4. Бело-красные гвоздики

Воскресный день я провела дома, обустраивая комнату и разбирая вещи. На улице сегодня было солнечно и свежо. Я приоткрыла ветхую фрамугу, впуская в квартиру морозный воздух. Слегка поёжилась от резкого порыва ветра. Я была одна: баба Нина с утра пораньше поехала на рынок за продуктами. Вахит был у себя, по телефону пообещал зайти к нам на чай сегодня.
Я прошлась вдоль серванта, густо заставленного посудой и книгами. Сервиз «Рыбки» делил одну полку со всеми томами «Войны и мира». Книги выглядели новыми, будто их ни разу не держали в руках. Я достала первый том эпопеи Толстого и раскрыла на первой страничке. В правом верхнем углу аккуратным почерком было выведено: «Ниночке от Тамира. 1947 г.». Я бережно провела пальцем по исцветшим чернилам, хранившим память десятилетий:
- «Надо будет разузнать у бабы Нины про её молодость».
***
Через пару часов я закончила с обустройством. Бабушка вернулась с рынка домой. Весь день мы смотрели телевизор и разговаривали на разные темы. Позже пришёл Вахит и мы дружно пошли пить чай. До поздна не сидели: завтра у меня первый день в новой школе, а баба Нина отправится заканчивать оформление документов на опекунство. Зима пообещал сопроводить меня на новое место учёбы. Спустя полчаса мы разошлись и легли спать.
***
- Давай быстрее, если не хочешь опоздать в первый день. Классуха у тебя ого-го - Флюра Габдуловна - мало не покажется - Зима подпирал плечом дверной косяк, пока я носилась по комнате, собирая портфель.
- Да сейчас, сейчас! - я быстренько закидывала канцелярию и тетради в сумку - А твой где?
- Что? Портфель? - парень недоуменно выгнул бровь, словно я спросила у него что-то неимоверно глупое.
- Ну.
- У меня всё с собой - Вахит достал из нагрудного кармана что-то отдалённо напоминавшее ручку, огрызок карандаша и скрученную тетрадь.
Я прыснула:
- Ну ты! И правда: всё с собой.
- Просто представь меня с портфелем. Я. С портфелем. Я.
От образа, мгновенно нарисовавшегося в голове, как Вахит вприпрыжку летит с портфелем в школу, мне стало ещё смешнее.
- Пошли уже.
- Минуту! Дай пальто накину.
Мы вышли из подъезда и резвым шагом направились к остановке.
- Вахит - осторожно начала я.
- А?
- Что ты группировщик я уже поняла. Ты мне скажи только одно: вы... вы хорошие или не очень?
Парень немного замедлил шаг и шмыгнул носом.
- Нууу... Мы по справедливости поступаем, по-пацански. Невиновных не трогаем - Зима глянул на меня из-подо лба.
Его карие глаза смотрели прямо в душу.
- Это хорошо - нерешительно заключила я.
Что они делали с «виновными» я знать не хотела.
До школы мы доехали молча. Вахит проводил меня к моему классу. Первым уроком был английский язык, который как раз преподавала Флюра Габдуловна. В класс до звонка я зайти не решилась - ждала снаружи. Коридор опустел, все разбежались по кабинетам. Я повернулась к окну и разглядывала обледеневшие деревья. Из трубы школьной котельной прямым столбиком тянулся дым.
- Эй, ват а ю дуин хиа? Гоу ту клэссрум! - раздался басистый грозный женский голос.
Я обернулась: по коридору шла грузная женщина с высоко закрученной гулькой и поджатыми губами.
- Ааа, доброе утро. Я новенькая - Вероника Смелова.
- А, новенькая, хорошо. Проходи в класс, чего здесь стены подпираешь.
Мы зашли в залитую тёплым светом ламп классную комнату.
- Гуд морнинг. Стэнд ап, плиз - отчеканила Флюра Габдуловна и цепким взглядом обвела присутствующих.
В классе было человек 25, не меньше. Все дружно подорвались с мест как только заметили учительницу. Я стала чуть позади неё, нервно теребя край фартука.
- Познакомьтесь, ребята: это наша новая ученица - Вероника Смелова.
Мальчики и девочки хором сказали: «Гуд морнинг, Вероника». В классе воцарилась тишина.
- Гуд морнинг - я еле слышно поприветствовала ребят в ответ.
- Ну что ж, рассаживаемся по местам. Лэтс бегин. Вероника, сядь с Андреем - Флюра Габдуловна кивнула головой в сторону парты, за которой сидел короткостриженный светловолосый мальчишка.
Я прошла через ряды и присела на свободный стул.
- Привет - поздоровалась с парнем.
- Привет - отстранённо ответил он.
На мгновение мне показалось, что я его уже где-то видела. Вроде как в ДК в субботу.
***
Четвёртый урок близился к концу. Я успела познакомиться с мальчиками и девочками со своего класса. Все из них были дружелюбными и это вызвало облегчение, ведь я переживала, что может оказаться наоборот.
Пятым уроком была музыка. Все расселись в кабинете и ждали преподавателя. Через пару минут в класс зашла женщина средних лет с короткой стрижкой. Опять приветствие, опять знакомство... Который раз за день.
- Может, ты играешь на чём-нибудь? - спросила преподавательница.
- Да, я три года отучилась в классе аккордеона.
- Замечательно! Сыграй нам, пожалуйста, а мы с ребятами послушаем. Да, ребята? - учительница окинула взглядом класс. У неё был мелодичный высокий голос и добрые серо-голубые глаза.
