго тату, и покрасила волосы в неяркий розовый цвет. Джилл, мой парикмахер, уверила меня, что цвет не потускнеет и не превратится в другой. Стоимость удивила меня, хотя не должна была. Я не подстригала волосы годами.

Когда я вернулась домой, у мамы чуть не случился приступ аневризмы. Помню, как её глаза расширились до размера мячиков-попрыгунчиков, которые дети покупают в специальных автоматах. Её рот открывался и закрывался, не издавая ни звука, будто мама превратилась в рыбу, не находящуюся в воде долгое время. Она позвала моего папу: «Маркус, иди сюда!» и не позволяла мне сдвинуться с места ни на миллиметр.

Папа не рассердился так, как мама. У него был шок, но не больше. Я думаю, он ожидал от меня такого сумасшедшего поступка. «Элиза, расслабься», - он сказал своей жене, - «выглядит не так плохо».

«Её волосы розовые, Маркус. Её волосы сейчас розового цвета!» - кричала мама и мотала головой, в отчаянии и недовольстве смотря на папу. «Ты не собираешься что-нибудь сделать?» - она требовала.

Мой отец просто пожал плечами: «Ей восемнадцать. Она может делать то, что хочет. Оставь её в покое».

Папа всегда такой. Мама же проводит большую часть времени в волнении, поэтому они с папой дополняют друг друга. Отец беззаботный по натуре, что помогает маме усмирить порывы что-либо контролировать. Внешностью я пошла в папу: у нас голубые глаза и светлые волосы, наши скулы и губы тоже похожи, как и веснушки, появившиеся на наших лицах летом. Иногда мне кажется, что мой характер почти такой же, как у него, но потом замечаю те же качества у мамы. Однако, на самом деле, я не считаю, что большая часть особенностей моего характера схожа с кем-то из родителей.

Брэди пошёл в маму и папу одинаково. Он выглядел как мама, но и черты папы были заметны. Брэди получил от отца беззаботность, а от матери - способность концентрироваться на ком-либо или чём-либо. Мне нравилось рассказывать брату о своих проблемах, когда тот всё ещё жил с нами, потому что Брэди останавливал внимание на каждом сказанном мной слове. Я чувствовала, что братцу было не всё равно, о чём я говорила, и почти всегда он пытался не только решить мои проблемы, но и помочь мне разобраться с ними самой.

Мама отреагировала на рвение Брэди стать известным так же, как и на мои розовые волосы. Парень однажды пришёл домой с четырьмя ребятами и сказал родителям, что они будут в гараже. Когда мама спросила, что происходит, Брэди объяснил так: «Я буду рок-звездой, мама. Мы - группа». Мама не успела ничего сказать, ибо парни уже ушли.

Год спустя Брэди решил, что он не хочет быть в группе и рок-звездой. Но он всё равно желал петь. Когда изменился его музыкальный вкус, поменялись и цели. Без ведома родителей он принялся за поиски способов, как достигнуть мечты. Ещё до выпускного будущее Брэди было решено, так как парень был невероятно талантлив, и после пары встреч с агентствами он паковал чемоданы для переезда в Лос-Анджелес, Калифорнию.

Мама перенесла эту новость не очень хорошо, папа тоже был немного потрясён, но не так, как мать. «Он такой молодой. Что насчёт колледжа? Он теряет своё будущее», - вечером высказывалась мама.

Папа лишь похлопывал маму по спине и смотрел на висящее на стене фото нашей семьи. «Он будет в порядке, Элиза. Это то, чего он хочет».

И это было действительно так. Я не могу вспомнить время, когда брат хотел делать что-то другое. Мы проводили несчётное количество часов вместе на баскетбольной площадке, играя в «Вокруг света». Если Брэди не пел наши любимые песни, то он создавал танцевальные движения с мячом или рассказывал стихи, которые в итоге превращал в рэп. Брат был хорош в этом виде творчества. Даже маленькие дети подходили к нам ближе, чтобы послушать.

