Теплые откровения
Автор: Анастасия Дюмарк
Бета: Радикал и Фридрих
Описание:
Они пили уже давно; Локи, раскрывший для себя вкус красного вина, не собирался заканчивать, а Мобиус, склонившийся за своим почти полным бокалом, с затаенным наслаждением наблюдал за опьяневшим чародеем. А посмотреть было на что, – легкий румянец поселился на его скулах, оттеняя бледную кожу, глаза сверкали в неверном свете гостиной, а волосы рассыпались по плечам волнами, скрывая легкий изгиб его шеи. Мобиус сделал глоток, не открывая взгляда от Локи, ответившего на него в мягком взмахе ресниц.
Часть 1
— Аккуратно! — Мобиус подхватил Локи, угрожающе перегнувшегося через перила балкона в квартире Мобиуса. — Локи, — раздраженно произнес он, оттаскивая хмыкнувшего чародея подальше от края.
— Ты действительно думаешь, что я могу сброситься вниз? — Локи повернулся к нему, с мягкой улыбкой на губах обнимая аналитика.
— Я думаю, что ты вполне можешь случайно упасть. — Мобиус улыбнулся, когда губы чародея, с привкусом красного вина, легли на его, осторожно раздвигая.
— Ты меня недооцениваешь. — Локи отстранился, возвращаясь к дивану, на котором до этого устроился, опустошая алкогольные запасы ТВА.
— Насколько мне известно, летать ты не умеешь. — Мобиус сел рядом, откидываясь на спинку дивана и изучая чародея лишь слегка опьяневшим взглядом. Их ноги соприкасались, но Локи сидел под углом и, благосклонно рассматривавший Мобиуса, выглядел почти царственно.
Локи не удостоил его ответом; но теплый взгляд, вдруг прошедшийся по Мобиусу и скрывшийся под длинными ресницами опустившего голову чародея, дрожью пронесся по телу аналитика.
Они пили уже давно; Локи, раскрывший для себя вкус крепленного, красного вина, не собирался заканчивать, а Мобиус, склонившийся за своим почти полным бокалом, с затаенным наслаждением наблюдал за опьяневшим чародеем. А посмотреть было на что — легкий румянец поселился на его скулах, оттеняя бледную кожу, глаза сверкали в неверном свете гостиной, а волосы рассыпались по плечам волнами, скрывая легкий изгиб его шеи. Мобиус сделал небольшой глоток, не открывая взгляда от Локи, ответившего на него в мягком взмахе ресниц.
— Вы не пили вино в Асгарде?
Локи откинулся на спинку дивана, взглянул в потолок, покачивая вино в бокале.
— Пили, — негромко ответил он. — Оно пахло ягодами и полевыми цветами, пилось подобно сладчайшему нектару и оставалось на языке часами после конца пира. — Он взглянул на Мобиуса.
— Чем же это отличается?
— Вкусом. — Локи пожал плечами. — Крепостью, запахом… Чувством. — Он встал, отходя к окну.
— Чувством? — Мобиус взглянул на него. В свете лучей из окна, в полумраке гостиной, в затуманенном алкоголем разуме Локи вдруг предстал перед Мобиусом тем, кого он увидел когда-то давно в запыленном файле — одиноким, всеми забытым богом. Его профиль четко выделялся, и оттеняемый светом, становился почти черным, неотличимым от темных штор неподалеку. Весь он слился с комнатой, вдруг стал ее частью; и лишь сверкнувшие зеленым в темноте глаза напомнили Мобиусу о том, что Локи еще стоял там.
А потом дернул плечом, поворачиваясь к нему, и губы его исказились в призрачной улыбке, — воспоминания прошлого одновременно ранили и давали передышку после тяжелого настоящего.
