Глава 1. Внимать и молча ждать.

После уроков здание школы быстро опустевает — никто не горит желанием задерживаться здесь подольше, да и нет надобности. Поскорее бы попасть домой и, наконец, отдохнуть. Дежурные сегодня ученики быстро закончили уборку в своих классах, заперли кабинеты и также покинули школу. По пустым просторным коридорам, кажется, гулял прохладный весенний ветер, а в чистые окна красиво проникали лучи закатного солнца, подсвечивая летающую пыль.

Территория, ограждённая двухметровым серым кирпичным забором, погрузилась в тишину, а уже зелёные деревья и кусты тихо шепчут, перебирая листвой, подхватываемой тем же лёгким ветром. Ощущение, будто жизнь здесь остановилась. И только из ближайшей подворотни неподалёку было слышно задорный мальчишеский смех.

Серая кроссовка униформы упёрлась носком в обсыпанную кирпичную стену рядом с чужим локтем. Этот самый локоть тотчас прижали ближе ко сгорбленной груди, придерживая другой рукой, пытаясь, наверное, спрятать часть тела, по которой только что чуть не пришёлся удар ногой. Вжав голову в плечи и зажмурив глаза до цветных пятен, парень про себя захныкал, когда его кудри сгребли в крепкую хватку длинных, безусловно красивых, но потных пальцев, больно оттягивая вверх, тем самым поднимая его голову, заставляя смотреть в лицо старшего.

— А этот мусор, – блондин поднял выше вторую руку, в которой держал очередную тетрадь, так похожую на прошлую, которую он тоже взорвал, — советую выбросить как можно скорее, пока это не сделал я.

От обиды сжав челюсть до скрипа зубов, Изуку дёрнул головой, вырывая свои волосы из чужой руки, подгибая колени, приседая, чтобы казаться ниже — может, тогда от него отстали бы. Или хотя бы возможный удар в живот прилетел бы не так больно.

— Я всё сказал, Деку, – убрав ногу со стены, Бакуго в тот же момент несильно хлопнул парня по плечу. По крайней мере, он был уверен, что хлопнул не настолько сильно, чтобы кучерявый зашипел сквозь зубы на этот жест, массируя плечо недалеко от руки Кацуки. Бросив взгляд на худое сгорбленное плечо, Бакуго прищурил глаза, подумав: «Не помню, чтобы я бил его сюда», – но вмиг переключился на хохот позади.

Всё это время стоявшие в стороне парни — один с причудой демонических крыльев, другой умеет удлинять свои пальцы, — с детства знакомые и ему, и Деку, шептались между собой, пока на них из-за плеча косым взглядом не посмотрел Кацуки.

— Ои, Бакуго, ты всё ещё паришься из-за того, что он хочет стать героем? – крылатый противно хихикнул, когда Кацуки бросил тетрадь на землю.

— Ничё я не парюсь, отвали, – развернувшись боком к Изуку, который, кажется, облегчённо выдохнул, Бакуго подобрал свою сумку, которую отставил вбок ранее, и пошёл на выход из переулка. Лишь на секунду развернувшись, он заметил, как один из статистов, проходя мимо Мидории, носком такой же серой кроссовки пнул того, скривив омерзительную гримасу:

— И так понятно, что ему ни в жизни героем не быть!

Изуку, который всё это время стоял, не поднимая головы, проследив краем глаза, как одноклассники уходят, с тихим вздохом сполз по стене на землю, знатно пройдясь пиджаком по неровной поверхности. Выпрямив ноги по земле, он обессиленно опустил прохладные руки около бёдер по обе стороны, невидящим взглядом уткнувшись в песок между коленей.

