9.

- Мингю! - Чимин дернулся и резко распахнул глаза. 

Сердце бешено стучало в груди. Омега не помнил, что ему снилось, но похоже что-то малоприятное, раз он проснулся таким взволнованным.

Тяжело дыша, омега провел ладонью по лбу. Мокрый. Вспотел. Немного поерзав, Чимин ощутил, как неприятно липла одежда к телу.

Чимин обнял живот и снова закрыл глаза. Нужно успокоиться. Мингю всегда очень чувствителен к его переживанием и начинает пинаться. Не хватало еще его разбудить и напугать.

Глубокий вдох и выдох. Дыхательная гимнастика обычно неплохо помогала отвлечься, но в этот раз, как бы он ни старался, сердце все никак не желало успокаиваться. Растущее внутри волнение заставляло моторчик стучать как заведенный.

Успокоиться. Нужно успокоиться.

Чимин открыл глаза и огляделся. Темно. Электронные часы показывали два часа ночи. Получается, он все же отключился, пока ждал Юнги.

Юнги? Чимин повернул голову. Его альфа спал на надувном матрасе, свернувшись калачиком под одеялом.

Вроде все как всегда. Тихо и спокойно. Никаких поводов для паники и беспокойства.

Нужно просто успокоиться.

Чимин прислушался к собственным ощущениям. Знакомая тяжесть во всем теле и немного ноют мышцы. Привычно. Ничего нового.

Чимин, наверное, просто отвык. Он уже не помнил, когда в последний раз нормально спал и высыпался. А тут вот...

Дурдом. Чимин улыбнулся и покачал головой. Дожили. Он и правда отвык от нормального крепкого сна. Их Мингю рос шебутным мальцом, в последние месяцы беременности практически полностью лишая Чимина сна. Благо Юнги в эту неделю хоть как-то спас положение.

Сколько же он спал?

Так, Юнги пришел где-то в семь, а сейчас было уже два часа ночи...

Семь часов!

С ума сойти!

Как же давно он не спал беспробудно целых семь часов.

Целых семь...

Так! Стоп!

Спать семь часов подряд не-нор-маль-но! Их Мингю слишком активный ребенок, он никогда не давал Чимину столько спать!

- Мингю-я? - Чимин погладил живот ладошкой. - Мингю? - сердце снова с силой долбанулось о ребра и пустилось в дикий скач. 

Господи! Хоть бы один толчок.

- Мингю-я, малыш, проснись, - омега слегка похлопал свой живот, молясь о том, чтобы ребенок хоть как-то шевельнулся. Пускай даже резкий болезненный пинок, что угодно, только бы знать, что живой! Что все хорошо! 

Понятно, что глупость. Понятно, что Чимин в очередной раз накручивал себя по пустякам, но...

- Мингю, малыш? Ну же?

Ничего. Чимин ощущал его внутри себя, чувствовал его тяжесть, но...

Что же делать? Его сердце сейчас разорвется от паники, от липкого и холодного страха, что ребенок...

- Юнги-и-и! - первое, что пришло Чимину в голову. 

- Гав! - вторила ему Шими, ощущая беспокойство хозяина.

Юнги, он же... он же рядом, он же умный и сдержанный. Сейчас он объяснит ему, что все хорошо и что малыш просто спит, да...

- А? Что? - сонно буркнул Юнги. - Чимин? - альфа подорвался на ноги. - Твою ж! - Юнги запнулся о собственные тапки. 

- Юнги! - все тело Чимина сковало от беспомощности и страха.

- Чим, что? - Юнги подскочил к нему, забираясь на диван. - Что случилось? Где болит? - потянувшись, он щелкнул на стене выключатель. Комнату озарил свет. Морщась от яркости, Юнги схватил Чимина за руку. - Уже началось?

Шими потянулась и, упершись передними лапами в диван, стала беспокойно оглядывать Чимина с Юнги.

- Мингю, он... - Чимин поднял взгляд на Юнги. - Он... 

- Что? - Юнги вглядывался в бледное чиминовское лицо и никак не мог понять, что происходит. С просонья мозг соображал туго. - Мингю? - Юнги положил ладонь Чимину на живот, продолжая смотреть ему в глаза. Широко распахнутые, постепенно наполняющиеся влагой они передавали альфе то, о чем Чимин не мог сказать словами.

- Он не шевелится, - нижняя губа начала подрагивать. Чимин закусил ее, чтобы сдержать то, что рвалось наружу. - Совсем...

У Юнги внутри все сжалось в тугой маленький ком, а потом резко рвануло. Сердце начало долбиться так же быстро, как и у Чимина. 

Они с ним уже это проходили. И не раз. На Чимина периодически накатывала паника, и он поднимал шумиху. На самом же деле оказывалось, что все в порядке. 

Но сейчас...

Юнги сам интуитивно чувствовал, что случилось действительно серьезное. Возможно, даже...