— Были пиры. Гулянья до рассвета, песни, пляски… — Он присел рядом с Мобиусом, поворачивая к нему голову. — Были девушки, одетые лишь в тонкие туники, юноши, с легчайшими повязками на бедрах и флейтами, чья песнь разносилась по тронному залу и летела вдоль приземистых домов Асгарда вплоть до радужного моста. — Локи взял Мобиуса за руку; его шепот вдруг коснулся уха аналитика и полился по его телу призрачной мелодией божественных флейт. — Были яства — фрукты, ягоды, добытые Тором и его друзьями туши, часами томившиеся над горячими углями; Всеотец восседал на троне, сверху вниз поглядывая на опьяневших богов и богинь… — Локи невесело хмыкнул, на миг прерывая видение, яркими красками игравшее в голове Мобиуса. — Были звезды в ночном небе и прохладный воздух, и мягкие накидки на колючей траве, и вино… Остывшее цветочное вино, патокой лившееся по губам и оседавшее на языке горчинкой лесных ягод. — Их взгляды встретились, и Локи прижался к губам Мобиуса.
— И радужный мост светился ночью, — тихо подсказал Мобиус, ощущая дрожь, прошившую тело чародея.
Локи улыбнулся, скользнул ладонями по шее Мобиуса, сомкнул пальцы у него на затылке.
— Я бы хотел показать тебе Асгард, — прошептал он. — Я бы хотел показать тебе мост и луга за дворцом, и горы на горизонте, и холодные восходы, и теплые закаты. — Мобиус обнял его, прижимая ближе; Локи ткнулся носом ему в шею, перекинул ноги через его бедра, зарываясь пальцами в короткие волосы, лохматя их.
— Что еще? — спросил Мобиус, почти неслышно, позволяя Локи считывать вопрос, одними губами шепча его ему в плечо.
— Я бы показал тебе другие миры. Холодный Йотунхейм, светлый Альфхейм, Ванахейм, дом мудрых ванов… Мы бы летели над ночным морем навстречу полной луне. Пили бы вино на лугах Асгарда и занимались бы любовью в мягкой кровати моих покоев… Там, где никто нас бы не потревожил. — Локи вдруг замер, лишь рукой сжав рубашку Мобиуса. — Я бы познакомил тебя с матерью.
Ладонь Мобиуса легла сверху на его.
— Я был бы очень рад, — прошептал он.
— Ты бы ей понравился. — Локи дотянулся до бокала, опорожняя его, и передал часть вкуса Мобиусу, целуя его влажными, терпкими от вина губами. Мобиус обнял его, притянул ближе, уже не целуя, но еще касаясь его губ своими — собирая тихие откровения Локи с них.
— Какой она была?
Мобиус помнил описание Фригги из файла — сухое, бесчувственное. Помнил ненаступившее будущее Локи и ее в нем. Видел ее любовь к нему, видел ее страдания, видел ее смерть… Но никогда не задумывался о том, как Локи к ней относился. И теперь, почувствовав слегка напрягшегося в его руках чародея, он вдруг понял, как сильна была любовь Локи к его матери. И как болезненно он переживал ее смерть, смерть, которая случилась даже не на его глазах, а лишь на стене допросной.
Локи отстранился. Сел, отвернулся, не в силах смотреть в глаза Мобиусу, когда собственные были полны слез.
— Она была… Чуткой. Нежной. Воинственной и умной. Хитрой и… честной. — Он сжал ладони, вспоминая вдруг, как она обхватывала их, еще маленькие, детские, когда учила его колдовать. На его спину легла ладонь Мобиуса, проникая в далекие воспоминания. — Она была мудрой правительницей и заслуживала это звание, как никто другой. — Он повернулся к Мобиусу с блеском гордости в глазах.
Отвечать было не нужно; Мобиус бы и не придумал достойного ответа. Но Локи потянулся к нему, сжал его ладонь своей и поцеловал, закрывая глаза — доверяя рукам аналитика, направлявшим его. А потом он отстранился, наполнил оба бокала вином и пригубил его, передавая второй Мобиусу, покорно принявшему его.
