Часть 2. Исповедь Альбуса Дамблдора. Глава 1

Сначала я чувствую одну лишь боль. Она засасывает меня в черный водоворот, выворачивает суставы, наполняет легкие водой и песком. Я пытаюсь глотнуть воздуха, но у меня ничего не выходит.

— Отец, боюсь, он не выживет, — раздается прямо над моей головой. — Кровопотеря практически невосполнима, а еще —отравление ядом животного происхождения...

— Я обещал своему другу Дамблдору, — отвечает другой человек, — и буду бороться за него до самой последней минуты...

Боль снова вгрызается в тело. В ушах раздается тысячекратно усиленный высокий голос: «Северус, мне жаль... Жаль... Жаль... Жаль...» — бьется набатом о барабанную перепонку.

Я вижу разинутую пасть огромной змеи. Она плывет прямо на меня в переливающейся точно мыльный пузырь сфере. Я чувствую, как заклятье сковывает мои руки и ноги. Разумеется, Темный Лорд опасается, что я причиню вред его ручной змейке. Сфера окутывает голову и плечи. Я понимаю, что произойдет через секунду, но не могу ни пошевелиться, ни даже закричать от ужаса. Острые зубы разрывают плоть. Яд мгновенно начинает распространяться по венам, словно выжигая их изнутри. К такому невозможно подготовиться заранее — выпей я хоть галлон противоядия. Несколько мгновений, кажущихся мне вечностью, Темный Лорд смотрит мне прямо в глаза, а затем он и Нагайна исчезают, а я падаю на пол...

— Профессор Снейп! Вы слышите нас, сэр! — другой голос. Звонкий, молодой. Тот, который я и не мечтал услышать в этой реальности. А что если?.. Я внезапно забываю строгий наказ Дамблдора не расставаться с медальоном. В затуманенном ядом мозгу возникает картина чудесного спасения Гарри. Я понимаю, что у меня совсем иная миссия. Я должен объяснить Гарри, что он обязан добровольно шагнуть под Аваду Темного Лорда. Именно этого и хотел от него Дамблдор, но я этого не хочу. Я хочу, чтобы он жил. Окончил школу, стал тем, кем мечтает. Выбросил бы меня из головы и влюбился — неважно в кого, только чтобы обязательно взаимно...

— Забери... забери... — булькаю я, указывая на цепочку от медальона.

— Мерлин, она ему все горло порвала! — в отчаянии произносит Поттер. — Гермиона, давай скорее свой экстракт бадьяна.

— Это не поможет, Гарри, — тихо говорит моя самая способная ученица. Умница, Грейнджер! Двадцать баллов Гриффиндору! При таких ранениях сперва необходимо принять противоядие, затем кроветворное, а лучше всего — оставить больного в покое и дать ему — то есть мне — умереть.

— Но ведь мы не можем просто стоять и смотреть, как он истекает кровью.

Гарри пытается ладонью зажать рану, задевает цепочку.

— Забери... — шепчу я, понимая, что портал настроен только на меня одного, а Гарри, даже если бы ему предоставили такую возможность — никогда не бросит своих друзей. И значит, он обречен погибнуть. От этой мысли из глаз сами собой катятся слезы.

— Кажется, он сказал, «собери», — Гермиона наколдовывает из воздуха крошечный хрустальный флакон и протягивает потрясенному Поттеру. — В слезах могут содержаться воспоминания. Возможно, профессор хочет что-то сообщить тебе.