Альфа сжал зубы. Не время терять голову. Возможно...

Нет! Сейчас каждая минута на счету.

- Хорошо, едем в больницу, - Юнги кивнул и слез с дивана.

- Юнги-я... - голос омеги дрогнул.

Альфа обернулся. Одного взгляда на свою перепуганную пару было достаточно, чтобы сердце пропустило очередной удар. Он-то молодец, хорош! Взял себя в руки и скомандовал собираться в больницу, а Чимин... Омежьи глаза сейчас казались еще больше на бледном лице.

- Юн-ги, - Чимин держался из последних сил, но соленая влага уже потекла по щекам.

- Чим, - Юнги присел на диван и обхватил лицо Чимина ладонями. - Мы с тобой два дурака с полным отсутствием родительского опыта, - альфа старался говорить спокойно и при этом уверенно. - В больнице наш врач в очередной раз закатит глаза и скажет: "опять вы?", а потом выпнет из больницы, потому ничего серьезного с Мингю не случилось.

Надежда. Такая робкая и несмелая. Прямо сейчас Юнги понимал, что есть только они с Чимином, и только Юнги в силах дать своей паре эту, пусть и небольшую, но надежду.

- А потом Мингю проснется, - Юнги широко улыбнулся, чувствуя жжение в глаза. 

Чимин улыбнулся сквозь слезы. Ему ведь действительно нужна была надежда. Нужен был Юнги.

- И ты еще будешь жалеть, что не воспользовался шансом и как следует не выспался, - в груди так кольнуло, что стало больно дышать.

Чимин, хлюпая носом, засмеялся. Он просто впечатлительный тюфяк. Все действительно в порядке. Они съездят в больницу и уже через час будут со смехом вспоминать, как Чимин размазывал слезы по лицу, паникуя напрасно.

- Все будет хорошо, - Юнги прижал к себе Чимина. Вот и славно. Надежда есть.

Как и страх. 

Сейчас два часа ночи. Их лечащий врач спит дома. Максимум, кого они найдут в больнице, так это сонного дежурного врача, скорее всего раздраженного тем, что ему не дали поспать. Закатывать глаза он не будет, как и говорить "опять вы?"

Вот она правда. И эта осознаваемая Юнги правда сильно отличалась от того, что он только что пообещал Чимину. 

Но самый главный ужас был в том, что и второе обещание Юнги, о том, что с их Мингю все хорошо, могло оказаться ложью.

***

Юнги в жизни не водил так быстро. Благо дороги в будни ночью были почти пустыми. Только благодаря этому, они не попали в аварию.

Альфа крепко сжимал руль, стараясь сосредоточиться на дороге, но получилось из рук вон плохо. Внимание так или иначе переключалось на Чимина. Несмотря на круглый живот, омега выглядел очень хрупким. Бледность, горящие широко распахнутые глаза и губы, то и дело шепчущие имя Мингю - Чимин казался невменяемым. Образ дополняло и то, как плотно Чимин обхватил руками свой живот. Сгорбившись, он раскачивался из стороны в сторону и словно баюкал не то себя, не то спящего в его утробе Мингю.

Смотреть на омегу было невыносимо больно. Юнги будто резали по живому.

Что если они потеряют Мингю?

Что если... что если он потеряет Чимина?

Что будет с Чимином, если не станет Мингю?

Нет! Нельзя!

Дорога и скорость не прощают невнимательность!

Стиснув руль до побелевших костяшек, альфа смотрел только на дорогу.

До больницы оставалось всего ничего. Нужно потерпеть, а там...

Юнги мог сколько угодно говорить Чимину, что все будет хорошо, мог сколько угодно успокаивать его. 

Одного не мог - врать самому себе.

***

Чимин плохо помнил, как они добрались до больницы. Ощущение реальности постоянно покидало его. 

Сознание более или менее прояснилось только в больнице. 

Усталое заспанное лицо врача-омеги средних лет. Его раздраженный вздох, неторопливые, даже слегка заторможенные движения...

Голос Юнги, резкий и холодный как сталь, требующий шевелиться быстрее.

Реальность снова уплывала.

Несмотря на то, что после рыка Юнги врач и правда ускорился, картинки перед глазами менялись смазанными пятнами. Будто Чимин сидел в пустом зале и смотрел на большом экране какое-то слайд-шоу, сделанное начинающим пользователем программы. 

Вот он стоит возле регистратуры. Ладонь Юнги - единственный якорь, удерживающий его в реальности.

Вот он уже сидит в коляске и его куда-то везут. Тепло Юнги еще ощущается в руке.

Вот кабинет. Смотровая дежурного по сравнению с обычным кабинетом холодная и не обжитая. Да и зачем? Дежурный каждый раз разный, поэтому обживать то, что тебе не принадлежит, не имело смысла.