В уютном молчании Локи откинулся на спинку дивана, потерявшись в мареве прошлого, окутанного теплым уже вином, а Мобиус взглянул на него, вдруг осознавая, насколько старое, насколько древнее существо сидело рядом с ним. Когда Локи родился… Понятие времени терялось в ТВА, но даже Мобиус осознавал, что, когда Локи родился, мир, такой, как он есть сейчас, еще не существовал. Земля, на которой он бывал, эпохи, в которые он попадал, все они сменяли друг друга, а Локи жил. И ничего не менялось в Асгарде.
Асгард стоял, незыблемый, нетронутый ни войнами, ни болезнями, ни смертями… Но теперь Асгарда не было.
— Мы можем съездить туда, — вдруг прошептал Мобиус, отставив бокал. Локи взглянул на него, в легком недоумении приподняв бровь. — В Асгард. Когда он еще был.
— А как же неприкосновенность единой линии времени? — В голосе Локи прорезались знакомые интонации мисс Минуты. Мобиус закусил губу, положил ладонь ему на бедро, раздумывая над ответом.
— Я придумаю способ. — Он взглянул на чародея. — Он должен быть.
Конечно, способа не было. Попасть в Асгард, не нарушив линию времени, не повлияв на ход событий, было невозможно. Выпить вина на лугах у замка, полюбоваться закатом и пройтись по светившемуся всеми цветами радуги мосту, познакомиться с Фриггой и насолить Тору… Все это было невозможно. Все это было запрещено и привело бы к их аресту и гибели.
Мобиус понимал это; Локи читал это в его глазах.
Но сейчас, сейчас в голове, заполненной дурманом алкоголя, он позволил себе поверить в реальность этого хотя бы на мгновение. И его губы, нетерпеливо почти прижавшиеся к губам Мобиуса, и их поцелуй казались ему такими же реальными, как и это обещание.
Он прижался грудью в груди аналитика; зарылся пальцами в его волосы, углубляя поцелуй, делясь напитком на своих губах, собирая капли языком с губ Мобиуса и скрывая его стоны — они предназначались лишь ему. Он целовал его, чувствуя отголоски возбуждения, поселившиеся на кончиках пальцев и на ушах, в груди и низу живота; и руки Мобиуса, сжавшие его рубашку, двинувшиеся ниже к его заднице, остановившиеся на поясе брюк лишь подтвердили, что Мобиус и сам жаждал этого.
А потом его мягко отстранили.
— Не стоит. — Голос Мобиуса дрожал, чуть севший, полный нетерпения. Но его взгляд, лучившийся улыбкой, спокойный, заставил Локи чуть нахмуриться и сесть обратно на диван.
— Ты не хочешь меня? — Он чуть склонил голову, позволяя в вырезе рубашки увидеть впадины ключицы и изящный изгиб шеи.
— Хочу. — Мобиус обхватил его ладонь, но не рискнул придвигаться ближе. — Но не сейчас.
— Почему? — Локи выглядел спокойным. Но вся его напряженная поза, склоненная в притворной покорности голова, изгиб брови, все указывало на то, что он был в ярости.
— Потому что… — Мобиус все же мягко перехватил его талию, гладя напряженную спину. — Потому что тебе больно. — Он почувствовал, как Локи замер, готовый вырваться из объятий. — Потому что ты… — В ярости. Потому что ты страдаешь. Потому что ты рассказываешь мне о своем доме, которого больше нет.
— Мобиус? — Локи взглянул на него. Мобиус улыбнулся, притянул его за подбородок ближе и коснулся уголка его губ. Почти невесомо, просто скрашивая свои слова:
— Потому что я не смогу остановиться. — По губам Локи скользнула довольная улыбка.
