Глава 2. За поднятой головой не видно промахов.

Трясущаяся рука, выскакивающее из груди сердце и бегло стекающая по виску капелька пота. Содрогающиеся пальцы нервно ведут белые меловые полоски по зелёной доске, оставляя то кривые иероглифы, то раз через раз числа и вычисления. Судорожно выдохнув, Мидория провёл взглядом по написанному, проверяя на наличие ошибок. Позади слышались шепотки — перешёптывания, когда он выходит к доске, стали настолько привычными, что он может позволить себе не обращать на них внимания. Положив кусочек мела на полочку у низа доски, он отошёл на шаг, поворачиваясь вполоборота к учительскому столу. Тихо сказав «Я всё», он сразу же направился к своему месту, зажимая в руках у груди книгу, откуда переписывал уравнение. Получив в ответ от учителя, как обычно, «Хорошо»* — преподаватель даже не глянул на доску с его решением, он просто знает, что Мидория ошибочно не решит, но оценку «Отлично» он ему также не поставит, потому что нечего беспричудному стоять вровень с Бакуго Кацуки — Изуку прошёл мимо первых парт и остановился. Глядя на пол, точнее, на ногу, которую выставил одноклассник, сидящий в центральном ряду, Мидория просто ждал, когда тот уберёт ногу и даст ему пройти. Помнится, раньше ему часто таким образом выставляли подножки, не сосчитать, сколько раз он падал между рядов, возвращаясь к своей парте.

Почувствовав на себе взгляд алых глаз, около парты обладателя которых Изуку остановился, он неуклюже переступил чужую ногу, спеша к своему месту.

Бакуго, который до этого скучающе наблюдал за тем, как Деку нервозно мнётся у доски, проверяя его писанину на наличие ошибок — их не оказалось — тихо и коротко выдохнул, когда беспричудному, как всегда, поставили «Хорошо». Он не печётся за оценки задрота, его просто-напросто раздражает и всегда раздражала несправедливость в чём бы то ни было. Но она его не касается, так что плевать с высокой башни.

Когда последний урок — прошедшая алгебра — закончился, все скоро начали собирать свои вещи, вылетая из душного кабинета. Забросив и свою пустую тетрадь (ему не нужно было писать, чтобы запомнить материал), и ручку в серую сумку, Бакуго закинул ту на плечо, разворачиваясь на задний выход из класса, но останавливаясь возле собирающего принадлежности Мидории. Замерев, словно в оцепенении, Изуку слегка повернул голову назад, дабы понять, нужно ли подвинуться, чтобы Каччан прошёл, но тот шикнул ему:

— Собирай вещи, чё смотришь! – засунув руки в карманы чёрных брюк, он перевёл взгляд на двоих парней, стоящих у выхода из класса — это были не те статисты, которые вечно шныряют возле Бакуго. Одноклассники примерно того же телосложения, что и Кацуки, стояли, перешёптываясь и не сводя взгляд с Мидории, то улыбаясь, то хмурясь, а затем снова ухмыляясь. Зыркнув на них, даже не поднимая головы должным образом, Бакуго дождался, когда они встретятся взглядами, и рявкнул: «А вы чё тут стоите?!» – Изуку рядом вздрогнул от неожиданности.

Выпучив глаза, оба парня переглянулись и ринулись прочь из кабинета, захлопнув за собой заднюю дверь, тогда как передняя по-прежнему была открыта. Класс опустел слишком неожиданно, лишь откуда-то издали доносились шуршащие звуки, наверное, бумаги и голоса.

Сжавшись донельзя, поджав голову в плечи, руками крепко хватаясь за края рюкзака, стоящего на парте, Мидория ждал, не осмеливаясь повернуться ещё раз. Но это сделали вместо него: неожиданно схватив за левое плечо, Кацуки одним резким движением развернул Деку на 180 градусов, заставляя стоять лицом к лицу в узком проходе между партами. Опустив голову, Изуку не смел поднять взгляд на обладателя обжигающих рубинов, которые старательно прожигают его спину всякий раз, когда Мидория попадается тому в поле зрения. Он это чувствует. Всегда.

