1. Белый платочек

За окном пробегали однотипные лесные пейзажи. Солнечные лучи игриво заскакивали в купе и мгновенно проносились вдоль стен, не останавливаясь ни на секунду. В воздухе искрились медленно парящие пылинки. Размеренный стук колёс вводил меня в транс, погружал в оцепенение. Я сидела на постели, прижав колени к груди, и неотрывно смотрела в окно поезда. В голове не было ни одной мысли - пустота. Такое ощущение, что сознание погрузили под непроницаемый, матовый купол, который изолировал меня от самой себя. По телу пробежала волна мурашек. Я потёрла голени и посильнее запахнула кофту из ангорки.
- «Я одна. Совсем одна. Мамочка, папочка я так скучаю. Не представляю, что мне делать дальше, как жить без вас» - тяжёлые мысли вновь начали воспалять едва затянувшуюся рану.
Одинокая слезинка выбежала из левого глаза, скатилась по щеке и упала на пододеяльник, разрисованный незатейливым геометрическим узором. На большее не хватало сил, все слёзы были выплаканы месяц назад.
Да, ровно месяц назад, в конце октября, не стало моих родителей. Трагический случай, который произвёл настоящий фурор в местных газетах. Заголовки пестрели такими громкими фразами, как «обезумевший муж задушил свою возлюбленную нитью жемчуга», «ревность, тирания или холодный рассчёт?» и «зверская расправа в центре Москвы: жили недолго и несчастливо, но умерли в один день». Эти слова были такой чушью, ведь мои родители души друг в друге не чаяли, они были влюблены до бесконечности, словно герои романа, но с грустным концом.
Изначально следствием всё было преподнесено так, что мой отец в каком-то непонятном порыве избил мою мать, сломал ей челюсть, а затем задушил жемчужными бусами, подаренными им же на годовщину их свадьбы. Позже, поняв, что натворил, он якобы покончил с собой, повесившись на люстре в центральной комнате. Я не верила словам следователей и криминалистов ни на йоту: «Нет, это не правда! Папа бы никогда так не сделал! Мы были счастливой, обеспеченной семьёй, где все любили и поддерживали друг друга!» В слезах я сбегала с допросов и до поздней ночи бродила по городу или сидела в парке на скамье, ведь вернуться в свою квартиру я не могла. Перед глазами сразу всплывали ужасающие картинки, к горлу подступала тошнота, ноги подкашивались. Измучивая себя морально и физически, я приходила к тёте Оле - маминой сестре, принимала душ и ложилась спать. Так продолжалось около недели. Через некоторое время появились опровергающие детали и улики, которые помогли восстановить настоящую картину произошедшего. Оказывается, мой отец задолжал крупную сумму местному криминальному авторитету, не смог вовремя выплатить долг, за что и был сурово «наказан». Мама же просто оказалась не в то время, не в том месте. Если бы на тот момент я была дома, а не в школе, то меня постигла бы та же участь. Чтобы замести следы, так называемая группировка «Централ» инсценировала жестокую расправу мужа над женой. Но всё тайное рано или поздно становится явным. Как и в этом случае: всех членов банды, участвовавших в двойном убийстве, присудили к 20-25 годам лишения свободы.
Я до сих пор помню колючие, изучающие, любопытные глаза соседей, знакомых и вообще любых встречаемых людей. Они все знали меня в лицо, ведь газетчики не побрезговали возможностью распечатать мою совместную с родителями фотографию на первых страницах своих изданий. Слова их выражали сочувствие и соболезнование, а глаза отражали лишь желание насытиться новой порцией сплетен и слухов, которыми уже успела обрасти кончина моих родителей.
Некоторое время я была с тётей Олей. Она написала заявление, чтобы я могла ближайшие несколько дней не ходить в школу. Так как на момент гибели родителей мне не было 18 лет, то по закону положено заиметь опекуна, иначе - приют. Тётя не смогла взять на себя опекунство надо мной, потому что кто позволит четырёхдетной матери-одиночке взять ещё одного ребёнка. Из более-менее близких родственников у меня осталась только двоюродная бабушка Нина из Казани. Она без малейших раздумий согласилась взять меня к себе под крыло. И вот: документы из школы забраны, вещи тоже. Квартиру в будущем, скорее всего, я выставлю на продажу, ведь там ни то что жить, а даже находиться после всего случившегося невозможно. Теперь я попытаюсь начать жизнь сначала. Но огромную дыру в сердце, оставленную уходом родителей, я никогда не смогу залатать.
Вдруг в лесополосе пробежали две юные, грациозные косули, оставляя за собой дорожку следов на снегу. От удивления я крепко сжала белый носовой платочек с вышитыми мамой моими инициалами - «С»мелова «В»ероника «В»ладимировна. Косули стремительно скрылись в частоколе оголённых, чёрных стволов деревьев. Снаружи постепенно вечерело. Снег становился синим, а небо чёрным. Я прикусила губу и провела большим пальцем по вышитым на платочке буквам:
- «Через час я буду в Казани, мам».