Брэди жил в Лос-Анджелесе три года, и в течение этого времени мы виделись с ним только два раза: в первый год на Рождество и после моего семнадцатого дня рождения в прошлом году. Я остаюсь на связи с братом с помощью электронной почты и редких телефонных звонков, мама и папа оба работают, поэтому они общаются со своим сыном реже. Я скучаю по брату, и это чувство было бы сильнее, если бы я не видела его фотографии везде, куда бы не пошла.

Из-за того, что наш городок - родина Брэди МакАллистера, многие вещи изменились. Например, баскетбольную площадку переименовали в честь Брэди, так как именно в этом месте почти каждый житель видел парня. В одном магазине есть витрина с футболками Брэди МакАллистера и другой продукцией с ним. Над дверьми нашей школы висит вывеска: «Дом Брэди МакАллистера». Но самое странное, по моему мнению, - переименование нашей «9 улицы» в «переулок имени МакАллистера».

Не успела я моргнуть, как в наш маленький город стали приезжать люди со всей страны, дабы увидеть место, где рос их кумир. Один раз я проснулась из-за стоящих во дворе девочек, они фотографировали дом. Позже я наткнулась в интернете на фото, в котором было видно мою голову, выглядывающую из окна. После этого мир узнал, что у Брэди МакАллистера есть сестра.

Я не знаю, как брат, будучи настолько популярным, скрывал свою семью весь год. Когда поняли, что у него есть сестра, я внезапно стала интересной многим людям. Я моментально удалила все аккаунты в социальных сетях, а по прошествии недели позвонил Брэди и извинился. Он пытался скрыть меня для моего же блага, но сейчас брат ничего не способен исправить. Он говорил мне: «Со временем всё успокоится. Не волнуйся».

Со временем растянулось на полгода. Однако после моих отказов от кучи интервью, скрывания от камер и неразглашения способов, как со мной можно связаться, вся шумиха всё-таки утихла. Я никогда не желала идти по стопам брата, даже до этого случая, и когда он произошёл, я убедилась в своих предпочтениях.

Почему я бы хотела, чтобы весь мир знал всё обо мне? Почему я бы хотела, чтобы камеры везде преследовали меня, чтобы каждый знал о моём следующем шаге, чтобы судил меня по каждой совершённой ошибке? Кто знает, что скажет обо мне мир, если я выйду на улицу с несочетающимися обувью и верхом или если мои волосы не подходят к джинсам? Иногда мне кажется, что Брэди заслуживает уважения просто за то, что справляется с такой жизнью. Но, так или иначе, я думаю, он - идиот. Кто хочет так жить?

Я покрасила волосы по трём причинам. Первая: моя подруга Лилиан выиграла спор, и даже если я понимала, что это была шутка, я стала задумываться над изменением цвета. Затем я упомянула об этом родителям, и мама сказала: «Конечно, ты не покрасишь волосы в розовый, Лекси. Не говори глупостей». Это была вторая причина: мама приняла решение за меня. Конечно, ты не покрасишь. Кто она такая, чтобы решать? Это мои волосы. И причина, по которой я теперь такая - избавиться от любопытных людей. Мне не нравилось внимание, но обычно люди осуждают девушек с розовыми волосами недолго. Стоит им отвернуться, как всё внимание пропадает. Потом они забывают обо мне и моих волосах, потому что это не их проблема. Теперь никому нет дела до странной сестры Брэди МакАллистера, и, если заинтересованный папарацци когда-либо пересечётся со мной на улице, то мои волосы оттолкнут его. У Лекси МакАллистер нет длинных розовых волос. У неё длинные светлые волосы.

И сейчас у меня розовый цвет. Никто не смотрит на меня дольше секунды, ибо никто не хочет смотреть на розовые волосы. Сейчас я хочу провести последнее лето перед колледжем в этом городе так, как любая девушка моего возраста провела бы его: незамеченной.