Глава 27. Признание

— Мастер, может быть, мне взять еще ваши одеяла с подушкой?

— Учитель, давайте еще один амулет наденем? И дополнительное защитное кольцо. И третью брошь с барьером я сам прикреплю, она правда не будет мешаться.

— Бао, не забудь амулет от холода дать мастеру. Нам четыре часа лететь.

— Надо еще на пальто добавить амулетов. Займись, Фан.

— Учитель, мы почти закончили с вашей верхней одеждой!

Синь Лян вздохнул.

Он уже устал собираться.

Его ученики явно планировали ехать в город Чен Дао не со взрослым человеком и своим учителем по совместительству, а с маленьким и глупым ребенком, который собирается заболеть и умереть от ангины, потом сломать себе руку, ногу и шею, умерев от потери крови, а напоследок оказаться похищенным и убитым в самом безопасном городе, который только существует в Древней Империи.

Синь Лян был очень недоволен такой гиперопекой, рассчитывая еще пять дней назад посетить город повелителя зверей, но вместо этого вынужденный задержаться и ждать своих учеников, которые переживали за него так, словно он собирался прыгнуть с обрыва в пропасть, дна у которой нет.

Вэй Шен заметил состояние мастера, как и Чен Дао, ощутивший эмоции пары. Культиваторы переглянулись, молчаливо понимая друг друга и зная, сколько работы предстояло У Фану, который змеями искусал всех своих подчиненных, заставляя тех зашевелиться и подготовить город берсерка к приезду их мастера. Синь Лян действительно имел право хмуриться, учитывая, что ученики ничего ему не сказали.

Когда учитель только предложил отправиться к кому-нибудь из них в город, первой и единственной реакцией у всех было громкое «нет», которое они почти хором произнесли бы, если бы не Вэй Шен, который заставил их всех замолчать и сам предложил мастеру владения Чен Дао, в которых преступности не было вообще и вероятность того, что учитель пострадает была практически нулевой.

— Ты в своем уме? — сквозь зубы спрашивал потом Чен Дао, когда мастер заснул, обнадеженный скорым путешествием. — Учитель еще слишком слаб! Ему нельзя так напрягаться!

— Сейчас мастер наслаждается пребыванием в своем доме, окруженный твоими непроходимыми лесами и оторванный ото всех городов без возможности добраться туда самостоятельно, — холодно и равнодушно произнес стратег, смотря своим ледяным серым взглядом прямо в яростное золото повелителя. — Представь, что почувствует учитель, стоит хоть кому-то из нас запретить ему выходить отсюда.

Соратники нахмурились, только сейчас примерно осознавая, как их запрет мог выглядеть в глазах мастера. И что испытал бы Синь Лян, не успей Шен взять их всех под контроль.

— Именно, — равнодушно подтвердил стратег. — Он перестанет считать это место своим домом и будет чувствовать себя здесь взаперти. Как думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы разочароваться в тебе, а потом и в нас всех?

Чен Дао нахмурился, недовольный ни тем, что мастера придется выпустить, ни тем, что в будущем это, скорее всего, повторится. Остальные культиваторы были очень задумчивы, но все еще не считали, что Вэй Шен прав, переживая за мастера и за то, что с ним может произойти в городе.

— Именно ты был тем, кто заставил меня увидеть худший кошмар из возможных благодаря одному из твоих питомцев, — злобно прошипел Вэй Шен, показывая свои истинные эмоции и давя на берсерка своей аурой. — И поверь мне, тебе никогда не захочется узнать, что сделает мастер, если почувствует, что рядом с нами ему больше не безопасно. Что нам абсолютно плевать на его совершенно не сложные в исполнении желания, которые он и так никогда не озвучивает.

Гений приблизился к повелителю зверей, смотря на него уничижительно и все еще внутренне содрогаясь от воспоминаний своего давнего кошмара, где он замучил мастера до смерти, проигнорировав все просьбы учителя и делая лишь то, что хотел сам.

— Вылижи свой город так, чтобы мастер мог ходить по нему босиком. Убери всех ненадежных торговцев и введи комендантский час. Заставь свой орден поработать и обеспечь мастеру в сопровождение столько волков, сколько поместится на улице. Неужели это так сложно? — сверкнул холодной серой яростью гений. — А еще лучше тебе попробовать самому оказаться под ядом своего демонического тритона бездны, чтобы больше не задавать таких идиотских вопросов.

Культиваторы замолчали, невольно принимая условия взбешенного гения, и только У Фан подозрительно посмотрел на впервые за несколько лет эмоционального рядом с ними Шена, который терпеть не мог терять самообладание хоть с кем-то. Что же такое он увидел в своем сне, что не может забыть этого уже больше шести лет?

— Ладно-ладно, успокойся. Хорошо. Понятно, что держать мастера взаперти не самая хорошая идея, — открывая дверь из комнаты, сказал Нун Бао, грустя, что его главное сокровище покинет безопасную обитель. — Пойду выбирать артефакты в дорогу.

— Я соберу аптечку и наряды для учителя, — ушел Е ЦзиЛин, не собираясь терпеть разозленного Шена ни секундой больше.