— Смотри в глаза, когда с тобой, чёрт возьми, говорят! – опёршись руками о парту позади Деку, на которую тот чуть ли не ложился, поставив руки по обе стороны от его худого тела, Бакуго с силой сжал углы стола, сдерживая вырывающиеся наружу взрывы. — «Чёртовы ссадины и синяки уже должны были сойти. Я достаточно не трогал его», – мысленно подытожил Кацуки, оценив взглядом лицо с зажмуренными глазами.

С момента их последнего «разговора» прошло несколько дней, на протяжении которых Кацуки не лез к Мидории, что удивило последнего, когда он понял это, выходя из квартиры сегодня утром. Но, видимо, рано радовался, если учитывать, в какой ситуации он оказался сейчас.

— Раздевайся, – ни с того, ни с сего вывалил Бакуго, метнув взгляд на открытую позади переднюю дверь класса. — «Шума в коридоре нет, никто не должен зайти», – подметил он про себя, добавляя: «А даже, если! Что с того.»

Вернув алый взор обратно к кучерявой зелёной макушке, — ему доводилось видеть только её, потому что несчастный задрот, похоже, разучился смотреть людям в глаза! — он встретился с ничего не понимающими, удивлёнными изумрудными радужками. Тупо моргнув пару раз, Кацуки оттолкнулся от парты руками, опёрся задницей о чей-то стол позади и, сложив руки на груди, посмотрел прямо в испуганные глаза, повторяя:

— Раздевайся, говорю, иначе это сделаю я, – он говорил негромко, но его тон был неоспорим.

Открыв и закрыв рот, словно глупый карась, которого выбросили на сушу, Деку забегал взглядом, а брови поползли к переносице «домиком». Худые руки дрогнули, будто уже вот-вот собирались потянуться и беспрекословно снять чёрный пиджак с высоким воротником, а после и белую рубашку, но в глазах читалось сомнение. Кончики пальцев еле-еле цеплялись за края больших жёлтых пуговиц. Смотря куда-то влево в пол, Изуку быстро и мелко дышал, перебирая в голове варианты того, что с ним хочет сделать Бакуго. Когда рукава пиджака стянули с рук, а саму одежду аккуратно положили позади на стул, бледные пальцы потянулись расстёгивать рубашку.

Кажется, глаз Кацуки дёрнулся, когда он посмотрел на количество пуговиц. В глаза также бросились многочисленные бледные, но видимые пятна на белой ткани: он смог разобрать в них застиранные пятна грязи, которые ни в какую не хотели выводиться, судя по износу ткани, и рыжие капли на подоле рубашки — смахивает на кровь. Резко подавшись вперёд, чем вызвал очередной нервный тик со стороны Деку, Бакуго схватил тот самый нижний край одежды и потянул вверх.

— К-кач..! Подожди, мф-х, п-порвёшь же..! – мычал из-под рубашки Изуку, когда Кацуки всё же стянул ту с торса, не порвав, оставив висеть на руках — снимать до конца было незачем. — Ч-что т-ты-

— Заткнись! – повысив голос, Бакуго опять схватил Деку, но на сей раз за оба плеча, и развернул спиной к себе. Приказав тому не шевелиться, он отошёл от окна, из которого светило солнце, из-за которого тень Кацуки не позволяла рассмотреть то, что он хочет увидеть, полностью.

От силы, с которой Бакуго стиснул свои зубы, что те аж скрипнули пару раз, у него заболела челюсть. Сжав руки в кулаки, ему неожиданно захотелось что-нибудь, а точнее кого-нибудь ударить, но под рукой был только чёртов трясущийся словно лист сакуры на ветру Деку. Худая спина с ярко-выраженными рёбрами быстро вздымалась, когда тот делал очередной испуганный вздох. Изумруды метались то на одну дверь — закрытую, то на другую — открытую, в страхе увидеть в проёме кого-нибудь. Рубины, в свою очередь, оглаживали мягкие контуры щуплой спины, которая о физических нагрузках в помине не знала. То тут, то там: на рёбрах, лопатках, вдоль позвоночника — на спине красовались тёмно-синие и фиолетовые синяки. В некоторых из них Кацуки признал царапины от резкого соприкосновения со стеной, он помнит. О происхождении других стоит только догадываться... ну или спросить прямо:

— Кто это, блять, сделал, – Бакуго не кричал и не спрашивал, он, сжав зубы, вопрошал тоном, не требующим пререканий. Стиснув кулаки, он в миг преодолел расстояние в пару шагов между ними, наблюдая за замершей грудной клеткой— Мидория перестал дышать, насторожившись. — Повернись, чёрт возьми, – по-прежнему через зубы говорил Кацуки, не отрывая взгляда от, наверное, души Деку.