***

Местами застиранная вчера вечером и до этого чёрная униформа — гакуран — сейчас приятно пахла освежающим порошком. Красные массивные кроссовки медленно ступали по побитому асфальту обходной дороги — идти основной не хотелось, можно было встретить одноклассников, пусть сейчас и было слишком рано. Хотя, даже если бы он и встретил их, узнать не узнал бы. Как давно он не смотрит людям в лицо? Как давно не обращает внимания на то, с кем он разговаривает? Точнее, кто и что ему говорит, потому что полноценно разговаривает он в последнее время только с мамой, когда та не на работе, и с кассиром в ближайшем к дому магазине. В остальных случаях говорят ему, и зачастую обидные, но уже привычные для него вещи. От этого даже не грустно, он слишком привык. Ему слишком всё равно. Остаётся только опустить глаза в пол и смиренно слушать, что тебе говорят. Или не слушать. Он не слушает.

Кажется, даже имена тех, с кем он учится вот уже третий год средней школы, он не сможет назвать. Не помнит.

Вот, из-за деревьев показывается верхний этаж двухэтажной средней школы города Мусутафу. Где-нигде, на дороге или за поворотами виднеются ученики в такой же, как и его собственная, униформе. 

В отличие от здания, в котором всё так же пусто: ни в коридоре, ни на лестнице никого нет. Низко опустив голову, смотря под ноги, Изуку быстрым тихим шагом доходит до нужной двери кабинета — его класс — на втором этаже и отпирает её.

Скрипнув, задняя дверь прохладного кабинета легко поддалась, пустив по классу сквозняк из-за открытого настежь окна здесь и в конце коридора.

Взгляд алых глаз впился в кудрявую макушку. Мидория сразу заметил одноклассника, сидящего за третьей партой ряда у окна. Сейчас в классе их было двое. Опустил глаза вниз, чтобы случайно не встретиться взглядами и не спровоцировать никому не нужную вспышку агрессии, он ступил внутрь, закрывая за собой дверь.

Сжав лямки жёлтого рюкзака, Изуку быстро дошёл до своей почти-последней-парты центрального ряда, сбросил тяжёлый портфель, повесив на крючок сбоку парты, и достал серую тетрадь и карандаш. Быстро усевшись на стул и низко нагнувшись над партой, левой рукой прикрыв листы от не сводящих с него взгляда красных очей, он начал что-то чёркать цветастым снаружи, но простым внутри карандашом. Какая ирония.

Кацуки, до этого скучающе лежавший, чуть ли не засыпающий на парте с подобранными под головой руками, слегка повернулся так, чтобы было видно парту на конце класса, всё так же не поднимая головы со стола. Жёлтый резиновый наконечник карандаша в виде знакомой, кажется, всем вокруг игрушечной головы с широкой белоснежной улыбкой и голубыми неоновыми радужками привлекал внимание, и глаза сами вцепились в него, не отрываясь. Сжав и разжав кулаки, Бакуго продолжал наблюдать за тем, как игрушка ходит влево-вправо, повторяя движения карандаша, едва ли не касаясь волнистых прядей.

Левая рука, перекрывающая обзор на писанину, тряслась то ли от напряжения, то ли ещё от чего, мешая разглядеть, что же так старательно вырисовывает задрот, хотя в голове была лишь одна мысль: «Очередной анализ очередного героя.» Кацуки не сомневался в том, что прав.

Тонкие губы сжимались в ещё более тонкую полоску, когда Деку старательно водил карандашом по бумаге тетради — той самой, которую вчера Бакуго приказал выкинуть. Он уже намеревался подняться и подойти к Деку, но не стал.

Со стороны коридора послышались знакомые голоса, и он поднялся корпусом с парты, выравнивая спину, когда через всё ту же заднюю дверь кабинета зашло двое парней.

Громко переговариваясь о чём-то незначительном, они, смеясь, прошли мимо парты деку*, прописав тому по подзатыльнику — привычка, они делают так в каждый удобный момент. Удар с виду не кажется сильным, он и не является таким, совсем не приносит боли. Делать так — просто-напросто забава для них. Покажите хоть одного человека в их классе, если не во всей школе, который будет против задирок беспричудного неудачника. Если такие и есть — они, несомненно, молчат, дабы и самим не получить «за защиту мусора».

