ГЛАВА 7

Ночью Оливия вернулась к тому дому. Она создавала вид непримечательного курьера доставки пиццы. Красная кофта с логотипом доставки облегала верхнюю часть тела, снизу были чёрные штаны. На голове кепка и, как бы странно это ни смотрелось ночью, она спрячет лицо Оливии от камер. В руках коробка с пиццей, а за поясом припрятанный пистолет и кинжал.

- Твоим прикрытием будет доставка пиццы, - вспомнила Оливия недавний разговор по телефону с Виктором. - Мы узнали, что полчаса назад цель заказала пиццу, но мы отменили заказ, теперь он перешёл тебе. - Оливия поморщилась при слове «цель».

- Как вы это провернули? - спросила Оливия.

- Это было легко. Этот город в наших руках, помните, мисс Картер? Мы можем сделать, что только пожелаем. - Он вернулся к теме обсуждения: - Мы выдадим вам форму и вы должны будете прийти к нему домой и отдать заказ. А дальше вы сами знаете, что делать.

Оливия позвонила в домофон и из динамика ей ответил молодой голос.

- Кто?

- Доставка пиццы, - стараясь сделать голос более непринужденным, ответила Оливия.

Дверь щёлкнула и распахнулась. Поднявшись на третий этаж, она постучала в дверь и через мгновение по ту сторону послышалось шарканье. На фото Люк выглядел моложе, чем вживую. И не скажешь, что он моложе Оливии на один год. Прямой нос без горбинок, шрам, разрезающий щеку, пристальные серые глаза. На нем был темно-коричневый лонглив, который подчёркивал цвет волос, такого же цвета штаны и домашние тапочки.

- Здравствуйте. - Оливия вежливо улыбнулась хмурому выражению лица.

Убийцу распознать тяжело. Особенно, если учитывать, что он носит несколько масок, которые показывают его с разных сторон: как болтливого собеседника, заботливого парня или трудолюбивого работника какой-либо известной компании. Но какая из этих масок правда, а какая очередное притворство? Не скажешь, что человек, стоящий перед ней - убийца. Да, может, он не улыбчив и вежлив, но это не делает его тем, кем он является.

Оливия всегда удивлялась, как ФБР расследует столько дел и отыскивает преступников с разных концов света. Как им удаётся понять, что тот или иной человек не тот, за кого себя выдаёт?

А вдруг Оливию облапошили и на самом деле Люк вовсе никакой не преступник? Она думала об этом. Что её хотят подставить. Что вся эта миссия - фальшь. Но выбора все равно нет. Подстава это, не подстава - ей просто нужно это сделать. Александра совершенно не волнует, что Оливия думает об этом всем. Он просто хочет, чтобы она выполнила "задание". Она бы с радостью насолила ему и сдала полиции, но она знает, что за этим последует. Он сделает всё, чтобы она отсидела в тюрьме всю свою оставшуюся жизнь. За свое знакомство с Алексом она поняла, что лучше его не злить, потому что расплаты не миновать.

Люк молча взял коробку из рук Оливии и скрылся в дверной проёме. Наверное, за оплатой. Она в это время тихо на носочках прошла в коридор, надела перчатки на руки и вытащила из под пояса пистолет. Чтобы не оставлять отпечатков пальцев, Оливия всегда держала орудия в перчатках.

Прокралась сзади к Люку, он перестал пересчитывать купюры и застыл, а она в это время уперла дуло ему в затылок.

- Всё-таки он нашёл меня, - произнес Люк.

Он уже хотел было повернуться лицом к ней, но Оливия сказала:

- Не двигайся.

Её голос вышел угрожающим и натянутым по струнке. Она уже не могла притворяться, что всё нормально, что она делает это каждый день, хотела успокоиться и поэтому скрывала истинные эмоции от самой себя, хотя знала, каковы они. Оливия напряжена, более того испугана до чёртиков.

Мать она, можно сказать, убила собственноручно, подвела её к запретной черте, зная, чем это может закончится, но не остановилась. Было слишком поздно останавливаться, она была близка к их свободе от отца и даже не замечала, как маме становилось хуже. Она много бредила, у неё чаще случались галлюцинации, она видела свою умершую мать, которая её ненавидела. И маме передалась эта ненависть.