Натянув рубашку обратно на тело одним резким, но неаккуратным движением, Изуку повернулся лицом к тому, сцепив пальцы рук у груди, нервно перебирая их. На секунду подняв взгляд в глаза напротив, Мидория понял, что повторять Каччан не будет, поэтому, сглотнув, он опустил глаза в пол и, тихо выдохнув через рот, ответил шёпотом:

— Я не знаю, К-каччан... – опустив плечи, он, кажется, расслабился.

— Что значит твоё чёртово «Не знаю»?! – ещё чуть-чуть, и Бакуго начнёт рычать, но голос он так и не поднял, боясь привлечь внимание лишних ушей. Оно сейчас как никогда не кстати. — Как ты можешь не знать, кто тебя бьёт! – скорее не спрашивая, а возмущаясь, Кацуки в непонимании дёрнулся, отгоняя от себя наваждение схватить грёбанного задрота за воротник рубашки и вытрясти всю дурь из его кучерявой башки. — Просто, наконец, назови мне их имена, чтоб тебя!

— Кач-чан, я не знаю, как их зовут... – голос дрогнул, не переходя с шёпота — приходилось напрягать слух, чтобы услышать, что тот говорит.

— Чт-... Это сделали чёртовы статисты, наши одноклассники?! – вполголоса продолжал допрос Бакуго, махнув рукой, обводя ей по классу, когда упомянул одноклассников. И когда он в очередной раз услышал тихое «Я не знаю», просто впал в ступор, так и замерев, пяля на спутанные зелёные волосы. — Чёрт, как ты можешь не знать, как зовут твоих «любимых» одноклассников, когда ты с ними почти три года учишься?! – не выдержав, Кацуки слишком сильно повысил голос под конец, отворачиваясь от Деку, запуская обе руки в волосы, нервно их ероша.

Не смотрит в глаза.

Эта мимолётная мысль пролетела в кипящей от мыслей блондинистой голове. Бакуго замер, потупив взгляд в пол, словно что-то обдумывая. Слыша шорохи позади, он предположил, что Деку обратно надел пиджак униформы и теперь стоял, выжидая дальнейших действий с его стороны.

Не помнит имён.

Хмыкнув, Кацуки ухмыльнулся, чуть открыв рот, показывая ровный ряд белых зубов, по-прежнему стоя спиной к Мидории.

— И как ты, дубина, – начал Бакуго, разворачиваясь ко вздрогнувшему Изуку и, что удивительно, смотря ему в глаза — зелёные радужки мелко смотрели из-под кудрявой чёлки прямо в алый взгляд Кацуки, — хотел стать героем, когда даже лиц и имён этих уродов не знаешь? – это был риторический вопросы, и нужен он был, чтобы в очередной раз ткнуть Мидорию носом в его же промах.

Бакуго не идиот, он прекрасно понимает причину, по которой Деку не привык смотреть не то, что одноклассникам и учителям в глаза, а в целом людям. Он лично приложил руку к этому, он не отрицает, но и извиняться не будет. Задрот сам виноват — сколько бы раз Кацуки ни говорил ему прекратить игры в героя, до него будто не доходит. Схватился за свою чёртову мечту стать героем невзирая ни на что и как баран продолжает упираться, когда кто-либо говорит о том, что это невозможно. Когда кто-то говорит о том, что беспричудному не стать героем. Закрыть глаза и уши, мило улыбаясь, продолжая не обращать внимания на чужие слова — кажется, отстаивать своё он всё-таки научился.