— Бакуго-о, – протянул тот, что повыше и худее, – пойдёшь сегодня после уроков с нами на площадку?

— А? – Кацуки повернулся левым боком к парте, вновь сгорбившись в спине, а локтями упёршись в спинку стула и парту, смотря на подошедшего статиста снизу вверх, но оттого не менее угрожающе. Парень напротив сглотнул. — Нахера?

— Там сегодня малышня из приюта играть будет, повеселимся? – продолжил крылатый, обходя парту Бакуго большим радиусом.

Наступившую после этого вопроса тишину не разбавляло даже чёрканье карандаша Мидории, потому что тот замер. Пальцы сильнее сжали край тетради, пока голова обдумывала услышанное — неужели эти парни правда думают, что Каччан их поддержит? Нет, Изуку и раньше слышал со стороны людей, кружащих вокруг Каччана стервятниками, странные предложения о «забаве», на которые тот тоже не соглашался, но предлагать нечто такое... Бакуго? Человеку, который хочет стать героем №1?

«Он не согласится», – подумалось само, и Мидория полностью согласился с этой мыслью.

Бакуго, уткнувшись взглядом прямо в карие глаза парня напротив, который стоял, упёршись задницей о парту позади, состроил свою обычную «убийственную» гримасу, ответив:

— Я, по-вашему, блять, кто, чтобы заниматься подобным? – всё так же не сводя взгляд.

Сбоку скрипнула уже передняя дверь кабинета, и в класс зашла невысокая девушка с неприлично высоко поднятой юбкой, за что она получит замечания от учителей ещё сотню раз. Она, сильно выгнувшись в пояснице, медленно зашла в класс, останавливаясь около учительского стола.

— О чём вы вообще говорите? – притворно высоким голосом начала она. — Бакуго-кун собирается стать героем, а травля — отнюдь не геройское поведение, – фыркнув, она поправила волосы, подходя к ним ближе.

— Ха? А разве то, чем мы занимаемся по отношению к Деку, не является травлей? – тихо спросил поодаль стоявший крылатый, на что получил три пары непонимающе-удивлённых глаз в ответ.

Мидория, сидевший будто на иголках всё время после появления в классе кого-от ещё кроме Кацуки, замер, когда услышал своё «имя» — он делает так всегда, когда речь в чужом диалоге заходит о нём. Мало ли, вдруг удастся услышать что-то, что хотят сделать с ним или его вещами, и тогда можно будет попытаться предотвратить это, например, обойдя другой дорогой или оставив большинство вещей дома.

На секунду подняв голову, он пожалел об этом, ведь сразу же наткнулся на обжигающий алый взгляд, вмиг уткнувшись носом обратно в рисунок.

— Ты чё? Это же Деку! С ним только так и общаться, – стукнул толстяка по спине длиннопальцый и заржал.

***

Последний звонок прозвенел удивительно быстро. На скорую руку собрав свои вещи с парты и закинув их в портфель, Изуку поставил его на колени, уложив сверху свои руки, на которые он положил голову. Всякий раз он уходил из класса последний — это было удобно (по нескольким причинам). Вот и сейчас, дождавшись, пока шумиха в классе и снаружи поутихнет, он негромко выдохнул, выходя из-за парты, а после и из кабинета. Быстро ступая по ступенькам вниз, к шкафчикам, Мидория переобулся в знакомые красные кроссовки и вышел из школы, заворачивая за выученный переулок, которым он ходит в последнее время постоянно.

Пролетевшая мимо заполненной урны, жестяная банка упала на асфальт, отскочив несколько раз с противным громким звуком. Переведя взгляд с неё, зелёные глаза быстро забегали по образам двоих парней, а в следующую секунду его схватили за чёрные грудки пиджака, больно прижав к стене лопатками — точно будет синяк. Плотно зажав глаза и челюсть, Изуку одной рукой схватился за державшие его запястья с длинными пальцами, а другой упрямо удерживал свой рюкзак, который с него пытались снять и таки сняли, утянув вверх.

