5. «ρrσɓℓεɱร 2»

— Ты куда? — спросила мама. Поворачиваюсь к ней и шумно вздыхаю, потирая переносицу. Женщина облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди, внимательно наблюдала за каждым моим движением. — Гарольд, — более требовательно произносит моё имя, что собственно и вынуждает меня ответить на её вопрос.

— Хочу зайти к Роуз, вместе пойдём в школу, как обычно, — постукиваю пальцами по тумбе, стоящей рядом с входной дверью. — Джеймс вчера звонил ей будучи в нетрезвом состоянии, я беспокоюсь за неё, — прикусываю губу и переминаюсь с ноги на ногу. Замечаю как её взгляд меняется на другой, непонятный мне. Возможно ли то, что это жалость?

Дергаю ручку двери и быстрым шагом перехожу дорогу через наши дома, где по-прежнему слышатся крики Джеймса, отчего по коже проходят мурашки. Звонить в дверь не самый эффективный способ, поэтому мне нужно придумать что-то другое, но всё решается за меня, когда при небольшом ветре, вход в дом открывается сам.

Повсюду валяются различные предметы для интерьера, мебель, цветы, ваза и фарфоровая посуда, под ногами валяется рамка с фотографией, на ней изображены я и Рози, держащиеся за руки и с счастливыми улыбками. Мы были тогда в парке с родителями, могу сказать, что один из лучших дней моей жизни.

Откладываю разбитую на кусочки рамку в сторону и иду в комнату подруги, попутно наступая на вещи. Что здесь произошло?

Посреди комнаты лежит бездыханное тело девушки. Её волосы цвета пшеницы «разбросаны» по полу, тонкие губки, которые она часто поджимает были синеватого оттенка, глаза плотно закрытые, и лишь её еле вздымающаяся грудь говорила о том, что она жива.

Дрожащими пальцами набираю номер скорой помощи, которая сообщает о своём скором приезде.

Беру холодное обездвиженное тело на руки, и несу к себе в комнату. Мама кричит мне что-то в след, но заметив Рози замолкает. Кладу её на постель и укрываю одеялом. Чёрт, чёрт, чёрт!

— Что мне делать, мама? Что мне делать?! — кричу я, показывая на тело Розали. Я уже давно плачу, отчего моё зрение размыто, а сознание затуманено лишь подругой. — Если они не поспешат, она умрёт, её пульс становится всё медленнее, — бормотал я, находясь в полном смятении.

Секунды проходили как часы, медиков не было, я был на грани срыва. Моё сердце отбивало бешеный ритм, отчего я нервничал ещё больше. Господи, я отдам своё сердце, душу, что угодно только для того чтобы она жила.

— Пожалуйста, Рози, очнись, — снова проверяю сердцебиение, которое по-прежнему очень слабое. Но к моему удивлению, её тело приобретает человеческий оттенок, должно быть она замерзла, ведь в её комнате было открыто окно, а погода сейчас оставляет желать лучшего.

Накрываю её ещё одним пледом, и сажусь на край кровати. Только сейчас замечаю, что на её щеке осколок от стекла, маленькие царапины красуются на её прекрасном лице.

— Не покидай меня, не оставляй одного, пожалуйста, Роуз! — тихо произнёс я, беря её маленькую руку в свою большую. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, живи, пожалуйста. Если с тобой что-то случится я не переживу, я потеряю свой единственный свет в конце туннеля и просто зачахну без тебя. Без твоей улыбки, без твоих шуток, без тебя не будет меня, как ты не понимаешь, Рози? Ты останешься для меня, ведь так?

Уже теряя контроль я говорил с практически мёртвой Розали Хилл. Моя голова опустилась, глаза снова заслезились и я готов был упасть и умереть от разъедающей меня боли изнутри.

Отчаянные слова и молитвы сходили с моих губ. То чего я никогда не делал, я готов делать ради тебя, Розали, я готов сделать всё, что угодно, лишь бы ты была рядом.

Чувствую на своём плече чью-то руку, но даже не потрудившись не оборачиваюсь.

— Гарри, врачи приехали, тебе стоит выйти из комнаты, — говорит Энн. Слушаюсь мать и ещё раз глянув на неё, ухожу, прежде чем в комнату заходят несколько мужчин и одна женщина.

— Она будет жить, дорогой, вот увидишь, — мама успокаивающе гладила меня по спине, пока я сцепив руки в замок смотрел вперёд.

— Я убью его, слышишь? — шипел я. Мне казалось, что я мог мысленно быть рядом с Розали, поддерживать её, говорить с ней. Мои кулаки сжались, вена на моей шеи с ужасом пульсировала, говоря о том, что я очень зол. Грешными руками он позволил себе коснуться его дочери, за что он очень пожалеет, клянусь тебе Роуз.

— Гарольд, сохраняй спокойствие, будь добр, не нагнетай ситуацию. Сейчас главное спасти Рози, а не думать о смерти её отца. Думаешь она будет рада твоим мыслям? — грубо отрезала мать.

— Я всё сказал, — в том же тоне, что и она говорю я, как вдруг все медики покидают комнату. Их мрачные, полные злости лица, ничего хорошего не предвещали. — Что с ней?

— Мистер Стайлс, угомоните свой пыл. С вашей девушкой всё нормально. Мы вытащили осколки и сделали необходимые уколы, — проигнорировав тот факт, что она якобы моя "девушка", быстро забегаю к ней.

— Ты не покинула меня, — подхожу к ней ближе и падаю на колени. Аккуратно переплетаю наши пальцы и замечаю крохотную улыбку на её лице. Но она по-прежнему молчит, не открывает глаза...

– Дело в том, мистер Стайлс, девушка окончательно не восстановилась, голос и всё остальное к ней придёт только через несколько дней, не меньше. Мисс Хилл нужен постоянной уход, будьте любезны его обеспечить, — пропел этот противный врач, сделав какие-то отметки на своём блокноте, прежде чем выдернуть листок бумаги и протянуть его мне. На мой вопросительный взгляд он объяснил это тем, что это название лекарств, хотя как по мне - он просто расписал ручку, прочесть написанное я не могу. Затем диктует эти названия ещё раз, при которых у меня скорее сломается язык, чем я это выговорю. Буду надеяться, что мама в этом разбирается.

— Спасибо, доктор, — благодарю его и он наконец-то развернувшись, уходит.

— Ну что мисс Хилл, начнём курс лечения! — с довольной улыбкой произнёс я, поглядывая на листок бумаги ещё раз.