Мидория не идиот, он умный и был бы отличником наравне с Кацуки, если бы ему не занижали оценки. Он умеет критически мыслить.

Но почему он не может понять?

Изуку стыдливо отвёл взгляд, зная, что Каччан прав. Он не может быть не прав. И в то же время Мидория не может ничего с этим сделать. Как понять причину, по которой лица всех, кроме Каччана и мамы, расплываются, стоит ему глянуть в них? Словно глаза наливаются слезами, но самих слёз нет. Всякий раз, когда он хочет посмотреть человеку напротив в глаза, очевидно, их там никогда не обнаруживается — глаза сухи. Имена не задерживаются в голове дольше, чем на пару минут — запомнить имя, не зная, к кому обращаются, не зная, кто обладатель этого имени — очень сложно.

Удар кулаком по ближайшей к Кацуки парте эхом разнёсся по кабинету и, наверное, по коридору тоже. Бакуго одним движением закинул сумку на плечо, ступая мимо Деку, направляясь к задней двери класса. Остановившись у ещё закрытой двери, он положил руку на ручку, обращаясь к так и стоявшему у своей парты Мидории:

— Голос, – дождавшись, пока Изуку повернётся к нему — Кацуки следил за этим боковым зрением — продолжил: «В следующий раз, когда тебя отпиздят, ты должен мне сказать, кто это был. Чёрт их с харей и именами. Запомни голос или что-нибудь из одежды: значок на портфеле, обувь — что угодно, блять!» – Бакуго уже намеревался открыть дверь и, даже не дожидаясь согласия, уйти, когда услышал тихий вопрос в спину:

— К-каччан... Зачем?.. – осмелившись, Деку всё-таки задал этот вопрос и теперь стоял, теребя край пиджака, и смотрел куда-то в ноги Кацуки.

Если бы Мидория спросил, «зачем Каччан ему помогает» — тут же получил бы взрывом в лицо, потому что Бакуго, чёрт возьми, Кацуки не помогает беспричудным тупицам.

Ожидаемо, Бакуго не ответил на этот вопрос, лишь постоял пару секунд около двери, после открывая её и вылетая из кабинета.

В общей сумме они пробыли наедине в кабинете, «разговаривая», не больше пяти минут, но эти пять минут что у одного, что у другого ещё надолго засядут в голове, обдумываясь.

***

Дверь уборной тихо открылась, пропуская внутрь, и так же тихо закрылась, негромко клацнув защёлкой. В плохо вымытом зеркале, что было понятно из-за многочисленных пятен от разводов и потёков воды, мелькнул низкий силуэт, почти сразу же скрываясь за лёгкой деревянной дверью кабинки. Закрыв открывающуюся вовнутрь дверцу на засов, Мидория опустил ранее кем-то поднятую крышку санузла и сел сверху на неё. Сгорбившись в спине, он наклонил голову, смотря на свои ладони, лежащие на собранных вместе коленках.

Сжав и разжав кулаки несколько раз, Изуку тихо выдохнул. Сейчас середина урока у не настолько строгого учителя, чтобы ученики в классе соблюдали идеальную дисциплину. Середина не настолько важного урока, чтобы Мидория продолжал сидеть за партой, на которую раз за разом прилетали кусочки исписанной и свёрнутой в шарик бумаги. Поэтому он сидит здесь, позорно сбежав под насмешки со стороны одноклассников и алый взор, который в последнее время Изуку всё чаще замечает, чувствует и ищет среди кучи других.

В голове засело произошедшее недавно и ни в какую не хотело покидать мысли. Пытаясь найти цель такого поведения со стороны Каччана, Мидория только больше запутался. Ему всё равно не узнать точно, что хотел этим показать Кацуки и хотел ли вообще или у того есть свои на то причины. Понятно, что есть, просто вечно ищущий проблемы на свою задницу Изуку не может прекратить искать истину. А надо бы, и он это понимает.

«Если нужно будет, Каччан сам мне всё объяснит, хотя, ха... Ничего он мне не расскажет», – в последний раз тихо выдохнув через рот, он встал, поправив подскочившие штанины брюк, когда услышал скрежет с обратной стороны дверцы.

