глава шестая

Казалось, что утро началось, но время перевалило далеко за обеденное время. Тэхён смотрел в потолок и никак не мог понять, что за странное чувство теплится у него в груди. Возможно, дежавю, но это нихера не дежавю.

Тёплое одеяло согревало тело, а оно — болело после вчерашнего рандеву. Какое бы не было продолжительное рандеву, Тэ соскучился безумно по Чонгуку. Но и Чонгук был бы не прочь компании Тэ у себя в квартире.

Квартира не подвергалась изменениям, но это было не столь важно. Квартира, как квартира. Самое главное, что после Тэ сюда никто и не заходил. Таким уж был Чонгук, до боли любивший своё личное пространство. Но, разбижавшись, в него прыгнул Тэ, как будто в уходящий поезд. Ким был удивлён, что первым делом, он рванул к человеку, которого связывал лишь перепихон и любовь к первому месту, а рядом стоящий шкаф купе — на почётном втором. Никто и не думал, что спустя каких-то пять лет, пламя любви разгорится до состояния пожара, а не затухнет ещё на основании пепелища.

Кимушка решил встать с кровати и одеть первую попавшуюся шмотку, чтобы попереться на кухню. Ему надоело лежать, а пустая кроватка будто бы и надоела. Хотя, по комнате витал аромат, напоминающий только Чонгука, Тэхён балдел от такой прикормки. Но, скукота и интерес исследовать место, переосилили его и Ким рванул исследовать владения. На удивления всему живому, шкаф-купе стоял у плиты, в одних трусах. Хорошо, что в трусах, а то второй омлет бы Ким не осилил. Чонгук что-то кошеварил у плиты, позабыв о том, что у него гости. Может быть, он так и думал, но его гость уже оказался позади него и крепко обнял его, прижимаясь щекой к спине.

— Доброе утро, малыш, — говорит Чонгук, отрывая руку от кастрюльки, гладит руку Тэ. — Тебе хорошо спалось?

— Даже, замечательно, — говорит Тэ. — Не знал, что ты причмокиваешь по ночам и что-то бормочешь под нос.

— А я не знал, что ты так дерёшься, — говорит Чонгук. — Отхреначил ногой так, что будто бы я тебя собирался красть. А потом и обниматься лез.

— Все мы не без греха, — говорит Тэ. Тепло, исходящее от спины Гука, приятно грело Кима. Да и ему было приятно, что хоть за пять лет пожмётся так с Гуком на кухне. Каким бы он злюкой не был. 

— Хочешь сказать, что мы все грешим? — Гука будто подменили. Голос его изменился на более твёрдый и напористый.

Кима испугал такой расклад событий. Хотя, за свои тридцать, он многое повидал и его ничего не должно пугать. Но всё же, пугать начинает то, от чего ты не следуешь ожидать. Ким отпускает Гука из своих объятий и моментально отстраняется от него, отходя до барной стойки. Спина-то упёрлась в неё раньше, чем сопрекоснулась попа с выпирающей седушкой. Гук моментально оборачивается, видя лишь испуганный взгляд Тэ. Он чувствует себя хозяином, ибо он на своей территории, а Ким — антилопа, заблюдившаяся в поисках водопоя. Но всё же, как бы тигр тихо не крался, добыча будет всё равно дрожать. Скользящий и оценивающий взгляд Чонгука говорил, будто о том, что не стоит разбрасываться словами просто так. Но Гук не собирался есть Кима, а всего лишь поцеловал, но посадил на столешницу, в надежде, что Ким не слезет с неё, пока Чон не приготовит похавать.

— И что это блять было?! — отойдя от ужаса, восклицает блондин.

— Малыш, — Гук снова обернулся и посмотрел на Тэ с ноткой угрозы. — Я готовлю нам поесть. Посиди, пожалуйста, там. А то соблазнять меня начинаешь.

— Нам?! — находясь в ахере, переспрашивает Тэ. — Соблазняю?! Да бляха, тебя надо в мужья записывать сразу.

— Не выражайся только, — говорит Гук. — А то выглядешь как бабка, которая любит поматерится.

— Не понял, — Тэ насупился, как ёжик. — Тебе и моя речь не нравится. Понятно всё с тобой. Я к нему блять через континент, через океан, а он...не выражайся. Тьфу на тебя!

И Ким отвернулся от Гука. Он свесил ноги с барной стойки и наблюдал за тем, как за окном меняется погода. Из хмурой тучки выползает маленький лучик, а из лучика — формируется ещё несколько. После же, словно, прорывая бумагу, появляется и диск, ярко жёлтый, напоминающий солнце, и, озаряет небо своими лучиками. Лучики раздедяются и формируют «ленточки», расползаясь, по всему небу. Хмурые тучи сменились на ярко голубое небо, а облачка маленькие. Тэхён, словно, заворажённый, смотоел в окно, наблюдая за рождением света. Чонгук к тому моменту приготовил лапшу и присоединился к Тэ, обняв его со спины, положив свою голову на плечо.

— Красиво, — говорит Тэхён. — Не правда ли?

— Ты красивее, — говорит Чонгук.

— Да ты что? — выпалил Ким. — Минуту назад, ты говорил об обратном.

— Малыш, — говорит спокойно Чон. — Пошли поедим, а то еда остынет.

— Пошли, — сказал Ким. — Но я буду сидеть на столешнице. Чтобы кое-кто не соблазнялся.