— Тебе и не нужно. — Он потянулся к Мобиусу, прижался к нему, нависая, вжимая его в спинку дивана. — Позволь, просто… Позволь мне. — Его руки забрались под рубашку Мобиуса, нетерпеливо раздвигая ее края у шеи. Мобиус обхватил его за талию, не отстраняясь, не отстраняя, но пытаясь держать себя в руках; возбуждение, снедавшее его уже какое-то время, грозило вырваться наружу, и Локи, своим пахом касавшийся его, поцелуями спускавшийся по изгибу его шеи, лишь подстегивал его, мурашками проходившееся по телу Мобиуса.
— Локи… — Последний рывок, и Мобиус прижал его к спинке дивана, пытаясь контролировать ситуацию. Но их взгляды пересеклись, и в глазах Локи аналитик вдруг прочитал то, что не мог понять с начала вечера. То, что было так очевидно, так логично, так… неподходяще. — Локи, — второй раз его имя он произнес мягко, на выдохе, целуя чародея, своим поцелуем успокаивая его, показывая, что он здесь, что он никуда не денется.
Что Локи больше не одинок.
— Мне нужно… — Локи дернулся было, но замер, остановленный ладонью Мобиуса.
— Не секс. — Он сел. Чародей исподлобья оглядел его, потом все же пристроился рядом, лицом к нему, кладя голову ему на плечо. Его дыхание теплом прошлось по шее Мобиуса и поселилось комом в горле, когда Локи закрыл глаза.
— Секс. — Он сжал его ладонь. — Но ты прав. Не сейчас.
Мобиус поцеловал его в висок, обнял, прижимая ближе, и прошептал на ухо, удобно устроившему голову на его плече чародею:
— Как еще ты коротал время в Асгарде?
Локи хитро улыбнулся, закидывая ноги ему на бедра и прижимаясь плечом к спинке дивана.
— Во время пиров, к нам приводили простых граждан. В те ночи, когда Тор был в другом мире и не мог присутствовать, мне доставалось право выбирать… — Локи скользнул кончиками пальцев вдоль воротника Мобиуса к вырезу его рубашки. — Они были полубогами. Их учили ублажать. Они появлялись в свете закатных лучей и садились рядом с асами; их голоса лились подобно нектару, виноградины одна за другой исчезали меж их юрких губ. Их одежды струились вдоль их тел, белоснежные, сияющие золотыми нитями. — Мобиус улыбнулся, позволяя себе поцеловать чародея, на мгновение прерывая его рассказ. Локи коснулся губами мочки его уха, захватил ее, лаская, посылая табун мурашек по спине аналитика, и шепча — шепча сладкие речи в самую его душу. — А с наступлением ночи я мог выбрать того или ту, кто приглянулся больше, и увести его с пира… — Локи взглянул ему в глаза. — Ночи на Асгарде длинны. А рассвет может длиться вечность.
Мобиус понимал, что это игра. Он понимал, что Локи провоцировал и возбуждал, невесомо лаская его, позволяя представить, как когда-то давно юный принц Асгарда отдавал и, подчас, отдавался на прохладных, тончайших простынях в свете полной луны. Мобиус знал, как играть в эту игру — по крайней мере, с Локи.
И он спросил, кладя ладонь на бедро будто бы задремавшего чародея:
— Что бы ты позволил мне, будь мы сейчас в твоих покоях?
Ответ послышался незамедлительно.
— Все.
— Расскажи. — Ладонь Локи замерла у губ Мобиуса. Тонкие, длинные пальцы скользнули по ним, двинулись дальше по щеке к подбородку и повернули голову Мобиуса к нему. Локи облизал губы, опуская взгляд, мягко поднимая его обратно — достаточно, чтобы Мобиус пропустил вдох, — и негромко произнес:
— Я бы увел тебя с пира, как только увидел. Мы бы шли по темным переходам замка, от света во тьму, пока за нами бы не закрылись двери моих покоев. Я бы… Я бы снял с тебя рубашку. — Кончиками пальцев Локи скользнул по застегнутым пуговицам Мобиуса. — И откинул бы ее, ненужную, в сторону, мягко усадив тебя на край кровати. А ты покорно бы сел, — ведь ты не хотел бы пропустить представление. — Локи замер, наслаждаясь полученным эффектом. По его губам скользнула улыбка, все еще хитрая, все еще сдерживаемая, и перекатилась на губы Мобиуса, прижавшегося к его шее легким поцелуем:
— Я бы не отрывал от тебя глаз, — прошептал он.