Рука Юнги исчезла, а вместе с ним и сфокусированность на происходящем. Чимин огляделся по сторонам, надеясь, найти Юнги глазами. Но и тут провал. Судя по всему, альфу попросили подождать снаружи.

Нервы подвели омегу. От переизбытка эмоций Чимин в какой-то момент поплыл. Чувствуя себя деревянной марионеткой, он послушно задрал домашний свитер.

Холод металлической головки стетоскопа.

Взгляд врача, ставший из раздраженного обеспокоенным.

Чимин попытался что-то спросить, но врач, потупив взгляд, сказал что-то про узи.

Чьи-то крики. Кажется, врач звал кого-то. 

Еще одно лицо - заспанный медбрат. Видимо, его-то и звал врач.

Снова коляска. 

Юнги... 

- Юнги! - выцепив взглядом альфу, Чимин потянулся к нему. Его рука, его голос, его спокойствие - весь он был так нужен Чимину. Так отчаянно необходим. Он ведь сейчас единственная ниточка, связывающая его с Мингю и с тем счастливым прошлым, в котором главной заботой был сон на животе и кисло-сладкие апельсины. - Юнги... - слабо прошептал Чимин, понимая, что альфу сейчас к нему не подпустят.

Снова коридоры. Стены, выкрашенные в тусклые, слабо различимые цвета. Пустые лавки. Ненавистный больничный запах... 

Больше всего Чимин ненавидел именно этот запах. В нем было столько всего намешано: запах медикаментов, запах бинтов, запах хлорки, запах болезни, а еще, самое страшное - запах отчаяния и запах безысходности.

Чимин не любил больницы, но появление Мингю в его жизни кое-что поменяло. Он стал воспринимать больницу иначе. Скорее как возможность узнать что-то о Мингю, узнать, как скоро они, наконец, встретятся. Чимин приходил на приемы и знал, что это временно, что он уйдет отсюда, выйдет на улицу, выйдет на свежий воздух и пойдет туда, где его ждут.

А сейчас...

То самое отчаяние с нотками подкрадывающейся безысходности. Будто он уже никогда не покинет этих стен, будто их Мингю...

Опять просьба задрать свитер. Холодный гель, аппарат узи...

Сознание в который раз отказывалось воспринимать реальность. 

Очнулся Чимин уже в знакомой смотровой. Рука Юнги. Он сидел на стуле рядом.

Врач с взъерошенными волосами. Взгляд напряженный, смотрящий куда угодно, кроме Чимина.

- Ну что? Что с Мингю? - Чимин поддался вперед, придерживая живот.

Рука Юнги сжала его ладонь чуть крепче.

Врач уткнулся в свои записи. Вошел медбрат и положил перед ним на стол какой-то клочок бумаги с печатями. Может, анализы какие-то или еще что. Врач внимательно прочитал и прикрыл глаза. Длинные пальцы потерли переносицу. Глубокий вдох, не предвещающий ничего хорошего.

Врач еще раз посмотрел на свои записи, повертел в руках клочок бумаги, будто давая себе время собраться с мыслями.

- Антенатальная гибель плода, - голос врача прозвучал хрипло и устало.

- Шт... - Чимин открыл рот. Диагноз прозвучал у него в голове как-то разрозненно. Просто набор не связанных между собой слов. Он повернулся к Юнги, надеясь, что альфа ему все объяснит. - Что?

Но Юнги молчал. Бледный, плотно сжатые губы. 

- Что это значит? - Чимин снова повернулся к врачу. Из трех слов он знал значения только двух - "гибель" и "плод". 

Какой плод? О чем он? У них не плод, у них Мингю!

Гибель... а вот тут уже труднее. 

Чимин моргнул. Картинка потеряла свою резкость от подступившей к глазам влаги.

- Доктор Чхве, он ведет мою беременность, - Чимин вылавливал из памяти слова своего врача, - он говорил, что никаких патологий нет, что все хорошо, что на последних сроках крайне редко... - затараторил Чимин. - Что это значит? - омега смахнул пальцами слезы и вновь прижал ладонь к животу. 

Но врач... этот сукин сын молчал, продолжая смотреть на свои записи.

- Это лечится? Это... это... Деньги не проблема...

Врач дернулся, словно его чем-то хлестнули, и посмотрел Чимину прямо в глаза.

Гибель.

Чимин замотал головой.

- Нет... - Чимин закрыл рот рукой.

- Такое действительно происходит редко, но происходит. К сожалению, в сложившейся ситуации уже ничего не поделаешь, - врач аккуратно вложил лист со своими записями и тот клочок бумаги в больничную карту Чимина, - мне очень жаль, - дежурная фраза с примесью настоящего сочувствия к чужой утрате. 

Врач закрыл больничную карту и положил ее на край стола.

Точка.

Есть такая боль, от которой не может спасти даже рука любимого человека.

- Не-е-е-е-е-е-е-ет!