Сообщить... Да... Хочу... Вот только надо сделать это правильно! Мерлин, как больно! Соберись, Снейп, Мордред тебя подери! Гарри должен узнать лишь то, что ему можно и нужно узнать. И ни на йоту больше! Дружба с Лили — это подойдет. Распределение в разные факультеты. Сцена у озера... Пусть остается, так он поймет, в какой именно момент мы расстались окончательно... Встреча с Дамблдором... Та самая, в которой я признавался, что донес Темному Лорду о Пророчестве и умолял защитить сперва одну Лили, а потом и всех троих Поттеров. Разговор с Дамблдором сразу после гибели Лили... Я хочу, чтобы Гарри знал — я всегда защищал его... Хотя и отзывался о нем не слишком лестно... Еще один разговор с Дамблдором. Тот, где я показываю ему темнеющую Метку... Тот, где он намекнул, что мое истинное место на Гриффиндоре. Мои мысли о Гарри... Нет, этого ни в коем случае нельзя показывать. Не стоит отягощать его еще и моей несвоевременной любовью... Тем более, что жить мне, кажется, осталось несколько минут... Обещание, не слишком честно вырванное у меня Дамблдором после того, как он надел на палец проклятый перстень... Вот это подойдет Я должен реабилитировать себя хотя бы в глазах Гарри... Вечер, когда Дамблдор поведал мне о том, что Поттер является седьмым крестражем Темного Лорда... Мордред меня раздери, почему именно я должен сказать Гарри о том, что он непременно должен погибнуть?! Последнее воспоминание: портрет Дамблдора дает мне указания насчет меча Гриффиндора... Кажется... все. Прости меня, Гарри...

— Посмотри на меня...

Он смотрит. В его глазах ужас и боль, но слез нет. Все-таки Гарри — невероятно мужественный мальчик! «Прощай, — мысленно говорю я ему, — надеюсь, что после нашей смерти мы встретимся там, за Гранью...»

— Вы храбро сражались, — раздается в гробовой тишине, нарушаемой лишь моим слабеющим дыханием голос Темного Лорда — Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.

— 33 — istoriya — printsa

Гарри все еще стоит возле меня на коленях.

— Пойдем, дружище, — негромко произносит Уизли. — Мы нужны остальным. Тут уже ничем не поможешь.

— Он еще дышит, я останусь с ним до самого конца.

— Гарри, все кончено, — в голосе Грейнджер слышатся слезы. Надо же, по мне плачут гриффиндорцы! — Его больше нет.

Она права. Во мне уже почти не осталось ни крови, ни жизни. Мерлин с ним, с медальоном. Мне уже до него не дотянуться.

— Мне кажется, он хотел снять это с шеи! — Гарри рвет тонкую золотую цепочку и вкладывает в мою руку мокрый от крови диск. Шорох... Должно быть, он встал с колен... Удаляющиеся шаги... Боль снова стискивает меня точно клещами. Я бьюсь в агонии, сжимая в ладони зачарованный под портал медальон. Призрачный шанс на жизнь, дарованный мне обреченным на смерть Гарри.

* * *

— Смотрите, отец! В это просто невозможно поверить, но жизненные показатели вашего гостя постепенно улучшаются, — радостно восклицает уже знакомый мне голос.

— Я же говорил тебе, Николо, никогда не следует терять надежды, — отвечает второй человек, явно гораздо старше первого.

Пытаюсь открыть глаза, чтобы взглянуть на своих спасителей, но даже на это сил пока не хватает. Прислушиваюсь к собственному телу. Шея все еще болит ужасно. Пробую глотнуть и издаю мучительный стон.

— Осторожнее, друг мой, — мягко говорит тот, второй, — ваши раны все еще не зажили.

Мне хочется поблагодарить его, спросить, где я нахожусь, но вместо этого проваливаюсь в полудрему — полуобморок.

* * *

В следующий раз мне удается открыть глаза. Это огромное достижение и я использую его для того, чтобы осмотреться, стараясь не шевелить головой — боль в перебинтованном горле уже не такая кошмарная, но все же дает о себе знать. Я лежу на широкой кровати под голубым шелковым балдахином. Судя по тому, что сквозь ткань пробивается яркий свет — сейчас полдень. Пытаюсь поднять руку, чтобы отвести полог, и в конце концов мне это удается. В лицо бьет солнечный свет, и я на мгновение зажмуриваюсь.