— Злючка-колючка, — выпаливает Чон и отлипает от барского плеча, отпуская из объятий.

Ким даже и бровью не повёл, но немного продвинулся в сторону стула, отодвинув его, чтобы поставить свои ноги. Чонгук отвернулся к столу, взял тарелки, чтобы наложить поесть. Тарелки наполнились лапшой, а запах горячей гречневой лапши распространился по всей кухне, добираясь до носа Тэхёна. Его живот пронзительно заурчал, но Ким и виду не подал. Пришлось сидеть смеренно, словно пёс, ожидающий, когда разложат еду по мискам. Но Чонгук и это предвидел, и, будто знал, что его благоверный может отказаться. Поэтому, решился взять тарелку побольше и перелил бульён в тару побольше, добавив туда две порции лапши и соуса. Чонгук поставил чашу с лапшой, и, обойдя барную стойку, садится на стул. Тэхён, решивший, что плечи Гука, это подставка, поставил ноги поочереди, расположившись пооудобнее.

— Ты так заигрываешь со мной? — спрашивает Чонгук.

— Нет, — говорит Тэ. — Просто, нашёл новую подставку для своих ног.

— Ты получишь ещё одну подставку, если поешь, — говорит Чон, продвигает миску с едой.

— Я не буду есть, — сказал Ким.

— Ну и не надо, — Гук забирает миску и начинает жадно есть еду.

Тэхён, наклонившись, смотрел на Гука. Его взгляд был умтремлён на новый пирсинг, а также, татуировку, которая была выведена на шее. Эта татуировка было больше похожи на  линии, нежели на вещь, которой бы гордился каждый, гордо демонстрируя. Волосы, коротко стриженные, будто бы подчёркивали имидж плохого парня, а мускулы — подчёркивали каждую частичку тела парня, ставшего мужчиной. Да и маленький шрамик, что на правой скуле, будто бы и подчёркивал всё. Тэхён решил немного поиздеваться над Гуком и почесал большим пальцем ухо. Гук решил необращать внимание, а просто продолжать есть лапшу. Но Тэхён и не думал сдаваться, поэтому, забрал палочки у Гука и стал есть лапшу.

— А ты выёбывался ещё, — хватая за ногу Тэ, Гук тянет на себя, ловит и его, и, сажает к себе на колени. — Кушай, малыш.

— Я чуть не подавился, — бубнит Тэ, уместив свой попец поудобнее. — Но, спасибо, зайчик.

— Зайчик? — спрашивает Гук. — Ты в этом уверен?

— Уверен, — бубня с едой во рту, говорит Тэ.

— Посмотрим, малыш, — сказал Чон, откинувшись на спинку стула.

Между Кимом и Чоном остаётся расстояние и Гук решается закурить сигарету. Закуривая Мальборо, Гук прикасается к бёдрам Тэ, плавно перетекая к рёбрам. Ким, поёрзав, продолжает есть, но наматывает на палочки порции побольше. Гук же запускает руки под майку Киму, касаясь его тела, ощупывая соски. И, на удивление Гука, он не обнаруживает их проколотыми, а на теле — нащупывает рубец. Гук задирает майку и ахуевает. Ахуевает от того, что видит шрам, который тянулся откуда-то, но и новая татуировка. Это больше было похоже на хвост какой-то рептилии, а вот значение шрама, Гук так и не понял, но подумал, что обязательно распросит. Сигарета начала тлеть, а пепел некуда стряхнуть.

— Малыш, — начал Гук. — Будь хорошим мальчиком, подай мне пепельницу.

Ким поперхнулся и начал кашлять. Чон, не замедлив, начал хлопать по спинке Киму, попутно, стараясь натянуть футборку, чтобы не видеть ужасный шрам и татуировку, которую так пытался скрыть Тэ. Но пепельницу, Ким придвинул. Лапша же после слов «будь хорошим мальчиком», будто стала и не вкусной, а желание смыться с квартиры — возросло. Да и Чонгук не подгонял Кима, а просто решил накормить двойной порцией лапши. Но лапшичкой-то не нанешься. Тем более, этим двум есть о чём поговорить.

Ким отложил палочки, и, вставая с колен Чона, отодвинул миску с не доеденной лапшой подальше. После чего, запрыгнул на стол и стал смотреть в лоб Гуку. Взгяд затаившегося тигра, а также, взгляд, подтверждающий, что жертва окрепла и превратилась в зверя.

— На кого ты так смотришь, малыш? — спрашивает Гук с умешкой.

— Смотрю на лицо наглеца, который назвал меня «хорошим мальчиком», — говорит прямо в лоб Тэ. — Тем более, не забывай, кто привил вкус к роскоши.

Тэ забирает сигарету, и, расположившись чуть подальше от стула Гука, поставил свою ногу на паховую зону Чона, слегка проглаживая большим пальцем через ткань член.

— А кто-то хочет поиграть? — спрашивает Гук. — Ну, раз мне привили вкус к Мальборо, то, значит, я покажу тебе и привяжу к тебе вкус к играм.

— И каким же? — спрашивает Ким, наблюдая, как Чонгук ловит его ногу, а после целует ступню.

— Узнаешь, — говорит Чонгук. — А теперь, после плотного позднего завтрака, я предлагаю нам пойти в душ.

— Нам?! — удивлённо переспрашивает Тэ, чуть ли не давясь своими когда-то любимыми сигаретами.