Пролог

"На пике влюблённости возникает опасность размывания границ между «Я» и объектом. Вопреки всякому здравому смыслу, влюблённый утверждает, что «Я» и «Ты» — одно целое, и готов вести себя так, будто так и есть на самом деле."
Зигмунд Фрейд.

Бегая босиком, адреналин бушевал в моей крови. Острые кристаллы снега впивались в мою кожу, но боль терялась в панике.

Я бежала. Без мыслей, без направления, без надежды.

Бегала, не чувствуя босых ног на сухом, ледяном снегу.

Просто спасалась, теряясь в бесконечной тайге.

Тайга не прощает. Здесь легко исчезнуть — замерзнуть, утонуть в снегу, стать добычей для зверя.

Но я бежала не от волков. Волки убивают быстро и без мучений.

А Он — нет.

Лучше падать жертвой зверя, чем оказаться в руках человека, который наслаждается чужой болью. В руках человека, который изнасилует и растерзит твою плоть.

В этом случае, твоя кончина наступит очень медленно и мучительно.

Позади раздался треск веток, и я замерла. Сердце колотилось, грудь вздымалась в беспорядочном ритме.

Он был близко.

Ловушка.

И я провалилась в яму.

Хруст сломанной правой ноги и дикая боль вынудили меня прервать этот страх быть найденной, и я издала визгливый вопль.

Яма была неглубокая: легко можно было бы отсюда выбраться, но мое тело так и лежало на холодной мокрой поверхности.

Он найдет меня. Найдет и увидит сперва сломанной, но и возбудится от этого вида. Снег таял подо мной, ночнушка прилипла к коже, рисуя на холодном воздухе каждую линию моего тела.

Вдох - выдох. Каждый вдох ломал мне рёбра.

— Лили!

Голос, но не его.

Я затаила дыхание.

— Лили!

Я хотела закричать, но из горла вырвался только слабый тон.

Заметив, что его крики отдаляются — я закричала, удивившись тому, как противно слабой прозвучал мой визг.

– Богдан...

Богдан остановился, и я поняла, что совсем рядом. Рядом, потому что всё это время слышались беспрерывный хруст снежинок.

Он искал меня всё это время.

И снова издалась вопль надежды, либо боли, но той же силы.

— Ты где?

Открыв глаза, я уже была в его крепких руках.

Скулы заострились, как только взгляд прошелся по мне.
По моему слабому телу. Окровавленным губам и гематомам везде от век до ног.

Я не ела уже три дня, от того мне было дико холодно в этой шелковой ночнушке.
Однако ощутившись теплоту в его крепких лапах — слезы, как водопад вылились по щекам, а затем по губам, тем самым боль на моих свежих ранах только и участилась.

— Ты здесь... — сорвался с губ слабый шепот.

Выбравшись с ямы, он всё же держал меня в своих крепких руках и одной снял свою кожаную куртку, тем самым скинув на мои плечи, будто окутав новорожденного. И за всё это время, он смотрел вперед, стиснув зубы от ярости.

Я уткнулась в его жаркое плечо, спрятавшись от всего мира под верхней одеждой. Будто так становилась невидимой.

В лесу, где царила мертвая тишина , слышался мне только один звук: его шумно бьющее сердце в попытках вырваться.

Резко остановившись около той же ямы, откуда мы только выбрались — он схватился резко за моё бедро со сломанной ногой. Боль пронзила, но не смогла быть замечанной им, потому что я скрывала её сильно и не хотела, чтобы Богдан всё понял.

— Черт, откуда ты взялся? — отвратительный мужской голос растерянно спросил. — Как? Как ты нашёл её?

Он находился в четырех метрах от нас.
С пистолем, нацеленный на нас.
С нами в глубоком лесу, покрывшимся снегом.

И я осознала причину, почему Богдан обнял меня своим телом крепче, чем когда-либо. Причину, почему его сердце перестало биться на минуту.

Тот, от которого я убегала босиком в ночнушке.
Тот, от которого я пряталась в глубоком лесу, не испугавшись темноты и животных.
Тот, от которого я пряталась от отвращения —нашел меня.

И, оказавшаяся в объятиях крепких лап моего недавнего Чудовища — стал моим единственным Спасителем.

— Моя Лили.

Шепнул мой Спаситель в ухо прежде, чем раздался выстрел.