Глава 4. Послевкусие боли

Читателями был выбран второй вариант для действия Реджины: "Признатся искренне всей группе, надломав маску "королевы".

Внезапно Реджина сорвалась. Её тело затряслось, а глаза наполнились слезами, которые она так отчаянно пыталась сдержать. Голос, обычно резкий и уверенный, надломился и перешел в крик.

— Какого черта?! — Она вскочила с дивана, скинув с себя последние остатки самообладания. Серебристые волосы разметались. — Вы думаете, если я веду себя как стерва, это значит, что мне не жаль?! Что мне плевать на Лизу и Анджи?!

Она обвела всех сумасшедшим взглядом, полным боли и ярости. 

— Я... я каждый ебаный день мучаюсь из-за этого пранка! Каждый гребаный день я вижу их лица перед глазами! Я ненавижу себя за то, что тогда решила подстроить большую часть группы! За то, что была такой идиоткой! Я сожалею! Сожалею, слышите?!

Слезы текли по её щекам, размазывая остатки идеального макияжа. Вся её высокомерная броня разлетелась вдребезги, обнажив измученную, отчаявшуюся девушку. 

— Но почему я должна объясняться вам?! — голос Реджины сорвался на визг. — Какого хрена мне вообще так тяжело говорить даже эти слова?! Это не ваша вина, что мне плохо! Это моя! МОЯ!

Она захлебывалась словами, эмоции нахлынули на неё с такой силой, что казалось, её вот-вот разорвет на части. Годовая вина, тщательно спрятанная под маской равнодушия, срывалась с неё как буря, сметая всё на своем пути. Все молчали, шокированные этой внезапной вспышкой истинных чувств.

Реджина рванула воротник своей светлой парки, будто та душила её. Слезы злой обиды блестели в её зеленых глазах, а голос дрожал от невыплеснутого напряжения. Она сделала шаг к Эмме, игнорируя ошарашенные взгляды парней.

— Ты думаешь, я должна ходить и рыдать каждому встречному в жилетку, чтобы ты посчитала меня «человеком»? — выплюнула Реджина, и в её голосе послышались истеричные нотки. — Да, я виновата! Я признаю это! Но я устала, Эмма. Устала от того, что каждый твой взгляд сейчас — будто приговор. Я не понимаю этого твоего резкого доёба прямо сейчас. Мы приехали сюда к Джону, а не на мой личный эшафот, который ты так заботливо выстроила!

Она тяжело дышала, её серебристо-белые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Маска «королевы» не просто треснула — она осыпалась пеплом к её ногам. Реджина выглядела загнанной в угол, и это зрелище было настолько непривычным, что в комнате стало не по себе даже Ноа.

Эмма, которая мгновение назад выглядела триумфатором, внезапно сдулась. Она увидела перед собой не стервозную подругу-соперницу, а живого, изломанного человека. Её холодная аристократичная маска дрогнула. Она медленно отвела взгляд от Реджины, глядя куда-то в сторону камина, где Джон всё еще сжимал свою щепку.

— Я... — Эмма заговорила гораздо тише и спокойнее, и в этом спокойствии сквозило горькое осознание. — Возможно, я перегнула. Просто этот год... он выжал из меня всё сочувствие.

Она поправила свой шелковый платок, но рука её заметно дрожала.

— Извини, Реджина. Я не должна была так нападать. Наверное, мне проще винить тебя, чем признать, что я тоже учавствовала в этом пранке... Каждый из нас по-своему виноват.

Эмма замолчала, сложив руки на коленях. Напряжение в гостиной сменилось тяжелой, вязкой тишиной. Реджина всхлипнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и медленно опустилась обратно на диван, подальше от остальных.

(Ваш выбор будет иметь последствия. Эмма запомнила ваши слова. Неужели старые подруги могут снова стать ближе?) 

Джон поднялся с колен, отряхивая руки от сажи. Огонь в камине уже набрал силу, но атмосфера в гостиной оставалась тяжелой и липкой. Он обвел взглядом притихшую восьмерку и остановился на Эмме, чье лицо все еще выражало смесь холода и растерянности.

— Ребят, давайте немного сбавим обороты, — мягко и по-доброму произнес Джон, стараясь перехватить инициативу. — Эмма, Джейк, я вижу, что вам обоим нужно выдохнуть. Тут в километре отсюда, на северном склоне, есть наша гостевая хижина. Там сейчас никого, тишина, и вид на долину просто сумасшедший. Сходите туда, побудьте вдвоем, придите в себя. Заодно поможете мне — там нужно запустить резервный генератор, а то свет в поместье может начать моргать из-за метели.