Красные крылья закрылись, и теперь оба одноклассника стояли перед ним, не давая возможности уйти, убежать. А его глаза всё так же либо плотно зажаты, либо смотрят куда угодно, только бы не в лицо напротив. Да и зачем смотреть, если запомнить черты всё равно не сможет? На секунду подняв взгляд на парня повыше его самого, Изуку только убедился в этом: размытый, нечёткий контур, пелена в глазах — из этого невозможно составить очертание лица.

— У меня, знаешь ли, оценки полетели! – начал через зубы шипеть одноклассник. — Ты с каких пор стал таким смелым, что начал отказывать мне в списывании? А?! – брюнет дёрнул Мидорию за униформу, вот-вот поднимая над землёй.

Отвечать желания не было, а уж пытаться оправдаться тем более. Кому нужны его проблемы? Учителя занижают ему оценки, потому что думают, что именно Изуку списывает, или они просто его ни во что не ставят — разве эти парни станут слушать его россказни? Подавно. На его мнение всегда и всем было плевать. Так что лучше молча получить, ибо так они быстрее потеряют к нему интерес — это он успел уяснить за последние пару месяцев, на протяжении которых эти двое проявляют к нему излишне много внимания... А может, не только они, и каждый раз «двое» — разные люди, просто их количество не меняется. Он не знает наверняка. Единственное, в чём он уверен точно — ему нужно исправлять свои оценки, ведь не за горами конец учебного третьего года средней школы. А потом, обязательно, и Юэй.

Угрожающе ткнув Мидорию пальцем в грудь, одноклассник шепнул ему сквозь стиснутые зубы: «Завтра жду свой проект», – а следом ударил коленом в живот. Удар пришёлся точно под рёбра. Убрав руки с прижатых к холодной стене плеч, парень развернулся и ушёл, сразу же переключаясь на своего крылатого приятеля.

Изуку, стоило парню перестать его держать, согнулся в три погибели, обхватив руками живот, куда только что ударили. Потупив взгляд в пол, единственное, что крутилось в его голове:

«Каччана... не было. И в этот раз», – блеклая улыбка поселилась на устах.

***

Недосып после долгой изнурительной ночи, когда он доделывал проект, залёг под глазами слегка тёмными кругами, недостаточно тёмными, чтобы замазывать их тональным кремом, но бросающимися в глаза. Утренние сборы, дорога до школы, первые уроки — всё из этого он не помнил, он точно знал, что сегодня — копия вчера и завтра, так что не было надобности запоминать очередное завтра. Единственное, что тревожило — завтрак, который не лез в горло точно так же, как и вчерашний обед с ужином. И так уже несколько дней, но Изуку просто закрывал на это глаза. С голоду он не помрёт.

И весь день пролетел, словно вчера не заканчивалось, а завтра не начиналось. Отмена последних двух уроков — на одном из них злополучный одноклассник должен был представлять проект, на который Мидория потратил ночью драгоценные часы сна — порадовала многих. Класс быстро опустел.

— «Каччан забыл свою сменную обувь... Может, отнести ему?» – оглядев кабинет, в глаза бросилась знакомая спортивная сумка.

Не успел он и двинуться в сторону передней парты, когда его окликнули. Обернувшись, всё, что он понял — там стоял не Каччан. Его лицо никогда не расплывается. Из-под ног кто-то выдернул портфель, который он поставил на пол, зажав между кроссовками, и с хохотом убегая вперёд. Когда Изуку, проговаривая «В-верни, пожалуйста», ринулся за своей вещью, парень, оббежав парты через соседний от Мидории проход между рядами, встал уже в конце класса около своего приятеля. Молнию на портфеле расстегнули, а следом из расстёгнутого рюкзака на пол посыпались школьные принадлежности. Подойдя ближе, Мидория попытался забрать свои вещи — хоть что-нибудь — но ему либо не хватало роста, чтобы дотянуться до портфеля, либо парни начинали дёргать ногами у пола, пугая, когда Изуку пытался поднять упавшие вещи.