Как-то раз во время этих самых галлюцинаций ночью Джоан увидела свою мать в Оливии. Та спала и ни о чем не подозревала, пока она не начала её душить. Картер брыкалась и пыталась снять со своей шеи руки матери, но та словно обезумела. В ту ночь она запомнила тот взгляд надолго и до сих пор вспоминает. Глаза выпучены и пропитаны ненавистью, лицо исказила гримаса боли за детство, которым ее мать подвергла Джоан. Она душила её, думая, что душит свою мать, за то, что при малейшем неповиновении она била её хлыстом по спине, раны от которого преобразились в шрамы, навсегда запечатлив то время, когда Джоан плакала у себя в комнате от боли. Такой боли, что ей хотелось умереть и убежать от жестокости своей матери. Она душила её за то, что она никогда не радовалась успехам дочери и принижала их, говоря, что она должна стараться лучше. Она душила её за то, что она умерла, когда Джоан было пятнадцать, и позволила увезти её в приют.

Кое-как Оливия дотянулась до вазы, стоящей на тумбочке, когда уже чувствовала, что теряет сознание, и ударила ею Джоан по голове. Она отключилась, а Оливия восстанавливала дыхание и смотрела на свою маму. На свою маму, которая, как она думала, никогда не причинит ей вреда. Иногда Оливия её боялась, человек с шизофренией способен на всё что угодно. Иногда она не верила, что это её мать. Казалось бы, самая обыкновенная семья покатилась в тартарары.

Оливию окончательно довело это легкомысленное «всё-таки он нашёл меня». Она обозлилась на весь мир: на мать за то, что так окончила свою жизнь, хотя не была в этом виновата, на Алекса, который заставляет её это делать, на себя саму за то, что не может нажать на спусковой крючок. Хотя это так просто, он прямо под рукой, стоит передвинуть палец на пару дюймов вправо, и миссия будет выполнена. Цель будет уничтожена. Но чем дольше она ждёт, тем раскрепощеннее становится цель. Ему ничего не стоит вырвать пистолет у неё из рук.

Как будто прочитав её мысли, Люк резко развернулся и выбил оружие из её рук. Он стал наступать, а Оливия наоборот пятится назад, удерживая взгляд на пистолете и думая, как высмотреть момент и схватить его.

- Отстойного киллера мне подослали, ничего не скажешь, - гадко улыбнулся он. - Даже выстрелить не можешь.

Если бы не чертова дрожащая рука, она бы спустила курок. Если бы не хаотичные мысли, разбросанные по разным уголкам сознания, она бы сейчас не стояла здесь и не думала о своей скорой кончине.

Но смерть Оливии никак не избавит её от проблем. Они только перейдут на её сестру. Если она не справится с заданием, Алекс вышвернет Ванессу из больницы, как назойливую муху. Её отправят в приют и она будет переходить из рук одной семьи в другую. Или, если ею никто не заинтересуется, она пробудет три года совершенно одна. Без своей сестры, которая спасала её от вечных кошмаров. Без сестры, которая заботитась о Нессе, как о собственном ребёнке, и никогда не давала в обиду. Без Оливии, которая являлась её спасательным кругом и опорой. Сможет ли она выдержать такое? Всё зависит лишь от неё самой, но...Оливия точно знает, что сейчас неважно, сумеет ли жить Ванесса без неё. Важно то, что она не может допустить, чтобы какой-то помешанный на деньгах разлучил их.

- Ну давай. - Оливия раскинула руки в стороны, сделав шаг назад. - Сделай то, что задумал. Ты же такой страшный маньяк-убийца. - Чтобы окончательно его разозлить, она приподняла уголки губ и твердо смотрела ему в глаза без тени страха. Нужно заставить его отвлечься, проглядеть приближение опасности в нужный момент. - Я слышала, что ты сделал. Как неприлично с твоей стороны обворовывать твоего же босса и убивать его людей.

Неожиданно Люк рассмеялся, а Оливия не поняла, что тут смешного.

- Так вот что он наплел тебе, - сделал вывод он. - Что я бессовестный вор и к тому же убийца?

Выражение лица Оливии говорило Люку о том, что стоит поведать его версию произошедшего.