Джон улыбнулся им так искренне, как только мог. На мгновение он снова стал тем самым добрым другом, которого они знали до трагедии.

— Не надо гнать Эмму из дома только из-за какой-то перепалки, — Реджина вытерла остатки слез ладонью, и хотя ее голос все еще дрожал, в нем снова прорезались властные нотки. — Это был просто минутный срыв, ясно? Мы разберемся.

Она мельком взглянула на Эмму — без ненависти, скорее с какой-то изнуренной усталостью.

— Я просто хочу смыть с себя этот день, — продолжила Реджина. — Я пойду в ванную, побуду в одиночестве. Это лучший вариант для всех.

Джон виновато потер шею, поправляя вязаную шапку Анджи. 

— Редж, я бы с радостью, но теплой воды сейчас нет. Я только приехал, и дом абсолютно промерзший. Чтобы пошел кипяток, нужно спуститься в подвал и вручную запустить старый бойлер. Там заслонку заклинило, одному не справиться.

Он обернулся к Лэйн, которая сидела неподвижно, словно часть интерьера. 

— Лэйн, поможешь мне в подвале? Подержишь фонарь и подстрахуешь, пока я буду возиться с вентилем.

Лэйн медленно поднялась, ее черное пальто с бордовой подкладкой эффектно качнулось. Она ничего не ответила, лишь коротко кивнула, но в ее глазах читалось странное предвкушение.

Эмма, чье сердце все еще бешено колотилось от стыда после собственного срыва, почувствовала, что ей жизненно необходим холодный воздух. Слова Реджины о том, что ее «не надо гнать», ударили по совести сильнее любого оскорбления.

— Нет, Джон, всё нормально, — Эмма потянулась к Джейку и крепко взяла его под руку. — Мы правда сходим к хижине. Мне нужно... проветриться. И генератор сам себя не включит.

Джейк, почувствовав, как пальцы Эммы впились в его рукав, лишь ободряюще улыбнулся группе. 

— Мы быстро. Туда и обратно. Разгоним кровь, включим свет, посидим в хижине, и вернемся героями.

— Тогда будьте осторожнее, — Джон посерьезнел. — Идите строго на север по маркированной тропе. Сначала увидите щитовую с генератором, а в паре сотен метров за ней — саму хижину. Метель усиливается, так что не сворачивайте с тропы.

Эмма и Джейк вышли в холодную ночь, оставив за собой тепло камина и тяжелое молчание друзей. Джон взял со стола тяжелый фонарь и кивнул Лэйн в сторону тёмного коридора.

Чтобы не медлить и не дать тяжелому молчанию снова поглотить комнату, Эндрю поднялся со своего места. Его безупречно белый костюм мягко отражал свет камина, а сама его фигура излучала то самое спокойствие, которое сейчас было необходимо всем.

Он подошел к Реджине и присел на край дивана рядом с ней.

— Редж, — мягко позвал он, заглядывая ей в глаза. — Послушай... тебе не нужно нести это всё в одиночку и винить себя до изнеможения. Эмма была резкой, но в одном она права: мы все в ту ночь были там. Каждый из нас по-своему виноват в том, что произошло. Мы — группа, и этот груз тоже общий.

Реджина подняла на него взгляд. Её зеленые глаза всё еще были влажными, а тушь немного размазалась, но слова Эндрю, кажется, попали в цель. Она увидела в его лице искреннее сочувствие, лишенное осуждения или сарказма. Это было то самое «умиротворение», которое Эндрю всегда приносил в компанию.

— Спасибо, Эндрю, — аккуратно кивнула она, и в её голосе впервые за вечер не было ни капли актерства. — Правда. Мне... мне нужно было это услышать.

Она медленно поднялась, оправляя свою светлую парку, и направилась к лестнице на второй этаж.

— Раз план с ванной временно откладывается, я всё равно пойду наверх. Буду ждать там, когда Лэйн и Джон разберутся с этим бойлером. Заодно подам вам знак, как только из крана пойдет тёплая вода.

Реджина начала подниматься по ступеням, её шаги эхом отдавались в высоком холле. На мгновение она обернулась, посмотрела на оставшихся внизу друзей и скрылась в полумраке второго этажа.

Улица

Холодный горный воздух ударил в лицо, как только Эмма и Джейк перешагнули порог поместья. Снег под ногами громко хрустел, а свет фонарика в руках Джейка выхватывал из темноты лишь узкую полоску маркированной тропы, уходящей на север.

