Но, я Бетти...

Конец лета выдался особенно тихим — день уже клонился к вечеру, солнце золотило верхушки деревьев, и воздух был наполнен запахом сухой травы и пыли, поднятой редкими машинами на дороге. Фарадей возвращался домой неторопливо, с рюкзаком на одном плече, думая о чём-то своём. Он перебирал в голове последние дни каникул, планы на новый учебный год, да и вообще — всё вокруг казалось будто бы немного замершим в ожидании перемен.

У поворота он заметил Бетти. Она стояла, будто специально ждала его. Улыбнулась, подняла руку, помахала.

— Привет, Фарадей! — её голос прозвучал чуть громче, чем надо, но в нём чувствовалась решимость.

— Привет, Бетти, — он ответил спокойно, как обычно.

Он собирался идти дальше, но она сделала шаг вперёд.
— Подожди, пожалуйста. Я хотела… кое-что сказать.

Фарадей чуть приподнял брови, но остановился. Она заметно нервничала, держала руки за спиной, будто боялась, что они начнут дрожать, и быстро заговорила:

— Знаешь… ты мне очень нравишься. Всё лето я думала об этом, и решила — хватит молчать. Ты умный, смешной, всегда сдержанный, и… я не могу не думать о тебе.

Слова выливались из неё, и видно было, что она готовилась к этому разговору.

Фарадей стоял, немного растерянный. Он не ожидал, что вечер обернётся признанием. Его лицо оставалось спокойным, но внутри всё путалось. Вместо того чтобы сосредоточиться на словах Бетти, в его голове вдруг всплыло твоё лицо — как в тот раз, сидя в домике на дереве, он пытался изобразить инопланетянина, сложив пальцы «🖖», когда Дейви сказал о твоëм инопланетном происхождении, и с самым серьёзным видом произносил «прибыли за вашей коровой», а потом как ты смеялась. Картина была настолько яркой, что он не удержался и слегка усмехнулся.

Бетти это, конечно, восприняла по-своему. Она, видимо, решила, что он радуется её признанию.

Фарадей глубоко вдохнул, собираясь ответить, и начал:
— Слушай, [Т/и], я…

— Но… я Бетти, — перебила она тихо, но отчётливо.

Будто тонкий стеклянный звон разлетелся в воздухе. Фарадей замер. Сам не ожидал, что произнёс твоё имя. Секунда тянулась вечностью. Он опустил глаза, будто ища правильные слова, но они не приходили.

Бетти смотрела на него какое-то время, потом выпрямилась и сказала с грустной улыбкой:
— Ладно, я всё поняла. Спасибо, что выслушал.

Она развернулась и пошла прочь, стараясь держать спину ровной, но в её походке чувствовалась обида.

Фарадей остался стоять один на пустой улице. Сумерки сгущались, и тёплый ветер трепал его волосы. Внутри него клубилось странное чувство: вина за неловкость, лёгкая грусть, и при этом — неясное тепло от воспоминания о тебе, которое так не к месту всплыло в этот момент.

Он провёл рукой по лицу, выдохнул и тихо пробормотал сам себе:
— Какого чёрта я вообще…

Но ответа не было.

Он пошёл дальше домой, чувствуя, что это лето точно оставит больше вопросов, чем ответов.