- Я так понял, он и тебе это приказал сделать. Если смотреть по тому, что ты здесь и хотела меня убить, - сделав паузу, он начал с самого начала: - Я был таким же, как ты. Бедным, безработным и помотанным жизнью. Но в один момент в моей жизни появился Алекс, который предложил работу воришки. Грабить ценные вещи для него. Из таких безобидных заданий это переросло в совершенно другой уровень. Он приказал убить мне девушку, которая раньше работала на него. Он наплел, что она предала его и её следует наказать. Конечно, я отказался. Тогда он сказал, что сделает всё, чтобы я не заработал на новых работах ни гроша и что он сделает всё, чтобы разрушить мою жизнь. Поняв, что к чему, я сказал, что подумаю над выполнением данного задания и на следующую ночь свалил из города. Он не держал меня, думал, что везде сможет меня найти. Но я оказался проворнее и продержался дольше, чем следовало. Но недостаточно для того, чтобы он не отыскал меня, - он заметил, что рот Оливии приоткрылся, чтобы задать вопрос, но он пресек это и продолжил: - Я не обращался в полицию, если ты об этом. Новых проблем мне не нужно было. Алекса все равно бы не раскрыли, а вот меня он мог сдать и посадить в тюрьму. Я в его игре был всего лишь пешкой, которой можно легко манипулировать.

Да, этот ублюдок все чётко продумал. Верить ли версии Люка или нет - дело Оливии, но она не может доверять ни тому, ни уже тем более другому. Неважно, виновен он в убийствах или нет, если Оливия не убьёт его, то тогда худо придётся её сестре. Она очернит свою душу, отняв жизнь человека, который просто оказался не в то время и не в том месте, но не позволит себе проявить сочувствие по отношению к Люку. Возможно, она уже допустила ошибку и проявила его, ведь его судьба схожа с судьбой Оливии и в другой вселенной, может быть, они бы подружились. Но точно не в этой. В этой вселенной они представлены, как враги. Для Оливии Люк - средство достижения её цели, для него же Оливия - смерть с косой, человек, который по приказу босса пришёл убить его.

- Давай просто разойдемся, - предложил Люк. - Я прощу тебя за то, что ты собиралась убить меня, честно. Я понимаю, что ты такая же пешка, как и я. И ты вовсе не обязана это делать.

Вдруг раздался звонок в дверь. Когда никто не ответил, кто-то столь настойчивый стал тарабанить в дверь. Люк казалось бы даже не замечал этого.

- Да, я знаю, - легкомысленно ответила Оливия. - Но разница между нами в том, что тебе было нечего терять, а мне есть что.

После этих слов она вытащила из-за пояса кинжал и вонзила его в живот Люка. От удивления его глаза расширились, а руки схватились за кинжал, который застрял в его плоти. Он ожидал иного исхода, он был уверен, что останется в живых, верил, что Оливия этого не сделает. Как же он ошибался. Эта ошибка и ожидание лучшего стоили ему жизни.

- Прости меня, - тихо произнесла Оливия, пока Люк лежал на полу в луже крови и истекал ею.

Окровавленный кинжал лежал рядом, как напоминание о том, что душа Оливии окончательно очернилась. Нет ей прощения ни в Раю, ни в Аду. Она согрешила, совершила убийство ради спасения родного для неё человека.

Надев на лицо чёрную балаклаву и поправив кепку, Оливия открыла окно и, оглядевшись, заметила по ту сторону окна наружный подоконник. Дотронувшись до него и постучав, она поняла, что он сделан из прочного материала. Не факт, что он выдержит её, но других вариантов нет. В дверь всё ещё ломятся и это только сеит панику в душе Оливии.

Она перелезла и с опаской ступила одной ногой на подоконник. Почувствовав опору, встала второй ногой и заметила, что снизу есть ещё одно окно, а над ним выступ похожего материала, как на подоконнике. Она опустилась туда и он был уже, чем то, на чем она стояла, поэтому схватилась руками за подоконник, чтобы не упасть. С такого расстояния можно себе и ногу сломать или что похуже. Оливия сейчас стоит над первым этажом, но есть ещё лестница на минус первый этаж, куда можно очень неудачно провалится.

Вдруг Оливия услышала громкий треск и в комнату вломился парень возраста, как Картер. Сначала он ошарашенно посмотрел на Люка, а потом перевёл взгляд на Оливию. Она никогда не забудет эти, полные злобы и скорби, глаза. Она, к счастью на его замешательство, успела пробежать и спрыгнуть возле двери, где она звонила в домофон.

Потом побежала через всю улицу. Было темно и на улицах ни души, так что это облегчило задачу по побегу от места преступления. Есть большая вероятность того, что множество камер на улице засняли Оливию, но даже если и так, у неё на голове кепка, а лицо скрыто под балаклавой, которую выдал ей Виктор. Пистолет она оставила в доме, но отпечатки снять не удастся, так как держала его в руках Картер только в перчатках.