Я поднялась со своего места и подошла к инструменту, чинно пылящемуся в дальнем углу. Редко кто играл на аккордеоне. В основном ребята выбирали фортепиано, скрипку или гитару. Мой выбор инструмента был обусловлен случайно увиденной в детстве телепередачей, где молодая девушка так красиво играла на аккордеоне, что музыка практически лилась из-под её пальцев, она вкладывала в игру душу. В тот момент всё было определено.
Я взяла грузный инструмент и поставила его к себе на колени, расположила руки на полукорпусах и начала играть «Либертанго» Пьяццоллы. Пальцы шустро бегали по клавишам, изливая жгучую, энергичную мелодию. Взгляд блуждал по мертвенно тихому классу, всматриваясь в лицо каждого. Я видела восхищение и восторг в глазах ребят и преподавателя. Никто не смел помешать моему выступлению ни словом, ни делом. В этот раз я отдавала инструменту всю себя, хотелось показать всё, на что способна. Пальцы болели от напряжения, спина вспотела, но лицо моё оставалось беспристрастным. Вдруг, я увидела его: Турбо стоял у выхода из класса, рядом с дверями, желая остаться незамеченным. Его взгляд был устремлён прямо мне в глаза. Заметив, что я смотрю, он улыбнулся и сделал подбадривающий жест. На секунду пальцы сбавили ритм, но я обставила это как композиционную необходимость. Сердце пропустило удар, и я вновь забарабанила пальцами по грифу, выкладываясь без остатка.
Когда последняя нота была сыграна, класс разразился аплодисментами и хвалебными речами преподавательницы. Весь этот гомон прервал резкий свист. Турбо вальяжной походкой прошёл к началу класса, остановился примерно в полуметре от меня.
- Туркин, вы что здесь забыли? Испытали резкий порыв приникнуть к миру музыки? - с возмущением и иронией сказала учительница.
- Я вот шёл себе, шёл и услышал самую лучшую игру на аккордеоне в мире. Решил зайти и послушать да посмотреть, а то вдруг в жизни такой возможности больше не представится - растягивая слова парировал Турбо.
Учительница уже хотела выдворить его за двери, но успела только шикнуть, как парень достал из-за спины букет белых гвоздик:
- Это вам, прекрасная леди - он подошёл ближе и передал мне букет.
От растерянности я так и осталась сидеть с аккордеоном на коленях, а теперь ещё и с букетом выше головы:
- Спасибо - я искренне поблагодарила парня.
Мои щёки мгновенно залились краской.
- Так, цветы - это хорошо, конечно, и любовь тоже, но давайте оставим это за пределами школы. Развели здесь цирк! Валера, кыш, у нас урок! - учительница замахала нотами, прогоняя парня.
- Всё бегу, бегу - театрально откланялся Валера и мимолётом шепнул мне на ухо - После уроков на заднем дворе встретимся.
Я ничего не успела ответить, как парень ретировался. От него остался лишь букет и сигаретный шлейф.
После произошедшего все смотрели на меня неоднозначно: девочки с завистью, мальчики с уважением. Я приобняла цветы, поставила инструмент на место и села за парту. Учительница ещё раз отметила высокое качество моей игры и мы продолжили урок.
***
После седьмого урока я схватил портфель, букет и понеслась в гардероб. Поспешно накинув пальто, я выбежала из школы, пытаясь сообразить, где находится задний двор. Моё сердце пело, глаза светились. Я хотела его увидеть. Отдалённо до меня донеслись какие-то крики и катавасия.
- «Наверное, мне туда» - неуверенно подумала я и медленно направилась на поиски звуков.
Через пару минут я вышла к то ли стадиону, то ли катку, находившемуся чуть вдали от школы, и меня поразил шок. Около трёх десятков парней ожесточённо били друг друга кулаками, ногами и всем, что попадалось под руку. Это было сражение насмерть. Кто-то лежал без сознания, безжалостно пинаемый незамечающими его парнями. Один из них ударил совсем юного мальчонку головой об турник. Ребёнок сразу упал, не подавая признаков жизни. С другой стороны трое парней пинали ногами здоровяка, который с одного удара впечатал одного из них в футбольные ворота позади него. Я заметила знакомое лицо: Турбо бился сразу с двумя парнями, которые по комплекции были крупнее его. Один из них уложил его на лопатки и начал беспрерывно месить его лицо кулаками. Желудок скрутило в тугой комок, холодная волна разлилась по телу. Я не знала, что делать, поэтому просто побежала навстречу драке, крича:
- Милиция! Милиция приехала!!!
Мои слова заимели эффект: кто мог, разбежался в рассыпную. Остальные лежали в отключке или пытались встать.
Я подбежала к Валере, по пути уронив портфель, и упала рядом с ним на колени. Он был в сознании. Вокруг парня снег окрасился красным. Я выронила букет, и аккуратно взяла Турбо двумя ладонями за лицо. Он вяло улыбнулся и приподнялся на локтях.
- Валера! Т-ты как?! Что болит?! Давай скорую вызовем?! - я не могла остановиться говорить - Что случилось, кто это был?
- Тише, тише, всё в порядке, Вероничка. Поговорили с пацанами из «Разъезда», вопросы порешали. Подумаешь, немного черты лица друг другу подправили - парень старался держаться бодрячком, но по его дрожащим от напряжения мышцам и плавающему взгляду было понятно, что это не так.
Кто-то сзади дотронулся до моего плеча, и я резко дёрнулась. Это был Андрей, мой сосед по парте.
- Ты... Ты тоже группировщик?!
- Сейчас не об этом. Помоги Турбо поднять, пойдём в качалку - дыхание парня было сбившимся после драки.
Мы аккуратно подхватили Валеру под руки и повели его в ведомом Андрею направлении.
Позади остались лишь отголоски от зверской стычки и букет белых гвоздик, бутоны которых неспешно пропитывались красным.