Первые несколько минут они шли в полном молчании. Эмма посильнее закуталась в своё кашемировое пальто, чувствуя, как мороз щиплет кожу, но внутренний холод от недавней ссоры беспокоил её гораздо сильнее. Тишину нарушал только завывающий между соснами ветер.

— Послушай, Эм, — Джейк первым нарушил тишину, его голос звучал глухо из-за поднятого воротника куртки. — Ты как? Всё ещё думаешь о том, что наговорила Реджине?

Эмма глубоко вздохнула, и облачко пара вылетело из её губ. Она крепче вцепилась в руку парня.

— Если честно, Джейк... я почувствовала себя последней мразью, — призналась она, глядя себе под ноги. — Знаешь, если бы она в тот момент продолжила вести себя как обычно, огрызалась или, не дай бог, попыталась перевалить всю вину на меня... я бы, наверное, до конца жизни её презирала. Это подпитало бы мою уверенность в том, что я права.

Она сделала паузу, обходя выступающий корень дерева.

— Но когда она так сорвалась... когда я увидела, как её буквально трясет от этой боли... я взглянула на неё с совсем другого ракурса. За этой её маской «королевы» скрывался человек, который сломлен едва ли не сильнее всех нас. Мне стало не по себе от того, как легко я решила стать её судьей.

Джейк притормозил и слегка приобнял её за плечи, согревая. Его простое и открытое лицо в свете фонаря выглядело непривычно серьезным.

— Эй, не ешь себя, — мягко сказал он. — Каждый справляется с этой болью по-своему. Реджина выбрала эпатаж, чтобы не рассыпаться, а ты — холодную манеру поведения. Но это не значит, что кто-то из вас чувствует меньше. Не нужно никого винить, Эм. Всё это — в прошлом. А то, что в прошлом, нужно оставлять позади и жить сегодняшним днём, что бы то ни было.

Они вышли на небольшую поляну, где среди деревьев уже угадывались очертания небольшой щитовой и темный силуэт хижины чуть поодаль. Джейк остановился и подмигнул ей, стараясь окончательно прогнать меланхолию.

— Давай сделаем так: сейчас мы быстро включим этот генератор, — он указал фонариком на деревянную постройку. — А потом заглянем в хижину. Разведем там небольшой огонь, если получится, и посидим немного наедине. Нам обоим нужно пару минут тишины без всех этих драм. Успокоимся, отогреемся — и только тогда пойдем обратно к ребятам. Идет?

Эмма посмотрела на него с благодарностью. План Джейка казался сейчас единственным спасением от того хаоса, что творился в поместье.

— Идет, — тихо ответила она.

Прежде чем подойти к деревянной постройке, в которой был генератор, Джейк внезапно остановился. Эмма, погруженная в свои мысли, сделала еще пару шагов, прежде чем почувствовала, как воротник её дорогого пальто обдало чем-то холодным и рассыпчатым.

— Эй! — вскрикнула она, резко оборачиваясь.

Джейк уже стоял в паре метров, подбрасывая на ладони свежеслепленный снежок. На его лице сияла та самая широкая, мальчишеская улыбка, которая всегда выбивала Эмму из её аристократического равновесия.

— Ты выглядишь слишком официально для прогулки в лесу, мадам, — задорно крикнул он. — Тебе не хватает немного «горного декора»!

Второй снежок пролетел в паре сантиметров от её идеально уложенных волос. Эмма, забыв о своей холодности и дисциплине, наклонилась и, не снимая изящных кожаных перчаток, зачерпнула горсть снега.

— Ну всё, Джейк Стоун, ты сам напросился! — её голос, еще недавно звучавший со сталью, теперь звенел от искреннего азарта.

Джейк со смехом бросился в сторону, нырнув за толстый ствол вековой ели. Эмма запустила в него ответный снаряд, который с глухим звуком разбился о кору. Лес, до этого казавшийся мрачным и враждебным, вдруг наполнился звуками их беготни и приглушенного смеха.

Они играли, как дети, прячась за деревьями и перебегая от одного укрытия к другому. Эмма, прижимаясь спиной к шероховатой сосне, пыталась отдышаться. Её кашемировое пальто уже было в белых пятнах, а на щеках проступил здоровый румянец, вытесняя болезненную бледность. На мгновение она забыла о Реджине, о подвале, о Джоне и о том ужасе, что висел над ними весь год. Был только хруст снега, азарт охоты и яркий свет фонарика, мечущийся между ветвями.

Джейк осторожно выглянул из-за своего дерева, но тут же получил порцию мягкого снега прямо в плечо. 