— Вы очнулись? — дверь отворяется, и в комнату входит немолодая женщина в старомодном платье. — Это просто замечательно! — улыбается она. — Скоро придет муж — он вас осмотрит. Вам что-нибудь принести? Ох, простите, я забыла про чары многоязыкости! — она машет в мою сторону волшебной палочкой. — Можете говорить шепотом — я умею читать по губам.

— Воды, — с огромным трудом выдавливаю я. Говорить пока еще мучительно больно. Впрочем, как и глотать. Несмотря на то, что пью я пока через соломинку.

— Я сварю вам куриный бульон. Он очень питательный. Больше вам, к сожалению, все равно еще ничего нельзя.

— Спасибо! — произношу я одними губами.

— Не за что! — снова улыбается она. — Друг сеньора Дамблдора — наш друг!

Друг! Интересно, продолжила бы она так же улыбаться мне, если бы узнала, что выпущенное именно мной смертоносное проклятье оборвало жизнь Дамблдора?

— Джованни вернется через полчаса, — сообщает тем временем женщина, решившая, очевидно, до прихода мужа развлечь меня беседой. — Они с нашим младшим сыном — Николо — отправились проведать другого пациента. Раньше Джованни работал в госпитале имени святого Иоанна, но годы берут свое... Ему ведь летом сравнялось сто двадцать шесть лет! Вот и пришлось уйти на покой. Оставил себе лишь небольшую практику — он ведь такой неугомонный! — она вздыхает и качает головой. — О! Вот, кажется, и он собственной персоной. Джованни, дорогой, смотри, наш гость очнулся! — оборачивается она к вошедшему высокому магу с длинной, как у Дамблдора, белоснежной седой бородой, одетому в изумрудную мантию и такого же цвета остроконечную шляпу.

«Цвета Слизерина!» — машинально отмечаю я про себя.

— Я и сам, как ни странно, прекрасно это вижу! — слегка ворчливо прерывает мужчина трескотню супруги. — Франческа, милая, свари-ка сеньору Снейпу бульон, да покрепче.

— Уже варится! — обиженно поджимает губы женщина, понимая, что ее выпроваживают. — Скоро принесу вам поесть, Северус.

Нимало не стесняясь меня, она целует мужа в щеку и степенно выходит из комнаты.

— Надеюсь, моя Франческа не надоела вам своей болтовней? — добродушно усмехается в пышные усы мой спаситель. — Она и мертвого из могилы поднимет! Давайте-ка посмотрим, как у вас дела, а потом я вам расскажу, где вы находитесь. Ведь вы, конечно, об этом хотите меня спросить?

Он несколько раз проводит вдоль моего тела волшебной палочкой и удовлетворительно цокает языком:

— Отлично! Просто замечательно, я бы сказал! Вы — настоящий везунчик, сеньор Снейп. Попади вы сюда хоть на минуту позднее — и никакое волшебство в мире не помогло бы мне вытащить вас из могилы. Вижу, что вы уже пробовали пить самостоятельно. И как? Горло пока болит? Кивните, не напрягайте связки!

Я послушно киваю.

— Говорить скорее всего тоже еще трудно.

Я снова киваю.

— Что и неудивительно, — резюмирует Джованни, — при таких-то повреждениях будет чудо, если голосовые функции восстановятся полностью. В любом случае, в первые месяцы говорить нужно как можно меньше. К счастью, при вашем ремесле это вполне возможно. Вот для целителя потеря голоса — просто беда. Попробуйте-ка объяснить пациенту, что с ним, когда вы в состоянии только шептать. Давайте-ка теперь взглянем на ваши шрамы.

Он касается бинта волшебной палочкой, и тот исчезает. Его взгляд мгновенно мрачнеет, и я понимаю — кажется, не все так радужно.

— Не хочу вас расстраивать, Северус, но следы от укусов той твари по-видимому останутся навсегда. Я несколько раз смазывал их бальзамом собственного изобретения, но — увы!

— Ничего, — еле слышно выдавливаю я из себя, — я... шрамы легко скрыть... воротом... мантии...