Проверив, точно ли он запер кабинку, Изуку отшагнул, насколько это позволяло сделать пространство, и стал ждать. Когда скрежет закончился, прислушавшись к тишине, он разобрал, как кто-то фыркнул, а затем достаточно громким шагом, чтобы его можно было услышать, пошёл к выходу. Дождавшись хлопка двери уборной, Мидория отворил затворку, намереваясь выйти, но быстро понял, что не может открыть дверцу. Дёрнув ручку на себя ещё несколько раз, он так ничего и не добился. Забегав взглядом по серому дереву, Мидория скоро проанализировал и догадался, что, скорее всего, заперший его здесь человек — его одноклассник, который точно знал, что Изуку здесь, поэтому и зашёл бесшумно, и без страха запер кабинку, будучи уверенным, что в ней именно Деку.

***

Не вернувшийся обратно в класс задрот не покидал голову, но вышедший в туалет за ним одноклассник по возвращению в класс после звонка сказал, что его не было там. Пустующая на протяжении 2 следующих уроков парта почти напрягала, однако думать о том, что с Деку что-то случилось, было глупо — он либо в мед. пункте, либо ревёт где-то в закрытой коморке. Впрочем, Бакуго был наполовину прав.

Начало урока физкультуры неприлично затянулось — учитель сейчас то ли в столовой, то ли ещё где, но будто это волнует Кацуки, который ненавидит, когда люди опаздывают, потому что сам предельно пунктуален.

Сунув руки в карманы и недовольно покосившись на больно громко разговаривающих статистов рядом, он широким шагом направился к выходу, рявкнув окрикивающим его одноклассникам короткое «Отъебитесь», бахнув дверьми спортзала. Тишина коридора, иногда прерываемая повышенными тонами учителей, чьи голоса доносились из-за закрытых дверей кабинетов, приятно встретила его — после шумного зала гудела голова. Потоптавшись на месте, Бакуго шумно выдохнул через нос и пошёл дальше по коридору, в сторону сортиров.

Прямо перед его носом открылась входная дверь, потому он рефлекторно отступил назад, дабы его не ударило, заодно пропуская выходившего из помещения паренька. Тот, напоследок покосившись внутрь с ехидной улыбкой на лице, поднял взгляд на Бакуго, и лицо вытянулось в удивлении и страхе, побелев. Кивнув головой в знак приветствия и не получив никакую реакцию в ответ кроме ещё более нахмурившихся светлых бровей, парень, сжавшись, прошмыгнул мимо.

Схватив ещё не закрывшуюся дверь, Кацуки прошёл внутрь, и в глаза сразу бросилась закрытая деревянной шваброй кабинка. Вопросов почему-то не возникло, а пазл в голове в одно мгновение сложился — Бакуго сразу понял, кто сидит по ту сторону. В два шага преодолев расстояние до дверцы, он вытащил деревянную ручку и дёрнул дверь, отворив её внутрь — засов давно был открыт, какой от него смысл, если выйти всё равно нельзя. Встретив перепуганный зелёный взгляд, у Кацуки заплясали желваки и сжались кулаки. Он отбросил швабру, и та с противным грохотом упала на кафель, пару раз отскочив.

— Выходи, чёрт тебя дери, – вырвалось из напряжённого горла, когда Бакуго отступил, давая проход Деку.

Мидория быстро поднялся, но вышел, слегка прихрамывая — ноги после такого количества неподвижного сидения сейчас неприятно кололи, а колени болели. Встав возле зеркала, Изуку смущённо поднял взгляд на отражение Кацуки.

— Сложно было, что ли, попросить кого-то выпустить тебя?! – резко начал Бакуго, не скрывая своего возмущения. 

— ...Каччан... – сглотнув ком в горле, который появился там в мгновение из-за обида, Мидория продолжил, глядя на Кацуки взглядом побитой собаки: «Ты думаешь, я не просил?.. Всякий раз, когда кто-то понимал, что там сижу именно я, смеясь, уходил.»