— П-прекратите п-пожалуйста, – отойдя на шаг, он опустил голову и вжал её в плечи, ибо понял, что забрать своё он сейчас не сможет.

— Эй-эй, смотри! Сейчас заплачет! – усмехаясь, прокричал один другому. — А что, если я выкину всё это в окно?! – он уже намеревался открыть окно, когда в класс зашёл Бакуго:

— Следом полетишь и ты, чёртов статист! – засунув руки в карманы, Кацуки обвёл взглядом троих парней. — Говорил же, вещи не портить! Или тебе, ублюдок, дважды повторять нужно?! – он бросил взгляд на сжавшегося пуще прежнего Изуку, который дёрнулся, когда почувствовал, что на него смотрят.

Зайдя в кабинет, не забыв закрыть за собой дверь и засунуть руки в карманы, Бакуго остановился возле Деку, осмотрев того с ног до головы:

— Чё встал? Собирай давай! – толкнув его в спину к куче вещей посреди класса, Кацуки не мог не заметить, что Мидория зашипел от такого прикосновения. — «Какого чёрта? Это не должно было быть больно. И я абсолютно уверен, что не бил его туда», – проведя глазами по очертаниям худой сгорбленной спины, обтянутой чёрной униформой школы, он развернулся к своей парте, на боковом крючке которой висела сумка со сменной обувью, за которой он и шёл сюда.

Бакуго всегда уходил из класса первый.

***

На заднем дворе школы никого — дополнительные занятия только что кончились. На здание мягко ложились оранжевые лучи, иногда перекрываемые розовыми облаками, медленно плывущими по темнеющему небу.

Стоя у осыпающейся пыльной стены, Мидория по привычке крепко сжимал в кулаках лямки рюкзака, который пора было стирать — больно часто его прижимали ко грязным стенам, того гляди и потёртости появятся, а на новый портфель денег нет... Он смотрел себе под ноги, на такие любимые и потрёпанные красные ботинки. Мелко переводя взгляд со своей обуви на серые кроссовки напротив, а затем и на пару таких же сбоку, Изуку судорожно выдохнул, когда его «попросили» поднять голову.

— Смотри мне в глаза, чёртов задрот, – приказал низкий тембр, обладатель которого после этих слов сжал его руку чуть выше локтя, слегка ослабляя хватку, когда Мидория зашипел на это действие — раньше он и писка не издавал.

Глянув в красные глаза из-под зелёной чёлки, Изуку вздрогнул, закрывая веки, когда Бакуго дёрнулся, разворачивая корпус в правую сторону, туда, где стояли двое вечно преследующих Кацуки статистов.

— Свалили отсюда, немедленно! – прорычал тот, мотнув головой в сторону выхода из двора.

— А? Тц, – потерев заднюю сторону шеи рукой, длиннопальцый зыркнул на Мидория, ухмыляясь, — не перестарайся тут с Деку, Бакуго! – подобрав свою сумку, он пошёл в сторону ворот, уходя, ткнув удлинённым пальцем в бок живота Изуку.

Проследив взглядом за уходящими спинами, дождавшись, когда их образы скроются за поворотом, Бакуго вновь обернулся к Деку, да так резко, что тот вновь чуть не подскочил от испуга — рефлекс. Осмотрев вжатую в плечи голову, зажмуренные глаза и сжатые в тонкую полоску губы, Кацуки до боли стиснул свои кулаки, впиваясь отросшими ногтями в кожу, а в следующую секунду один из кулаков впечатался в стену рядом с головой Изуку. Тот ойкнул, слегка согнув колени, боясь, чтобы следующий удар не прилетел в челюсть. А он мог.