— На мне подготовка города, — кивнул У Фан, также растворяясь в пространстве и тут же находя своих змей в царстве берсерка.

Чен Дао молча ушел с У Фаном, оставляя Вэй Шена с учителем.

Сегодня была очередь гения делиться с мастером Ци. И Вэй Шен не планировал потерять ни единой секунды, беря мастера за руку и садясь рядом с ним на кушетку.

***

Синь Лян смотрел на себя в зеркало и хотел снова лечь, чувствуя, что трехслойная одежда, обвешанная декоративными цепочками и бесконечными амулетами Нун Бао слишком тяжелая для него, и он вряд ли сможет проходить в ней долго.

Он слишком отвык ходить в традиционно-бесконечных слоях халатов по всем традициям этого мира, расслабившись в окружении учеников и не желая одеваться больше, чем в один слой одежды. Не то, чтобы он раньше так не делал, но в прошлом он чаще был вынужден покидать дом и, соответственно, одеваться по всем правилам.

— Мастер... — Пораженно выдохнул Е ЦзиЛин, заходя в комнату Синь Ляна.

Остальные ученики собрались восхищенной кучкой в дверях и завороженно разглядывали блестящую светло-серую ткань, обнимающую тело учителя и выгодно демонстрирующую всем его тонкую талию и едва виднеющиеся из-под длинных широких рукавов нежные пальчики.

— Вы так прекрасны... — пробормотал У Фан на выдохе, не отводя взгляда от учителя ни на миг.

— Великие небожители, мастер, ну почему вы такой красивый?! — воскликнул отчаянно Нун Бао, не способный больше выносить эти визуальные муки.

Артефактор страдальчески вздохнул, понимая, что учитель точно не позволит ему сейчас уложить себя в кровать и, едва раздев, долго и неутомимо любить, погружаясь в горячую тесноту Синь Ляна еще и еще.

Чен Дао усмехнулся, когда его друг устремился прочь из комнаты мастера, очевидно, слишком возбужденный, чтобы не решить этот вопрос сразу же перед долгой дорогой.

— Мне очень приятны ваши комплементы, — кивнул Синь Лян, безэмоционально смотря на своих учеников. — Вы тоже выглядите очень аккуратно и привлекательно.

Могущественные культиваторы, каждый день одевающие свои самые лучшие и роскошные наряды, чтобы порадовать, а лучше — соблазнить мастера, улыбнулись.

Учитель еще ни разу не оценивал их внешность или одежду, не давая понять ученикам, находит ли он их такими же красивыми и обворожительными, каким культиваторы видели мастера.

— Учитель... — У Фан прижался к бедру мастера и взглянул на него снизу вверх. — Может быть, вы хотите, чтобы я сделал вам приятно прямо сейчас?

Змей потерся щекой о живот мастера и хитро улыбнулся, смотря своими синими глазами прямо на учителя.

— Нет, Фан, — коснулся затейливой прически на голове змея Синь Лян. — Мы и так затянули с путешествием. Пора отправляться.

У Фан, как и все остальные культиваторы, сглотнул, не представляя, как вытерпеть все то время, когда Синь Лян будет выглядеть перед ними вот так, не позволяя даже касаться себя и проявлять внимания на публике.

Это будут очень сложные несколько дней.

За следующие несколько часов Синь Лян очень устал, путешествуя в объятиях Чен Дао на длинном двуручном мече. Берсерк не позволил мастеру даже ступить на лезвие самостоятельно, сразу подхватывая учителя на руки и закутывая в теплые меха, чтобы мастер не простудился на холоде. Синь Лян был ему благодарен, зная, что сам вряд ли смог бы так же легко и изящно забраться на оружие культиватора, не являясь им сам.

Но перед полетом на мечах ученики успели шокировать его еще раз.

Культиваторы отвели его в подвал, открывая дверь, которой Синь Лян раньше никогда не интересовался, и прошли по длинному коридору к огромному помещению, сверкающему в полумраке от обилия золота, серебра и бесчисленных украшений, которыми были заполнены все уголки, полки и шкафы зала.

— Что это? — нахмурился Синь Лян, не бывавший в этих катакомбах еще ни разу за время его пробуждения.

— Ваши деньги, мастер, — мило улыбнулся Е ЦзиЛин, наклоняясь к мастеру и целуя его в белоснежную макушку. — Они накопились за несколько лет, пока вы спали.

Синь Лян почувствовал себя неловко, совсем забыв про то, что у него не было никаких средств, и про то, что, скорее всего, все это время ученики его содержали.

Раньше бывший старейшина даже не задумывался о деньгах, всегда имея какую-то сумму от ордена и не зная даже, куда ее потратить, но теперь...

Синь Лян не работал уже больше шести лет, праздно проводя время и практически не делая ничего полезного, получая все только от учеников и живя полностью за их счет.

Действительно, ведь еду готовил ему Чен Дао, за порядком смотрел Шен, активируя Ци в печатях, наряды ему всегда обновлял Е ЦзиЛин, У Фан отвечал за досуг, обеспечивая книгами, а Нун Бао был тем, кто сделал для него целую комнату, где Синь Лян получал массаж, когда хотел и бессовестно пользовался своими учениками, которые еще ни разу ему ни в чем не отказали.