— Грёбанная проблема в заднице, – всё, что сказал Бакуго перед тем, как уйти. Он понимал, что Деку не знал, кто это сделал, тогда как сам Кацуки — знал, а также он знал, что будет с сотворившим это человеком после уроков.

С этим пора заканчивать.

***

Смеясь и громко обсуждая предстоящие выходные, ученики медленно покидали кабинет после окончания последнего урока, выползая из душной комнаты. Терпение заканчивалось в геометрической прогрессии, когда Бакуго наблюдал, как статисты предельно долго выходят из-за парт, а затем и из классной комнаты. Под взгляд попал Деку, всё так же сидевший за своей партой. Нетрудно было догадаться, почему он остаётся на месте до талого, но сейчас не время. Ничего не говоря, Кацуки просто смотрел на опущенную голову, пока ту не подняли, почувствовав взгляд, и не посмотрели в ответ. Одного мысленного предупреждения хватило, чтобы Мидория подскочил с места и мелким быстрым шагом вышел вместе со всеми, не сидя до конца.

Бакуго продолжил стоять, ожидая, когда небольшая компания из трёх человек соберётся вместе и начнёт уходить.

— Эй, носатый, – Кацуки обратился к одному из парней компании, и тот сразу обернулся, нервно улыбаясь, когда поняла, кто к нему обращается. У Бакуго от такой реакции на лице засветился победный оскал. То-то же. — Сюда иди. А вы пошли прочь! – глянув на оставшихся в классе, он махнул рукой на выход, издав пару взрывов.

— Что-то случилось, Бакуго?.. – спросил парень, проследив, как одноклассники уходят, продолжая всё так же нервно хихикать.

— Я знаю, что это ты на втором уроке закрыл Деку в кабинке туалета, – Кацуки был уверен в том, что он не ошибся. Именно этот парень выскочил во время урока туда же, куда уходил Изуку.

Брюнет, что до этого тревожно перебирал в голове варианты того, что от него могло понадобиться самому Бакуго, как-то неожиданно облегчённо выдохнул после слов Кацуки.

— А, пф! Я уже подумал, что случиться могло, раз ты сам ко мне-то подошёл, – махнув рукой, парень расслабился — это было видно по опустившимся плечам и непринуждённому тону. — Ну да, это был я. Я поспорил с ребятами, а проигрывать я не привы- кх!

Это и нужно было Бакуго — подтверждение того, что именно парень напротив сделал то, почему они сейчас здесь. Именно поэтому он только что не со всей силы, но с размаху ударил его кулаком в живот, куда-то под рёбра, вырвав болезненный стон. Удар у него поставлен отлично, все, кому доводилось чувствовать его на себе, прекрасно это знают. И теперь, стоя возле сгорбленного на полу тела брюнета, Кацуки презренно смотрел на него сверху вниз, а после, ухмыльнувшись, сказал:

— Ещё раз вытворишь что-то такое — можешь писать завещание. Я лично позабочусь о том, чтобы твоя жизнь стала адом, – присев на одно колено, чтобы быть вровень с парнем, который, скорчившись, сразу упал на пол, Бакуго взял его волосы в охапку и потянул кверху, поднимая тем самым заплаканное лицо. — И это после одного-то удара ты так разнылся? Мусор.

— П-прошу, не б-бей больше, – скулил брюнет, пуская сопли и слюни. Отвратительное зрелище.

— Даже Деку так не ревёт, – сказав это, Кацуки наблюдал, как вздрогнули плечи статиста — услышать такое — явно удар по его хрупкому эго. — И дружкам своим передай, чтобы не лезли, куда чёрт не просит, – встав с пола, Бакуго напоследок пнул носком кроссовки в бок брюнета и вышел из кабинета, закинув сумку на плечо.

***

Примечание:

* — не знаю точно, какая система оценивания в Японии и как она работает, поэтому решила сделать именно отметки «Отлично» – «Плохо», думаю, так будет понятно для всех.

P.S. Надеюсь, у меня получается передать всё то, что я хочу. Не уверена в мастерстве своего написания, в том, интересно ли это читать, поэтому просто буду надеяться, что всё не так ужасно.

Напишите в комментариях, что думаете по поводу главы. Мне будет приятно почитать)