Глава 11

  Кожистые тонкие крылья вырастали у него прямо из рук. На коже виднелись даже прорези для выпуска крыльев. Они у него были почти прозрачные, синего цвета.

— И ты можешь на них летать?

Наверное, нет, но об этом я подумал только после того, как уже задал вопрос. Парень только хмыкнул в ответ и втянул крылья. У него, как и у меня, были прикованы как руки, так и ноги.

— Как ты мутировал? — спросил я, хотя не очень рассчитывал на ответ.

Интересно, от какого животного у него ДНК?
Когда я был еще в центре у охотников, то читал одну книгу, пускай всего лишь до середины... С памятью у меня проблем не было, и я запомнил, о чем в ней говорилось. Это была научная книга, в ней говорилось о том, что каждый человек обладает собственным ДНК, и у каждого оно разное. Оно есть как у людей, так и у животных, смешение видов друг с другом могло привести к мутации. Например, у меня появился ген змеи, а у парня напротив меня... Я даже представить не мог, какой ген он "заполучил".

— Стрекоза, — ответил он.

— Что, прости? — посмотрел я на собеседника, не понимая, то ли я рехнулся, то ли он.

— Ты спросил, как я мутировал. Я ответил, что во мне часть гена стрекозы. Всех научных терминов я не знаю, все-таки я не ученый. А ты кто? Ящерица?

— Нет, змея. Черная, мутант кобры.

Я увидел испуг, промелькнувший в глазах парня. Может, он знал что-то, чего не знал я? От него потянулся горьковатый запах — страх. За последнее время я слишком часто его слышал.
Отвернувшись от парня, я уставился в противоположную сторону, чувствуя, что нам больше нечего сказать друг другу. Если человек тебя боится, то свободно говорить с тобой никогда не сможет. Я не хотел ни его, ни себя напрягать бессмысленными разговорами.

Клетка все так же качалась из стороны в сторону, но уже меньше прыгала. Люди за перегородкой о чем-то изредка перекидывались фразами. Не было желания их слушать. Я вообще ничего не хотел. Почему-то снова пришло чувство апатии. Я начал задумываться о том, почему не умер еще в раннем детстве, как большинство детей? Тогда мне было бы намного легче.

Внезапно клетка остановилась. Покрутив головой по сторонам, я заметил, что никто так и не пришел в себя. Парень, с которым я разговаривал, снова укутался крыльями, на которых я заметил легкий фиолетовый отлив из-за красного цвета лампы.

Открылась боковая дверь, что оказалась напротив меня. Дневной свет ударил в лицо, невольно пришлось зажмурить глаза. Пара охотников запрыгнули в клетку и начали отцеплять тех парней, что были без сознания. Того, что превращался в тварь, они накрыли покрывалом, чтобы не пачкаться лишний раз. Все делали быстро, четко и без лишних движений. В них чувствовалась сила, почему-то в лагере я их не замечал.
Парней сгрузили. Глаза больше не резало от яркого света, поэтому я мог спокойно наблюдать за тем, что происходило в клетке.

Парня с крыльями как-то усыпили, он только сдавленно пискнул и его передали в руки охотников, что были снаружи.
Все так же, без лишних движений, они подошли ко мне, и я только шикнуть успел от укола в шею. За секунду мой мир померк, я окунулся снова в темноту. В последнее время слишком уж часто нахожусь у этой доброй дамы.

Придя в себя, я понял, что лежал связан по рукам и ногам, а во рту был кляп. Неужели снова рабство?!
Паника охватила всю мою сущность. Я не хотел верить, что мне снова придется пережить кошмар, как я думал, из прошлого. В голове завертелись картинки со способами самоубийства, одна другой краше. После таких мыслей остался горький налет на языке.
Я прекрасно понимал, что не хочу умирать, но и рабом быть тоже не хочу.

Глаза я держал закрытыми — слишком яркая лампа светила прямо в лицо; голова была тоже прикреплена так, что я ею даже повернуть не мог. Окружающей обстановки, как таковой, я даже не видел. Кажется, я лежал на столе, холодный металл под руками говорил именно он этом.

Внезапно щелкнул замок, открылась и закрылась дверь. Не знаю, что я сделал, но вдруг почувствовал, как чешуйки на шее и руке снова ушли под кожу. Плавно и незаметно. Теперь была возможность, что, если передо мной будет ученый, он не обнаружит ничего необычного, и я стану не интересен. Дальше посмотрим. Если же это очередной хозяин, будет сюрприз.