— Не думаю, что у меня была хотя бы сотая часть того, что я сейчас вижу перед собой, — потерянно проговорил Синь Лян, чувствуя себя очень неловко и не представляя, как ему теперь вести себя с учениками, которые ни разу даже не подняли этот вопрос, и которым он, возможно, должен уже больше, чем мог себе представить.

— Это проценты, мастер! — заулыбался Нун Бао, чмокая учителя в щеку и не замечая его тяжелого чувства стыда.

Зато состояние мастера отлично прочувствовал Чен Дао, который поспешил успокоить учителя, который начинал испытывать совсем не то, что ждали от него культиваторы.

— Вы оставили нам все свои деньги, когда готовились к инциденту с разломом. Позаботились, чтобы у нас были средства на первые несколько лет жизни и не дали ордену присвоить их, спрятав все в кольца, — тихо и спокойно сказал Чен Дао, подходя к мастеру и осторожно кладя руку ему на плечо. — Мы лишь нашли способ приумножить ваше состояние и вернуть его вам, чтобы после пробуждения вы могли жить той жизнью, которой захотите и больше не работать там, где вам не нравится.

— Возьмите с собой, сколько захотите, учитель, — подошел У Фан. — Мне почему-то кажется, что вы не сильно будете довольны, если мы захотим баловать вас и оплачивать все самостоятельно.

— Если что, ваши запасы пополняются ежемесячно, учитель, — наклонился к Синь Ляну Е ЦзиЛин. — Поэтому ни в чем себе не отказывайте и даже не думайте снова работать. Вам все еще нужно больше отдыхать и нельзя перенапрягаться.

— А можно мне перенести свои деньги к вам мастер? — зажевал губу Нун Бао. — Тут им будет поуютнее, и я точно перестану волноваться за их сохранность.

Синь Лян не ответил Нун Бао, просто стоя и чувствуя всеобъемлющую благодарность. Он вмиг прекратил ощущать недовольство из-за долгих сборов, просто отпуская ситуацию и понимая, что культиваторы просто продумывают все до мелочей, чтобы снова обеспечить ему самый лучший комфорт и защиту.

Синь Лян бы заплакал, если бы был способен расчувствоваться на людях, а не держать все в себе.

Его ученики были такими заботливыми и щедрыми, что у Синь Ляна просто не оставалось возможности понять, чем именно он заслужил такое хорошее отношение к себе, каждый день встречая восхищенные им же взгляды и видя в глазах культиваторов безграничную любовь и уважение.

Кажется... кажется Синь Лян слишком долго боялся отношений, чтобы увидеть, как искренне лелеят и переживают за него его ученики.

— Спасибо... — после недолгого молчания все же ответил Синь Лян, не способный справится с нахлынувшими чувствами. — Кажется, мне придется поработать над собой, чтобы соответствовать вам.

— Что? Нет! — воскликнул Нун Бао.

— Мастер, вы уже идеальны! — прижался к Синь Ляну У Фан, не желая его отпускать, а мечтая только быть все время рядом и никуда не отходить.

— Если вам так нравятся деньги, то заберите мои, пожалуйста, — улыбнулся Чен Дао, проводя по белоснежным волосам мастера кончиками пальцев и наслаждаясь безграничным счастьем и довольством, которые испытывал Синь Лян.

— И мои, — заулыбался Е ЦзиЛин, готовый быть щедрым только с учителем. — Я самый богатый из них всех, так что лучше выбрать именно меня.

— Нечестно! Я вообще первый был! — громко возмутился Нун Бао, толкаясь с ангелом. — Дао, скажи ему!

Синь Лян скрыл улыбку ладонью и посмотрел на своих воспитанников.

— Дело совсем не в деньгах, — мягко и спокойно сказал бывший старейшина. — Дело в том, насколько вы заботливы по отношению ко мне. Я часто принимал это как должное, но на самом деле, вы безумно стараетесь ради меня, а я так к этому привык, что перестал замечать. Вы подумали даже о финансах, хотя я про них совершенно забыл. Спасибо. Я очень ценю все, что вы делали и делаете для меня. Я очень тронут.

Культиваторы, недолго думая, поспешили обнять расчувствовавшегося и чуть смутившегося от обилия эмоций мастера.

— Я очень счастлив, что вы остались со мной и продолжаете быть рядом. Спасибо, что полюбили меня, принимая со всеми недостатками и позволяя оставаться собой, — Синь Лян обнял стоящего к нему ближе всех У Фана и тихо проговорил: — Я... я думаю, что очень люблю вас всех уже очень долгое время. Я просто не мог об этом сказать просто так, без причины. Но знайте, что вы остаетесь в моем сердце навсегда.

Культиваторы ничего не говорили, боясь нарушить момент близости, и просто были с мастером, который впервые за все время, сказал, что тоже любит их.

Если бы было можно выбирать любимые дни в жизни и запоминать их навсегда, то пятерка лучших совершенствующихся определенно занесла бы этот день в список.