Night At The Museum

Автор: кофейный мальчик 0.2

Описание:
Кроссовер, в котором Локи ночной охранник исторического музея, а Мобиус оживший экспонат ковбоя.

Примечания:
Просто предлагаю стэнить Джеда. И вообще Оуэна Уилсона.

Часть 1

Это безумие — решил Локи. Вот почему, почему странные вещи постоянно происходят именно с ним? Нет, он конечно излучает загадочную, мрачную энергетику, но уж точно не способную ночью оживить целый музей! Это какое-то проклятье, от его скандинавского имени, до череды невезений, которые довели его до работы в таком месте.
Локи гордый и независимый писатель. Но писательский блок, к сожалению, счета не платит. А досадно. Но Локи бойкий, подумаешь, всего тридцать лет, ещё целая жизнь впереди. И потом, скучная униформа охраны смотрится на нём на все одиннадцать из десяти, если не больше! Фото в зеркало уже удалось, может и дальше будет не плохо…

Куча свободного времени для творчества: так представлял себе работу Локи изначально. Сидишь себе у входа, раз в час обходишь залы, и дальше сидишь. Ну рай горе-писателя. Вот только с самой первой ночи не задалось абсолютно всё.
Грёбаные. Экспонаты. Живые.
Действительно живые, с своими историями, характерами, мыслями. Это не укладывается в голове, это не может быть реальностью, рука уже болит, от того что Локи её щиплет, и всё равно всё здесь взаправду.
Хочешь жить — умей вертеться. Вот и Локи теперь вертелся, как мог, сперва убегая от экспоната в виде скелета динозавра, а потом от армии ханов, с которыми рациональный диалог не сложился.
И Локи действительно был готов попрощаться с этим безумием на следующий день, если бы не встретил его.

Когда Локи подошёл к залу с миниатюрами, первым делом его атаковали какие-то имбецилы своими зубочистками, а затем через всё тело перекинули крошечные веревки, больше походящие на ниточки, и повалили на землю инсталляции с диким западом. Локи повернулся в сторону, услышав слева от себя звучное, западное «йи-ха».
На маленькой, вполне живой лошадке, сидел не менее маленький человечек в ковбойском костюме и явно не собирался с ним кооперировать.

— Эй! Блондинчик! — громким шепотом позвал Локи, — Если ты у них за главного, то передай, что начальство изменилось!

— Меня зовут Мобиус, — перебил его ковбой.

Локи не стоило никаких усилий освободиться по итогу, что вызвало вселенскую фрустрацию у маленького народца. Недовольный, Локи прихватил этого Мобиуса с собой, который был безумно раздражен тем, что его переносят таким образом. Мол это унизительно, вообще неправильно, и Локи не помешало бы научиться хорошим манерам. Локи парировал, что в этом весь смысл, и не реагировал на болтовню уже-знакомца, пока не поставил его на полку рядом с всякими доисторическими украшениями. Ковбой уселся, свесив ноги вниз.

— Уж очень ты болтливый, может хочешь объяснить, что тут вообще
происходит? — охранник скрещивает руки на груди, рассматривая крошечного человечка, который явно смотрел на него свысока, как бы абсурдно это ни было.

И Мобиус объясняет, терпеливо рассказывает, а потом, усевшись на плечо «гиганта», показывает ему загадочный египетский зал с магической пластиной. Это действительно невероятно, но Локи всё же легче поверить, чем признать, что у него поехала крыша в самом расвете сил.