— Слышь, Деку, – начал Бакуго, разжимая только что вжатый в стену кулак, теперь опираясь на стену ладонью, сверху вниз смотря на Мидорию. Свободная правая рука потянулась к мягкому подбородку, сжав его между пальцами, слегка сдавливая веснушчатые щёки, поднимая вновь опущенное вниз лицо, чтобы ему смотрели в глаза, а не под ноги. — Кто.

Скривив брови в непонимании и, наверное, боли из-за того, что челюсть слишком сильно сжимали, Изуку открыл сначала один глаз, затем и второй, смотря в алые радужки, постоянно отводя взгляд в сторону. В голове судорожно стали метаться мысли, пытаясь собрать воедино происходящее. Руки, собранные около груди, мелко дрожали, а пальцы тёрли друг друга, пытаясь унять дрожь. Вопрос «Ты о чём?..» повис на губах, но так и не был озвучен — не хотелось этим разозлить Бакуго... Но тот не был тупым и понял, что его нихера не поняли, поэтому, с рыком выдохнув, сказал, уточнив:

— Кто тебя пиздит.

— А... – отойдя на шаг назад (хотя уж дальше, позади и так стена), Мидория засуетился, ещё яростнее перебирая пальцы.

— Помимо меня, дубина! Кто тебя пиздит кроме меня?! – из рук от злости вылетело пару взрывов, на что Бакуго цыкнул — ему ещё учиться и учиться контролировать свою причуду.

— Н-ну, – голос предательски дрожал, как, впрочем, и всё тело. Ответить было нечего. Точнее было, но если он скажет то, что хочет, скорее всего, получит.

— У тебя есть три секунды, Деку! Один!

Сглотнув нервный ком в горле, Изуку вдохнул воздух через нос и, обнимая себя за локти холодными руками, на счёт «Два» ответил:

— Я н-не знаю... – голос был настолько тихий, что, казалось, даже кролик с его чёртовыми ушами не услышит, что сказал Мидория. Но Кацуки не кролик, он услышал, замерев с идиотски-непонимающим лицом, нахмурив брови ещё больше.

— Чё, – он моргнул пару раз, смотря на кучерявую макушку и вновь опущенное к низу лицо. — Тебя пиздит кто-то ещё, кроме меня? – низким угрожающим тоном спросил Бакуго, не сводя прожигающего взгляда.

— Д-да...

— Кто.

— Н-не знаю.

— Я тебя сейчас же отпизжу до потери грёбанного сознания, если не скажешь, что это значит! – схватив Изуку за ткань на груди, Кацуки потянул того, тряся, едва удерживаясь, чтобы не впечатать заплаканное лицо в грязь под ногами.

— Кач-чан... Я не знаю, к-кто это был, – тихо продолжал тот, даже не пытаясь вывернуться из хватки, как он делал, когда его недавно схватили почти так же. Каччан гораздо сильнее, Каччан менее терпелив и не любит, когда его касаются.

Швырнув Деку обратно к стене, вновь услышав шипение от соприкосновения с бетоном, Бакуго быстро, не оборачиваясь, широким шагом направился куда подальше от «идиота-Деку».

Поправив чёрную ткань, которая слегка растянулась в районе груди, Изуку в последний раз глянул на уходящую спину некогда друга и тихо выдохнул. В горле ужасно пересохло, а в голове продолжал крутиться вопрос, который он так и не смог задать напрямую:

«Это он так... заботится обо мне, что ли?..»

***

Примечание:
* — «деку» здесь написано с маленькой буквы, потому что напрямую имеется в виду значение иероглифов прозвища, то бишь «бесполезный», «тот, кто не может достичь чего-то», а не имя.

P.S. Эта глава вышла слишком издевательской по отношению к Изуку, но мне нужно было показать, какое к нему отношение у окружающих и, непосредственно, у Кацуки. Можно было бы уделить этому ещё одну главу «до», чтобы яснее показать отношения именно этих двоих, но я не стала этого делать, ибо это должно раскрыться в последующих главах (должно).

Если понравилось, скажите мне об этом в комментариях, обратная связь очень мотивирует к написанию!