Эпилог от лица Хёнджина

Хёнджин
5 лет спустя
Вам знакомо это чувство, когда вы любите кого-то так сильно, что готовы убить за него, но иногда вам хочется убить его?
Те крошечные моменты, когда хочется задушить их, пока вы их трахаете.
Это один из таких случаев.
Эти мысли не переставали крутиться у меня в голове с тех пор, как мы вместе поужинали в доме Лисы.
И вот теперь Дженни идет рядом со мной, переплетая свои пальцы с моими, будто ничего не случилось.
Мы на это еще посмотрим.
Я ввожу код квартиры, и она входит первой.
— Я жажду чего-нибудь поесть. Что думаешь, если мы…
Ее слова застревает у неё в горле когда я тяну ее за руку и швыряю в дверь квартиры. Я хватаю ее за запястья и поднимаю их над головой.
Она задыхается, и ее карие глаза наполняются таким ощутимым волнением, что я чувствую его сквозь черную ярость, бурлящую в моем мозгу.
— Что ты там делала, Ким?
— Не знаю, о чем ты говоришь.
Она специально провоцирует меня, и черт возьми, если это не работает. Я задираю ее платье, затем спускаю брюки и боксеры.
Она прикусывает нижнюю губу, ее сиськи тяжело поднимаются и опускаются у меня на груди.
— Ты не знаешь, да? Потому что мне показалось, что ты позволила этому ублюдку из бухгалтерии флиртовать с тобой, прежде чем я выгнал его.
— Я позволила? — ее глаза расширяются с притворным недоверием.
Я приподнимаю ее под бедром, и ей не нужно приглашение, когда ее ноги обвиваются вокруг моей талии.
— Ты заплатишь за это, Ким.
— Заплачу? — шепчет она мне на ухо.
Я врываюсь в нее так сильно, что мои яйца ударяются о ее задницу. Блядь, блядь. Она ощущается так хорошо — так чертовски хорошо.
Она громко стонет, когда я жестко и быстро трахаю ее у двери. Удары и шлепки плоти о плоть эхом отдаются в тишине.
К счастью, для соседей, квартира звукоизолирована.
Стоны Дженни наполняют воздух, и ее рот открывается в этом бессловесном «о».
— Тебе нравится провоцировать меня, Ким? Тебе нравится, как я показал тебя перед всеми ними, заявив, что ты моя?
— Да, — хнычет она, когда я задеваю ее чувствительное место снова и снова, пока она не выкрикивает мое имя.
Вскоре я следую за ней, сила моего освобождения заставляет нас обоих похолодеть. Ее голова падает мне на плечо, и она смотрит на меня с мечтательной, совершенно довольной улыбкой.
— Мне нравится, когда ты не сдерживаешься, Хён.
Туманность оргазма медленно исчезает, когда я вспоминаю причину, по которой это конкретное освобождение было приятным. Это потому, что я уже несколько недель не трахал ее так сильно.
— Ох, черт.
Я несу ее в спальню и кладу на кровать. Наша кошка Лондон отскакивает, но остается у двери. Клянусь, она самый большой вуайерист на этой планете.Дженни прикусывает уголок губы, и у нее все еще тот же взгляд «трахни меня», который продолжает манить меня приблизиться.
Я кладу руку на выпуклость которая находится на животе .
— С ней все в порядке?
— С ней все в порядке. — она тянет меня за шею и снимает с меня галстук, затем расстегивает пуговицы. — Ты ужасно разодет.
Она не останавливается, пока не снимает с меня рубашку и не утыкается носом в татуировку с ее именем на моем сердце. Моей жене это слишком нравится.
— Малыш, Дженни . Что, если я причиню ей боль?
— Нет. — она бросает на меня неприязненный взгляд. — Если бы ты не начал сдерживаться, я бы не спровоцировала тебя сегодня. Вини себя.
— Но я не хочу причинять боль нашему ребенку.
Меня чертовски пугает, что я могу навредить ей, если буду продолжать своё обычное грубое поведение.
Доктор сказал, что все в порядке, но я всё равно чертовски нервничаю.
Не помогает и то, что моя прекрасная жена после беременности стала настолько неконтролируемое, что даже прерывает меня во время работы, ложась на мой стол и требуя уделить время беременной девушки. Дженни на протяжении нескольких лет, очень сильно хотела стать матерью, но у нас не получалось. В один из дней мы даже потеряли надежду так как врачи говорили, что все её диеты, похудения к этому и превели.  Поэтому мы перестали предохраняться, но несколько месяцев назад у неё была задержка, она сделала тест и пух и она беременна.

Теперь она в восторге от того, что станет мамой. Мой отец звонит ежедневно и присылали всякое дерьмо с тех пор, как узнали, что мы ждём малыша.

За последние восемь лет, которые я провел с Дженни , я стал самым счастливым ублюдком на свете.
Не было дня, когда бы она не смешила меня своей глупостью или когда бы не болела за то, чтобы я был лучшей версией самого себя. Точно так же, как я поступаю с ней.
Это то, что мы делали все это время.
Дженни опускается на колени на кровати и проводит кончиками пальцев по моему полутвердому члену.
— Если ее мама счастлива, то она тоже будет счастлива.
— Да неужели?
— Да.
Она сжимает меня крепче.
Я стону.
— Ты убиваешь меня, Джен.
— Признайся, тебе это нравится.
— Ох, мне это нравится.
Говорят люди женятся на своих родственных душах. Я женился на девушке, которая придала смысл моей жизни.

Она не только моя родственная душа, моя жизнь не существовала бы без нее.
— Сделай меня своей, Хёнджин .
— Ты уже моя, Джен.
— Ты не напомнишь мне еще раз?
— Ох, я напомню.
Я переворачиваю ее, и она визжит, а затем задыхается, когда мои губы овладевают ее губами.
Конец