— Мазила! — дразнил он, перепрыгивая через поваленное дерево. — Смотри, куда целишься, моя снежная королева!

Он извернулся и бросил снежок так, что тот рассыпался на воротнике Эммы. Она взвизгнула, полушутя-полусерьезно возмущаясь, и бросилась в атаку, заставляя его отступить к самой стене щитовой. В этой чехарде напряжение, копившееся с самого момента приезда, наконец начало отпускать. Горный воздух больше не казался таким колючим, а близость Джейка дарила то самое чувство безопасности, ради которого она и согласилась на эту поездку.

Наконец, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они столкнулись у входа в постройку. Джейк поймал Эмму за руки, притягивая к себе.

— Ну что, ничья? — выдохнул он, глядя ей в глаза. Свет фонаря, лежащего на снегу, подсвечивал их лица снизу, создавая момент уютного уединения среди огромного темного леса.

Эмма улыбнулась — не вежливо-холодно, а по-настоящему тепло. Она стряхнула снег с его ресниц. — Ничья. Пойдем уже, «воин», пока мы окончательно не превратились в снеговиков.

Джейк кивнул, всё еще не выпуская её рук. — Сейчас включим свет, посидим в хижине... и всё будет хорошо. Обещаю.

Он повернулся к двери и взялся за массивную ручку.

Джейк с усилием дернул ручку стартера один раз, затем второй. Мотор недовольно чихнул, выбросив облако сизого дыма, но на третий раз с утробным рыком ожил. Тяжелый гул заполнил тесное пространство щитовой, вибрируя в самых костях.

Эмма послушно направляла луч фонарика на панель управления, стараясь не мешать Джейку. Когда он щелкнул последним тумблером, произошло нечто волшебное. Сначала послышался характерный щелчок реле, а затем — один за другим — вдоль тропинки начали вспыхивать огромные уличные фонари на высоких столбах. Свет был ярким, почти ослепительно белым, он разрезал ночную мглу и превратил мрачный лес в залитую огнями аллею, ведущую прямиком к хижине.

Джейк выпрямился, вытирая руки о штаны, и с триумфальным видом раскинул руки в стороны.

— Да будет свет! — провозгласил он, перекрывая шум работающего двигателя. Его голос прозвучал так комично-героически, что Эмма не выдержала.

Она звонко рассмеялась, и этот смех, искренний и чистый, окончательно развеял остатки того гнетущего чувства, которое преследовало её с самого порога поместья. Ей действительно стало легче. В свете фонарей снежинки казались не колючими иглами, а праздничными блестками, а хижина впереди теперь выглядела не как зловещая тень, а как уютное пристанище.

— Ты неисправим, Джейк, — сквозь смех проговорила она, подходя к нему и легко касаясь его плеча. — Пойдем, «властелин электричества». Покажи мне, что там внутри.

Они вышли из шумной щитовой, прикрыв дверь, и зашагали по освещенной тропе. Теперь, когда лес перестал быть пугающе черным, прогулка казалась почти романтичной.

Через пару сотен метров они стояли перед дверью гостевой хижины. Джейк первым поднялся на крыльцо, которое скрипнуло под его весом, но недалеко от них они услышали крик неизвестного существа.

Пока на заснеженной тропе раздавался смех Эммы и Джейка, в самом поместье Морриган воцарилась иная, более густая и тяжелая атмосфера.

Джон уверенным шагом шел впереди, освещая фонарем узкий коридор, ведущий к техническим помещениям, в этом коридоре не было света, лампочка давным давно перегорела. Его шаги по старым половицам отзывались глухим эхом. Лэйн следовала за ним, словно тень, едва слышно шурша своим длинным пальто. В полумраке коридора её взгляд, вечно ищущий скрытые смыслы и эстетику печали, зацепился за высокий антикварный шкаф.

Это был настоящий монумент прошлому: темное резное дерево, за стеклянными дверцами которого таились странные готические артефакты. Лэйн невольно замедлила шаг. Джон уже скрылся за поворотом, но она не могла оторваться от одной вещицы на верхней полке — это был изящный костяной амулет, который будто звал её из темноты шкафа.

Она подняла руку, вытягиваясь в полный рост. Её тонкие пальцы уже почти коснулись желаемого предмета, но Лэйн не заметила, как от её движения пошатнулась массивная фарфоровая ваза, стоявшая на самом краю пыльной верхушки шкафа. Тяжелый сосуд начал медленно крениться вперед, прямо над головой ничего не подозревающей девушки.

Считайте этот момент как обучение перед такими выборами! Не забывайте о подсказке тотемов, которые предвидели будущее персонажей.