Локи возвращается на следующий день. И на следующий. Он ходит на работу, как на развлечение. Это место действительно оказывается раем творческого человека, вдохновение вновь посещает его: днём он пишет зарисовки о первых поселенцах, о давно вымерших видах животных и народах, а ещё о харизматичном ковбое, который теперь становится неотъемлемой частью его ночной рутины.
Мобиус бойкий, интересный, слишком наглый, порой язвительный и строгий. Он действительно живой и настоящий. Он живёт так, будто всё, происходящее на собственной и соседних инсталляциях, действительно имеет значение. Переживает за вражду, развлекается, как может, рассказывает Локи о своих путешествиях, потому что сразу, сходу знает, что Локи любит болтать, его просто нужно растормошить. И Локи расслабляется, он смеётся, он доверяет Мобиусу переживания своей личной жизни, свои идеи и планы.
И всё это в конце концов становится так странно, так сложно и несправедливо, так досадно. Они из совершенно разных миров, но они так близки, как будто могли знать друг друга в прошлой жизни, или в чем-то ей подобном.
Локи дарит ему крошечную шляпку из игрушечного набора, Мобиус торжественно вручает ему свою старую, которую Локи вешает как брелок на свой рабочий фонарик.
Мобиус подбадривает Локи, когда вновь не пишется, предлагает ему идеи, часто абсурдные и забавные, чтобы поднять ему настроение. Улыбки Локи, ранее автоматические и ироничные, теперь искренние и нежные.
И в конце концов это всё просто… Грустно.

Несколько месяцев спустя издательство наконец одобряет работу Локи и готово заключить с ним контракт. Он отрабатывает последнюю неделю в потрясающем, волшебном месте, которое скорее стало для него домом и убежищем, чем отчаянной попыткой как-то оплачивать коммуналку.
Общение с Мобиусом становится действительно тяжёлым в это время. Он обещает приходить, но с какой-то стороны они даже рады, что встречи будут редкими. Эти иррациональные, странные чувства слишком развились, чтобы так продолжать.
Но за несколько дней до конца недели Мобиус хитро улыбается ему, обещая некий сюрприз. Локи грустно улыбается ему в ответ. Он слишком любит Мобиуса, чтобы вообще начинать разговор о том, насколько эта самая любовь странная.

Когда Локи приходит на свою последнюю смену, он не находят Мобиуса на инсталляции дикого запада. Это необычно, учитывая, что они попрощались там вчера. Лишь во время обхода музея, добравшись до зала Египта, он находит ковбоя. И не верит своим глазам.

— Сюрприз, — улыбается Мобиус.

Не проходит и мгновения, как Локи буквально сносит его крепкими объятьями. Мобиус, всего на полголовы ниже его самого, в том же костюме и подаренной шляпе. Локи лишь немного отстраняется, чтобы впервые рассмотреть его лицо как следует, замечает его светлые ресницы, его шрам на носу, маленькую ямочку на щеке и морщинку между бровями. Локи не может перестать улыбаться и снова обнимает его, так крепко, как только может, так, как хотел ещё очень-очень давно.

— Как? — спрашивает Локи, глядя практически светящимися глазами на Мобиуса, который так же держит его в своих руках.

— Египетская магия, оказывается, штука разносторонняя, — просто отвечает Мобиус.

Они смотрят друг на друга бесконечно долго, нежно, влюбленно, трепетно. Улыбаются, так по глупому, растерянные, ведь мечта наконец-то сбылась, такие счастливые.

А потом они говорят, и говорят, и говорят, глядя прямо в глаза, не могут убрать друг с друга руки, то поправляя одежду, то смахивая пылинку с плеча, вновь обнимаясь. Они пока не знают, что друг с другом делать, но стремительно пытаются выяснить, до наступления рассвета.
А потом они сидят на ступеньках возле главного зала, Мобиус снимает с Локи резинку, распуская его собранные в пучок волосы, а потом надевает её на своё запястье. Локи усмехается, глядя на Мобиуса, любуясь им столько, сколько может.

«Ты такой красивый.» — они говорят это одновременно, смеются, замолкают, а потом наклоняются вперёд.

Они сидят там и целуются так, будто не способны ни на что другое, не способны даже дышать, лишь бы не отрываться никогда. Сладко, мягко, а Мобиус, кажется, вообще целует впервые, если не считать его придуманную предысторию.
И так тепло, невинно и чисто, без задней мысли, просто хорошо.
А потом они не могут перестать хихикать, снова целуются, снова улыбаются, снова, снова, снова…

И Локи клянётся, что будет возвращаться так часто, как только сможет, и Мобиус знает, что теперь всё должно быть хорошо. Идеально не будет никогда, но хорошо… хорошо уже. А дальше только лучше.