Фраза утомляет меня настолько, что я едва не отключаюсь.

— Мне нравится ваше отношение к этой маленькой эстетической проблеме, — усмехается Джованни. В этот момент на пороге возникает его жена с подносом.

— А вот и бульон! — она опускает поднос на прикроватный столик и придвигает к постели стул. — Дорогой, если вы закончили с проверкой, думаю, сеньору Северусу необходимо подкрепиться — человек не может жить больше месяца на одних лишь зельях.

Больше месяца! Значит, пока я валялся в бессознательном состоянии, в Англии уже наверняка давно завершилась война. Только вот чьей победой она окончилась?

— Пожалуйста... — обращаю умоляющий взгляд к Джованни, — скажите... какие новости из... Англии...

— Самые замечательные, друг мой! — задорно сверкая голубыми, как у Дамблдора, глазами, отвечает тот. — Ваш с Альбусом общий враг — повержен, а вы — полностью оправданы, хотя — увы — считаетесь погибшим.

— А Поттер?.. — внутренне сжимаюсь я, готовясь принять ужасное известие. — Гарри Поттер? Есть какие-нибудь... новости о нем?..

— А, — кивает Джованни, — тот мальчик из воспоминаний Альбуса? С ним все в полном порядке. Его чествовали, как героя, и вручили орден Мерлина первой степени. И вам, кстати, тоже.

Жив! Гарри жив! Мое сердце делает кульбит. От радости хочется вскочить с постели и запустить в небо фейерверки! Поттер, мой невероятный везучий мальчишка в очередной раз переиграл смерть! Теперь у него будет именно та жизнь, которую он заслуживает. Искренне надеюсь, что юношеская влюбленность в меня со временем канет в Лету, и он сумеет построить нормальную семью. Такую, какой, судя по его воспоминаниям, у него никогда не было.

— Дорогой, бульон стынет! — напоминает о себе Франческа. — Некрасиво держать гостя впроголодь.

— Да-да, — поспешно спохватывается Джованни, которого, очевидно, так и распирает удовлетворить мое любопытство. — Поешьте бульона, и я расскажу вам все по порядку.

Поесть! Это легче сказать, чем сделать! Он устраивает меня поудобнее на подушках, но от слабости самостоятельно поднести ко рту ложку у меня просто не выходит, и кормить меня приходится сеньоре Франческе. Я испытываю смесь благодарности и ужасающей неловкости от собственной беспомощности. Заметив мое смущение, Франческа мягко улыбается:

— Не нужно стесняться, дорогой мой, — говорит она так, точно обращается к больному ребенку, — не представляете, скольких пациентов Джованни мне пришлось выхаживать за свою жизнь. Уверена, совсем скоро вы сумеете все делать самостоятельно, а пока — набирайтесь сил.

— Спасибо, — в очередной раз за сегодняшний день произношу я, когда она, убрав пустую тарелку, вытирает мне губы салфеткой.

— Вот уж не стоит благодарности! Главное — поправляйтесь.

Она уходит. Я закрываю глаза. Усталость окутывает меня, словно теплое одеяло. Хочется спать, но еще сильнее хочется услышать, каким образом я оказался в этом гостеприимном доме, где меня буквально вырвали из лап смерти. Технически все, разумеется, понятно. Медальон, как я и предполагал ранее, оказался порталом. Я совершенно точно помню, что за несколько секунд до того, как я потерял сознание, Гарри вложил его в мою ладонь. Получается, что своим спасением я обязан не только Дамблдору — порвать цепочку самостоятельно у меня на тот момент уже не хватало сил. Но почему портал принес меня именно сюда?

— Думаю, вам стоит немного отдохнуть! — словно прочитав мои мысли, говорит Джованни. — Сон, еда и зелья — это все, что вам сейчас совершенно необходимо. И не волнуйтесь, сегодня у меня нет никаких планов на вечер, так что я обязательно все вам расскажу, когда вы проснетесь. Обещаю.