— Музыка с пира слышалась бы и у нас, но… Но быстрые, звонкие мелодии менестрелей мне никогда не нравились.
— И что бы ты сделал?
— Всего пары движений достаточно, чтобы наколдовать мелодию в воздухе. Я бы создал ее для тебя. — Локи отклонил голову, позволяя Мобиусу пройтись сдержанными поцелуями вдоль изгиба его шеи к прикрытому рубашкой плечу. — А потом ты бы смотрел, пока я раздевался бы под ее аккомпанемент.
И на мгновение, лишь на мгновение перед глазами Мобиуса встала описываемая Локи сцена: большая спальня, освещенная светом луны из больших, открытых окон. Проходящийся по ней ветер, остужавший, но не холодивший разгоряченные тела. Локи, юный Локи, с хмельным взглядом Локи, поводящий плечами — позволяющий тунике самостоятельно соскользнуть с тонкой кожи, в неверном свете луны казавшейся почти голубой. Под туникой были лишь хлопковые штаны; штаны, за пояс которых Мобиус потянул его к себе, чтобы неспешно развязать тесемки, не разрывая взгляда с неровно дышавшим чародеем, и позволить им упасть с его бедер вслед за туникой.
Гостиная апартаментов Мобиуса пропиталась желанием; Мобиус закрыл глаза, вслушиваясь в тихие слова Локи, повторявшие его видение, сжал его рубашку в своей ладони, прижался приоткрытыми губами к его челюсти, не решаясь коснуться его губ.
— Я бы присел на твои бедра, — негромко проговорил Локи. — Я бы чувствовал кожей грубость твоих штанов, и мановением моей руки они бы упали у кровати, оставляя тебя обнаженным. Я бы приподнялся, придерживаемый твоими руками…
— А я бы ласкал твое тело, — прошептал Мобиус, припоминая их последние ночи. — Мне нравятся следы моих губ на твоем теле, — добавил он, оставляя прикосновение губ на его шее у затылка. Локи чуть согнул голову, открывая ему больший доступ к своей коже. — Ты бы позволил мне войти в тебя? — спросил он, позволяя себе проникнуть под рубашку Локи теплой рукой. Локи прикоснулся к его губам:
— И не раз. — Мобиус взглянул на него. Локи улыбнулся, скрывая грусть в глазах, поцеловал его и откинулся на спинку дивана, оставляя ноги лежать на бедрах аналитика. — Эта ночь была бы долгой.
Мобиус задумчиво взглянул на него. Потом нагнулся, прижался к груди Локи своей, поцеловал.
— А утром? — тихо спросил он, обнимая отвернувшегося чародея. Тот устроился рядом, позволяя Мобиусу боком лечь на широкий диван.
— А утром я бы познакомил тебя с матерью. — Он взглянул на Мобиуса.
Мобиус поцеловал его в висок.
— Я бы сделал все, чтобы ей понравиться.
— Ты бы ей понравился, — повторил Локи. Потом тихо добавил. — В любом случае.
Где-то в районе поясниц их пальцы переплелись. Мобиус погладил его по тыльной стороне ладони, обнял крепче. Локи закрыл глаза, пристроив голову у плеча аналитика. Безмолвное признание полетело по комнате, вторя тихим, теплым откровениям этого вечера. И Локи хмыкнул, прижимаясь чуть ближе, а Мобиус уткнулся носом ему в волосы, прижимая ближе и шепча:
— Ты больше не одинок. — Локи скользнул ладонью по его плечу, зарылся в волосы и негромко ответил:
— Ты тоже.